Лекарство от ревности

Они познакомились на службе. Ландо уже служил около двух лет, когда семнадцатилетнего Оскара взяли, так что он был его куратором, если можно так выразиться. Он показал ему как здесь все устроено в первый день. Возиться с новичками не доставляло ему большого удовольствия в начале, однако вскоре его взгляд полный глухого раздражения начал незаметно смягчаться. Так уж вышло что девятнадцатилетний Ландо был ранен на одном из столкновений с харонцами, так что на него повесили группу новичков. Следить за их дисциплиной, тренировками и прочая фигня, которой не хотел заниматься ни один солдат, достигший его уровня. Однако не малую роль сыграло и то, что он был племянником нынешнего главы, так что дядюшка непременно воспользовался его ранением, чтобы оставить его в тылах подольше. Оскар выделялся из толпы. С первого взгляда на него это было понятно. Такой вечно спокойный и сдержанный, словно умрет, если разозлится на кого-то по-настоящему. И это стало даже интересно. Ландо чувствовал азарт, не в силах уйти пока не доведет этого мальчишку. И с тех пор началась его маленькая игра. Он был тем, кто назначал Оскара на дежурства по кухне чаще других, лично занимался его тренировками, изматывая его до тех пор, пока тот не валился с ног. Но тот всегда стоял особняком. Его взгляд всегда был холоден, спокоен, словно все что Норрис с ним делал было в порядке вещей, а не чертовой дедовщиной. Он всегда вставал с колен, сколько бы Ландо его не сшибал, всегда поднимался, глядя в голубые глаза, полные какой-то легкой жестокости, своими карими, в которых даже если и мелькала тень злости или обиды, он не давал ей выхода. Так продолжалось несколько месяцев. Рана Ландо полностью затянулась, а значит он мог вновь выходить за ворота. Вот только перед этим предстояло выбрать себе напарника, так как прошлый умудрился подхватить заразу. Юноша все еще помнил его лицо, когда тот умолял оставить его в живых, и все еще помнил, как сам пустил ему пулю. Норрис не знал, чем руководствовался, когда заявил дяде, что возьмет в напарники Оскара. Он сказал это быстрее, чем успел все обдумать, словно это был единственный возможный вариант. Словно их игра вышла на новый уровень, который был неизбежен. И так они стали неразлучны. Всегда вместе, неизменно рядом. Они жили в одной комнате, вместе ели, вместе выходили за стены. Вместе убивали и прикрывали спины друг друга. Пара в которой один всегда холоден и спокоен, как удав, а второй так и выводит его из себя всеми возможными способами. И наконец это случилось. То, к чему Ландо так стремился. Это произошло спустя почти год, когда они выпивали в городе. Они сидели в баре с группой других парней. Естественно Норрис не мог отказаться этой попойки. Он заливал в себя шоты один за другим, чувствуя, как алкоголь начинает туманить его разум. Он поднялся, на его губах расплылась кривая улыбка. — Ну, я на перекур. Его походка была шаткой, однако он все равно уверенно направился к черному входу. Не менее пьяный Оскар двинулся за ним. Иначе и быть не могло. Его личный лакей протянул ему его же пачку сигарет, стоило им оказаться снаружи. Ландо прикурил одну от протянутой зажигалки, едкий дым повис между ними, исчезая с прохладным ветерком. Он смотрел прямо на парня перед собой, мысли были разрозненны, словно калейдоскоп, не желая собираться в единое целое. Он скользнул взглядом на чужие губы и… в его голове словно что-то щелкнуло. Норрис отвел сигарету чуть в сторону и подался вперед. Поцелуй вышел смазанным. Опешивший Оскар не сразу понял, что только что произошло, но стоило ему осознать, как он тут же оттолкнул другого парня от себя. И вот оно. Его лицо, прежде всегда такое спокойное, исказилось. Его губы поджались, брови сошлись на переносице. Ландо хмыкнул, вновь потянувшись к его лицу, но чужие руки его быстро оттолкнули. — Какого черта! Оскар почти рычал от смеси отвращения, но больше раздражения. И старший впервые видел у него такое лицо. Его глаза, ставшие в полумраке полностью черными, сияли от смеси опьянения и злости. Темные брови, контрастирующие с бледным лицом, сошлись на переносице. — Какого хуя ты делаешь? — А то ты не понял? Кудрявый предпринял еще одну попытку поцеловать, очевидно обреченную на провал. Но в этот раз его скулу резко обожгло, откидывая голову в сторону. Оскар его ударил. — Не смей делать это еще раз. Никогда. Юноша ушел, оставив после себя привкус крови и резкий хлопок двери. Старший прикоснулся к своей скуле, ощущая горячую липкость в месте удара – очевидно пошла кровь. В тот день ландо осознал две вещи: Он чертов гей. Его жестко отвергли. Он опустил взгляд на свою тлеющею сигарету, что едко дымилась в его пальцах. Его губы растянулись в кривой пьяной усмешке, которая сочилась болью. Подняв руку, он глубоко затянулся, чувствуя, как жжет горло и легкие. Когда он вернулся в здание, сумевший совладать с собственным лицом и выкуривший по меньшей мере еще три сигареты, Оскар уже ушел. Он оставил его там одного. Оставил, как не делал этого никогда прежде. *** После этого они больше не поднимали эту тему. Поначалу Ландо не знал, как ему вести себя с Оскаром теперь, однако со временем все стало почти как раньше. За исключением того, что теперь Норрис знал каковы чужие губы на вкус. И оставалось признать, что ему этот вкус нравился. Все только наладилось, это казалось просто нелепым происшествием, когда в один из вечеров Ландо не обнаружил Пиастри в компании девушки. Они целовались в том же месте, где и они с Оскаром каких-то пару месяцев назад. Вот только ее парень не отталкивал. Конечно нет. Ее мягкие каштановые кудри струились до лопаток, вся она казалась такой нежной. Услышав открывшуюся дверь, они оторвались друг от друга и в тусклом свете фонаря на Ландо уставились голубые глаза. Злость вскипела внезапно. Руки так и чесались задушить это слащавое создание прямо сейчас. Девушка ойкнула, прижавшись к Оскару, но тот видимо почувствовал угрозу, исходящую от напарника, и поспешил отправить ее внутрь. Дверь едва успела закрыться за ней, когда Норрис налетел на него, с силой толкая к стене. Он готов был порвать на части их обоих, и ему было плевать, насколько это рационально. Сам Пиастри воспринял это все с той же холодностью, которая бесила старшего до смерти все это время. И тут его словно переклинило. Сжав челюсть напарника, Ландо прижался своими губами к его, кусая, словно хотел кровью смыть чужое прикосновение. Юноша вцепился в его одежду в попытке оттолкнуть, но в этот раз ему этого сделать не позволили. Оскар начал кусать его в ответ, словно они были оголодавшими животными, силящимися подавить соперника. В штанах старшего стало тесно это этой дикой возни. И ощущение напряжения в чужом паху распаляло лишь еще сильнее. Они отстранились так же внезапно, как и столкнулись, тяжело дыша, силясь восстановить дыхание. Голова кружилась, словно они были под кайфом, а ноги стали ватными от внезапно настигшего грубого оргазма. Это было до смешного абсурдно. Ландо отступил назад, пока не врезался в ограждение небольшой веранды поясницей. Они смотрели друг на друга, тяжело дыша. Во взгляде Оскара мелькали противоречивые эмоции, хотя Норрис наверняка выглядел не лучше. В этот раз он сам ушел первым. Сбежал, не желая видеть чужую спину снова. Сбежал прежде, чем это успел сделать Пиастри. Он чувствовал, как сердце бешено стучит в груди, а уши пылают от внезапного чувства стыда. *** Это было словно сильнейшая пощечина. И что было еще хуже, так это то, что все это было только началом. Они оба решили задавить все чувства. Полгода. Гребаных полгода Ландо смотрел, как Оскар цепляет этих девочек- конфеток, от которых у него челюсти сводило, в барах и клубах города. Гребаных полгода Оскар в ответ смотрел, как Ландо уходит в туалеты или укромные уголки с парнями, зачастую крупнее его самого. Пока однажды одним из этих парней не стал сам Пиастри. В тот вечер они оба чуть не сдохли в засаде, которую устроили харонцы, нарушив мирный договор. Чудом избежав смерти, они надрались в хлам в каком-то баре. Ландо помнил первый шот, второй, десятый, а после он обнаружил себя целующимся с Оскаром в тесной кабинке туалета, в то время как его собственная рука уже ловко залезла ему в трусы, обхватывая крупный твердый член. Он не сдержал стона удовольствия от предвкушения. Впервые его не отталкивали, а притягивали ближе. Не надевали маску ледяного безразличия, а целовали с жадностью и желанием. Словно это было единственным, что имело значение. Пиастри сжал его член через одежду, прежде чем скользнуть ладонью под нее, крепко обхватывая ствол. Он кусал его губы, целовал, снова кусал, и так по бесконечному кругу, пока они оба не кончили. Ландо в его руках обмяк, грозясь сползти по тонкой перегородке между кабинками вниз. Крепкие руки обхватили его за талию, удерживая в вертикальном положении. Дыхание Оскара, теплое и влажное, прямо в изгиб шеи, провоцировало мурашки на загорелой коже Ландо. Они стояли так какое-то время, прежде чем неловко отстраниться и покинуть душный туалет. На самом деле было чудом, что их не застукали прямо на горячем в этом самом туалете, что явно не мог похвастаться хорошей звукоизоляцией. Им повезло, что никому не приспичило отлить или еще чего, пока они были тут, иначе крупные проблемы им были бы гарантированы. И даже дядюшка не смог бы отмазать своего племянника от этого. Ландо и так ходил по грани, находя партнёров в клубах. Но в последствии они определенно были более аккуратны. *** С тех пор это стало привычным. Каждые выходные они пили, флиртовали с другими, но неизменно оставались вместе. Они никогда не обсуждали, что это значит для них или каков статус их отношений, словно боясь разрушить то, что у них есть сейчас. И так продолжалось еще год. Сначала это было просто развлечением, порывом юношеской страсти. Желанием получить как можно больше удовольствия. Они стали первыми друг у друга почти во всем, что касалось чувственных удовольствий. Они вместе раскрывали и изучали личные предпочтения друг друга. Ландо нравилась грубость, Оскар давал ее ему в избытке, сжимая запястья, кусая плоть до синяков, связывая или утыкая лицом в подушку. Оскару нравились чужие стоны, и Ландо был шумным, каждый раз, когда чувствовал, как чужой член грубо вбивается в него, попадая по простате, каждый раз, когда Пиастри брал его член глубоко в горло, так что голова шла кругом от удовольствия. Они не пытались быть нежнее, чем они есть на самом деле. Они были настоящими друг с другом, не боясь ранить этим другого. Ландо думал, что это лишь мимолетное увлечение, подростковая пылкость, но в конце концов вместо потери интереса в Норрисе просыпалось желание присвоить, сделать только своим, которое только росло. А потом появился он. Оливер. И Ландо был бы идиотом, если бы не признал, что чертов ученый из Оплота был стопроцентно во вкусе Оскара. Он понял это, как только увидел его впервые, на той заправке. Смазливое личико сразу привлекло внимание его напарника. Поэтому он не сомневался, когда с силой приложил этого юношу прикладом своей винтовки прямо в висок. — Это было необязательно. — О, мне стоило дождаться, пока ты прекратишь пускать слюни? — Я не... — Мне казалось парни не в твоём вкусе. Это они были теми, кто обнаружил этот вертолет, а после и чертов отряд Оплота, проезжающий мимо. Так что с тех пор они не сомкнули и глаза, пытаясь разгрести все это. Так что теперь нервы конкретно сдавали у обоих. Оскар закатил глаза. Они только зашли в комнату, оставив других парней присматривать за пленниками. — Все не так. — Да что ты. — Прекрати. Ландо толкнул его к стене, стоило двери закрыться за ними. — Не надо лгать мне, Оскар. У меня есть глаза. — В таком случае тебе следует проверить зрение. Пиастри сжал воротник чужой футболки, толкая Норриса к противоположной стене, поменяв их местами. Ландо лишь оскалился, не собираясь уступать прямо сейчас. — Я видел, как ты на него смотришь. Вот уж не знал, что ты любишь так нежничать. — Это просто вежливость. Уж извини что я не вёл себя как агрессивная сука. — Вежливость? Да это... Договорить ему не дали, Оскар заткнул его грубым поцелуем. Он сминал его губы, привычно покусывая, всем телом вжимая его в твердую стену. Ландо с силой толкнул его в плечо, но в ответ его прижали к холодной поверхности лишь сильнее. Он сдавленно застонал, ощущая прилив сильного возбуждения. Его тело напряглось, но потом, словно сдавшись, он ответил на поцелуй. Он почувствовал, как губы Оскара приоткрылись, и их языки сплелись в яростном танце. Сколько Ландо помнил, они почти всегда целовались так: грубо, жадно, словно их подгоняли. Иногда, разморенный близостью, Оскар целовал его более нежно, словно в нем просыпалось что-то скрытое в глубине души, его чувственная часть. Но таких моментов за несколько лет было не так уж много, что несомненно сеяло удушливую печаль в сердце Норриса. Вот и сейчас, он целовал его, словно хотел подавить, сожрать целиком, впечатать в свои кости и растворить в своей крови. Он целовал его с такой страстью, что Ландо едва мог дышать. И даже если Норрис и сопротивлялся вначале, ему слишком нравилось чувствовать себя подавленным им, чтобы предпринимать реальные попытки. И Пиастри знал об этом как никто другой. Они отстранились друг от друга, только почувствовав, как губы начинают гореть, а в штанах стало совсем тесно. — Хватит… затыкать меня так. — Это единственный способ, который работает всегда. Ландо посмотрел на него, и в его глазах промелькнула смесь раздражения и похоти. — И почему все считают тебя душкой? Очевидно, ты тот еще мудак. Оскар просунул свое бедро меж бедер Норриса. — Как будто тебе это не нравится. Чуть наклонившись и подавшись вперед, он прильнул губами к основанию его шеи, оставляя на коже красные следы. Ландо застонал, запрокидывая голову, подставляясь под его поцелуи-укусы. Пиастри сжал его ягодицы, притягивая чужой пах вплотную к своему. Он грубо мял его задницу пару мгновений, прежде чем все же отпустить упругие половинки и переключиться на их ширинки. Парой ловких движений, в которых чувствовался опыт того, кто проделывает это далеко не первый раз, он вытащил оба их члена, сжимая вместе. Ландо оторвал голову от стены, глядя вниз, на то как его член соприкасается с другим, обхваченные широкой ладонью, истекая естественной смазкой. Оскар поймал его взгляд, хмыкнул и утянул его в новый поцелуй, глотая чужой стон. Не желая больше ждать, он начал примитивные движения, вторую руку возвращая на его ягодицы. Иногда Ландо ловил себя на мыслях, что у него есть какой-то странный фетиш, настолько часто он мял ее или оставлял грубые шлепки. Они кончили быстро, ловя влажное сбивчивое дыхание друг друга искусанными губами. Оскар привычно оперся лбом о его плечо, восстанавливая дыхание. Ландо тяжело сглотнул, его руки руки на плечах парня. Тот переместил ладони с его пятой точки на талию, приобнимая. Усталость от недосыпа казалось разом навалилась на них, сбивая с ног. Сил совсем не осталось. — Иди в душ первым, —голос Пиастри был хрипловатым, храня нотки былого возбуждения. И Ландо больше не стал упрямиться, отодрал себя от стены и скрылся за дверью ванной. Тело еще хранило остатки тепла Оскара и ему было жаль расставаться с ним, но утешением было то, что после того как они оба примут душ, его ждут такие же теплые объятия. Оскар всегда дарил их ему после их близости. Норрис никогда не спрашивал почему он делал это, проявлял такую нежность, он просто предпочитал наслаждаться этими моментами, когда мог ощутить, что его чувства взаимны. *** Они так и не обсудили ничего тем вечером. Ландо не хотел признаваться в своих чувствах вслух, думая, что Оскар и без того все знает. Он не мог не знать, учитывая сколько времени они провели вместе друг с другом. Только если он не был конченым сухарем, не умеющим подмечать детали чужих чувств, конечно… Хорошо, возможно старший периодически думал, что им он и является, возможно даже говорил ему об этом, но все же не мог ведь он и правда быть настолько слепым, когда дело касалось Ландо? Сам же Норрис не собирался поднимать тему статуса их отношений первым. Так что он молчал. Так же, как и все время до этого, стараясь держать свою чувства при себе и не желая быть отвергнутым вновь. Пиастри этой темы тоже не касался. Ландо не брался утверждать, что было у того в голове. С одной стороны, тот проявлял к нему заботу, хотя та была присуща ему большую часть времени, что они были знакомы. С другой стороны, они трахались при любой удобной возможности, как кролики, так что нельзя было отметать вариант того, что для него старший был лишь удобным способом сбросить напряжение, что не могло не злить и не ранить. Однако в тот день, когда Оскар впервые согласился на прогулку Оливера и вызвался его сопровождать, что-то внутри Ландо надломилось. До этого он наивно считал, что напарник вряд ли будет предпринимать какие-то действия. Во-первых, пленник все еще был мужчиной, а помимо Норриса Пиастри не проявлял никакого интереса к своему полу. Во-вторых, он был их заложником, и рано или поздно должен был покинуть их город, так что пытаться построить что-то с ним было бы пустой тратой времени на грани предательства. Ну и в-третьих, у него все еще был Ландо. Ландо, который считал, что они достаточно сблизились за эти года. Ландо, который заметил, что Оскар перестал флиртовать с этими миловидными девчонками еще в том году. Ландо, который считал, что не так уж плохо было бы провести с ним остаток жизни. Но что теперь? Он смотрел, как парень, который занял его мысли и сердце еще пару лет назад, покидает комнату с другим. Это было как удар ножом в самое сердце. Больно и жестоко. Чувство удушья встало от кома в горле. Он искренне надеялся, что все это лишь его накручивание, что ничего серьезного. И теперь его захлестывало ярость, которую он с трудом сдерживал, желая свернуть чужую шею, при чем даже он не мог точно сказать, чью именно: самого Оскара или Оливера. Это была не просто банальная ревность. Это было жгучее желание убивать, сметать и уничтожать все на пути, пока в мире не останутся только они двое, пока он не станет принадлежать только ему. Было чудом, что он сумел дождаться их возвращения никого не придушив и не убив. Но даже он сам чувствовал себя так, словно сидел на пороховой бочке все время, готовый взорваться от малейшей искры. Но он молчал. Он ничего не сказал, не стал спрашивать, не желая ничего знать. Это душило его изнутри, но он боялся, что ответ может быть еще хуже. К тому же… Он ведь все еще может надумывать. Ему и правда хотелось верить в то, что Оскар не имеет на парня никаких своих видов. Так что он промолчал, что даже Пиастри счел странным, уверенный в очередном приступе дикой ревности, которого в итоге не последовало. Они все так же касались друг друга, спали вместе. Оскар вновь ушел с Оливером в город. Ландо продолжал молчать, убеждая себя в том, что пока его напарник с ним, все это лишь его домыслы. К тому же злость от их с Оливером очередной прогулки сжирала не только его. Майкл, военный Оплота прибывший с ученым, тоже был не в восторге. Каждый раз его лицо словно каменело, не выражая ни единой эмоции, стоило ему заметить эти чертовы жесты дружелюбия Оскара. Ооо, хотя бы в этом они с Норрисом были единодушны. Они, уже не в первый раз, сидели на видавшем жизнь диванчике в ожидании, пока их ненаглядные дети вернутся с их маленькой «прогулки». Напряжение было обычным, вот только сегодня парочка задерживалась, так что нервы накалялись с каждым десятком пройденных минут все сильнее. Когда они все-таки явились в подобие гостиной, весь мир словно дал трещину. Или может это Ландо рассыпался прямо сейчас на кусочки. Их губы были слегка покрасневшими, словно они их кусали или целовались (и Ландо, и Майкл были уверены во втором, что будило в них мрачную злобу), Оливер выглядел смущённым, а на щеках Оскара был заметен лёгкий остаточный румянец то ли от мороза с улицы, то ли еще от чего. Но то, что окончательно добило его, так это то, что на Оливере была надета куртка Пиастри. Ландо сорвался, чувствуя, что не может этого больше выносить. — И что это значит? — прорычал он, указывая на куртку Оскара. Оливер инстинктивно сделал шаг назад. — Абсолютно не то, что ты надумал, очевидно, — брови Оскара сошлись на переносице. — Да ты блять издеваешься… — прошипел Ландо, подходя к нему вплотную. Он боковым зрением уловил, как Майкл подлетел к своему подопечному, но ему было плевать на них. Его беспокоил только Оскар. Оскар, из которого он собирался выбить все ответы прямо сейчас, потому что иначе он точно свихнется. Майкл дернул юношу к себе и заметил запах алкоголя. — Ты что, пьян?! — Блять, вы что, пили вместе? Ты совсем ебнулся? — Ландо сорвался на крик, схватив напарника за ворот футболки и занося руку для удара, которую парень тут же ловко перехватил. — Не устраивай здесь сцен, —глаза Оскара сузились. — Да по вам блять видно, что вы сосались в какой-нибудь подворотне! — Мы не!.. — Оливер попытался вмешаться чтобы прояснить ситуацию, но быстро сник под бешеным взглядом Норриса. Пиастри поспешил загородить его собой. — Иди в комнату, Ландо. — О, извини! Мы мешаем вам лобызаться?! Кажется, ученый выкрикнул что-то ему в ответ, но Ландо его не слушал. Он защищал его… блять. Чертов Оскар защищал этого мальчишку от него. Его губы предательски дрогнули. Он инстинктивно поймал куртку, которую Майкл успел сорвать с Оливера и швырнуть в них. Он смял ткань в руке, прожигая взглядом Оскара и надеясь, что его глаза не покраснели от позорно подступающих слез. Хватка Пиастри заметно ослабла, а сам он стушевался. Ландо тут же выдернул свою руку. — Ты еще и переживаешь за него! Ну просто супер! — Ландо. Подожди меня в комнате. — Чтобы ты… — Подожди, блять, меня в комнате. Я не собираюсь выяснять отношения здесь, — лицо Оскара тоже дрогнуло, прежде чем он тихо добавил. — Пожалуйста. Ландо сверлил его взглядом еще пару мгновений, после чего с силой швырнул в него его же куртку, резко дернувшись и двинувшись прочь от них. Он почувствовал, как по щеке скользнула одинокая слеза, которую он поспешил грубо стереть. Комната без Оскара казалась до ужаса холодной. Липкое чувство отчаяния и боли захлестнуло его с головой, стоило ему остаться одному. Было ощущение что Оскар сюда больше не вернется. Что все, что было до этого момента рушится, а он ничего не может с этим сделать. Его плечи мелко подрагивали, но он глубоко дышал, пытаясь успокоиться, прежде чем напарник вернется. Однако тот вернулся на удивление быстро. Он дождался, пока дверь за пришедшим закроется, прежде чем заговорить. — И что это было? — Да о чем ты? Это не… ну… —Оскар явно старался казаться спокойнее, чем есть на самом деле, скидывая куртку на небольшой диванчик, но даже он не мог сходу подобрать слова. — Оо, дай угадаю. Это не то, о чем я подумал? — огрызнулся кудрявый, поднимаясь с кровати и подходя к парню вплотную. — Хватит врать мне. — Это не то, что ты себе надумал. Я и правда не понимаю, о чем тут можно говорить, потому что… Пиастри нахмурился, наконец поднимая свои карие глаза на него, но Ландо тут же перебил его. — А по-твоему не о чем? Я видел, как ты на него смотришь, — он перешел на шипение, толкая Оскара в плечо к стене. — Так же, как ты смотрел на всех своих девиц. Скажешь я не прав? Губы юноши дрогнули, но он ничего не ответил. — Отвечай! В ответ раздался вздох. — Это не имеет для меня значения, Ландо. — Для меня имеет. — Мои чувства не такие, как ты считаешь. Кудрявый закатил глаза, резко отстраняясь. — Ну конечно, — он отвернулся от него, двинувшись к кровати. — Что, он твоя первая любовь? Ну и скачи к нему, на своем чертовом белом коне. Только перед этим не забудь победить его злого дракона по имени Майкл. В груди сердце сжалось так, что стало физически больно. Он почувствовал, как ком встал в горле, мешая дышать от подступающих слез. Злость все еще бушевала в нем, но теперь была направлена и на самого себя. Он чувствовал себя полным идиотом, который посмел надеяться, что ему ответят взаимностью. Что ему уже ответили, что его уже приняли. Оскар выдохнул, следуя за ним. — Нет, он не первая моя любовь. Потому что моя первая влюбленность сейчас истерит из-за того, что сам надумал. Смысл не сразу дошел до него. Что он только что услышал? Он ведь не ошибается? Пока Ландо пытался сообразить, он почувствовал теплое касание на своей талии. — Хватит придумывать то, чего нет. Я никогда не спал ни с кем кроме тебя, и не собираюсь. Думал ты в курсе. Ландо обернулся, желая видеть его лицо, знать, что он не лжет ему прямо сейчас. Его брови сошлись на переносице. Он сжал кулаки, ногти впивались в ладони. — Почему ты говоришь об этом сейчас? Если он тебе настолько нравится, я не собираюсь встревать, но ты поступаешь как последний уебок, продолжая трахать меня по привычке. Я… я ведь... — Я знаю, — прошептал Оскар, его голос стал хриплым. — Но я говорю это не чтобы ты просто успокоился. Старший перевел взгляд вновь на него, словно взвешивая его слова на правдивость. — Ландо, думаешь я бы продолжал все это, если бы ты был мне безразличен? Парень чуть дернулся в сторону, отворачивая лицо от него в приступе смущения. —Откуда мне знать? Мы никогда не обсуждали… вообще ничего. Оскар выдохнул, признавая свою вину. Его теплая ладонь лежала на пояснице напарника, пока второй рукой он повернул чужое лицо на себя. — Прости. Мне стоило сказать раньше. Просто… не знаю, я не был уверен до конца, ты ведь тоже ничего не говорил, сколько бы не злился из-за... ну, сколько бы я не пытался из тебя это выбить, так что... Ландо посмотрел на него, слегка сузив глаза. — Так ты делал это специально? Пиастри тут же и сам слегка смутился. — Кхм... Мы ведь не об этом говорим сейчас. — Нет, нет, погоди ка. Ты серьёзно делал все это специально, чтобы проверить мои чувства? Это было абсурдно. Кажется, Оскар и сам понял, как это выглядит со стороны, так что тут же поспешил свернуть тему и заткнуть своего партнёра излюбленным способом. Он прильнул к его губам, с силой прижимаясь к ним. Не довольный такой тактикой, Норрис промычал в поцелуй, пихнув его в плечо, но долго не сопротивлялся. Губы Пиастри скользили мягко, не требовательно, без капли злости или дикости. И теперь Ландо знал, что это было не просто странным спонтанным порывом со стороны партнёра, а проявлением чувств. Это было тем самым ответом, который он так жаждал получить все это время. И это было потрясающе. Конечно поцелуи с Оскаром всегда были потрясающими, но, когда он целовал его так... словно Норрис единственный имел значение для него. Это выбивало почву из-под ног. Он прильнул к парню, цепляясь за него как за непоколебимую опору. Тот в ответ обхватил его талию, сжимая в объятиях. Они отстранились друг от друга с влажным звуком. Ландо сглотнул, прежде чем все же спросить: — Так мы теперь вместе? Я имею ввиду... типа как пара. — Да. Так же, как и весь прошедший год. — Хорошо. — Ага. Ландо оставил на его губах короткий поцелуй. —Отлично, потому что иначе я бы придушил тебя во сне. — Иронично, что обычно это ты любишь быть слегка придушенным по ночам. — Пошёл ты. — И я люблю тебя. У Норриса перехватило дыхание от такой простой фразы. Оскар, не теряя времени, вновь впился в его губы. Их поцелуй быстро стал грубоватым, требовательными, приобретая привычные оттенки страсти. Ландо застонал, запрокидывая голову, и вцепился пальцами в волосы Оскара, притягивая его ещё ближе к себе. Он чувствовал, как тело Оскара напрягается от желания, как его руки задрали футболку, скользнув под неё, шаря по его телу, оглаживая каждый сантиметр. Они упали на кровать, не переставая целоваться, срывая друг с друга одежду. Они хотели друг друга до треска ткани и костей, до жгучего пожара в теле. Одежда полетела на пол, образуя смятую кучу. Их тела, обнажённые и разгоряченные, прижимались друг к другу, сливаясь в единое целое. Воздух в комнате наполнился тяжелым запахом возбуждения. Младший мял его грудь какое-то время, ловя сдавленные вздохи губами. Зажимал соски между пальцев, вжимался своим пахом между чужих бедер, дразня. Но вскоре возбуждение стало почти нестерпимым. Оскар, не выпуская Ландо из объятий, перевернул его на живот, нависая сверху. Их кожа стала влажной и липла друг к другу, от чего ощущение трения чужого тела чувствовалось еще острее. Пиастри опустил голову, начиная покрывать тело Ландо влажными жадными поцелуями, оставляя красные отметины вдоль позвоночника. Норрис прогнул спину, прижимаясь обнаженными ягодицами к члену Оскара, подстегивая того сильнее. Тот тут же впился пальцами в упругую задницу, тяжело выдыхая. — Может вставишь сразу? — Нет. У нас давно не было, так что сперва подготовка. Кудрявый застонал, явно разочарованный, за что получил ощутимый шлепок по ягодице. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. — Как мило с твоей стороны, что ты заботишься о моей заднице. — Да, я делаю это из большой любви к ней. Ты не знал? — Ты ее каждый раз так мацаешь, что догадаться было не сложно. Ай! Пока они препирались, Оскар успел отпрянуть, чтобы вытащить из тумбы смазку и презервативы, однако вместо того, чтобы вернуться в то же положение, он наклонился и укусил Ландо за ягодицу. Парень приподнялся на локтях, оборачиваясь на него. — Ты ведь сказал, что не хочешь, чтобы было больно, а теперь кусаешься? — Я ведь нежно. — Нежно? Я после этого хожу, будто меня собака покусала. Пиастри демонстративно куснул его еще раз, после чего широко лизнул след от своих зубов. — Мне перестать? — А ты сможешь? — Нет. Ландо шумно выдохнул, падая лицом обратно на матрас. Оскар, предварительно сразу раскатав по члену презерватив, открыл тюбик смазки, и прохладная жидкость спровоцировала мурашки на чужом теле. Норрис прерывисто выдохнул. — Давай быстрее. Он ощутил касание губ между своих лопаток одновременно со скользнувшим в него пальцем. Пиастри словно нарочно делал все медленно, заставляя партнёра нетерпеливо вздыхать и сжимать простыни, закусывать губу и закатывать глаза, когда касался чувствительного места внутри, выбивая стон. — Оскар... вставь уже... я больше не... ох черт... По телу вновь пробежали мурашки, отдаваясь тяжестью в паху. Он почувствовал, как широкая горячая ладонь обхватила его член. Послышался короткий смешок. — Черт возьми, Оскар... Ландо тут же дернулся и протянул свое запястье вниз, останавливая его руку, собравшуюся довести его до оргазма. — Стой. Я хочу не так... — А как? Пиастри чуть прикусил его плечо, после оставляя поцелуй на одной из родинок там. — Чего ты хочешь, малыш? — Блять... — член в ладони Оскара дернулся, сильнее истекая смазкой. Он знал, что Оскар хочет, чтобы он сказал это вслух, упиваясь чужим смещением. Норрис впился зубами в нижнюю губу. — Давай, скажи это. Скажи, что хочешь, чтобы я тебя трахнул. Что хочешь кончать от моего члена, а не руки. Ландо спрятал лицо в простынях, чувствуя, как лицо и уши обдало жаром. Он не спешил говорить, за что младший нетерпеливо дернул рукой по члену. Тело старшего дрогнуло. — Блять... — он рвано выдохнул, впиваясь пальцами в чужое запястье. — Я жду. — Я.… я хочу тебя... Оскар прошёлся поцелуями от плеча до основания шеи, оставляя влажную дорожку на загорелой коже. — И? — Хочу твой член. Прямо сейчас. Вставь его в мен.. ах... Услышав то, что хотел, Оскар убрал руку с его члена, оттягивая ею ягодицу, и одним плавным движением вошел в подготовленное отверстие по самую мошонку, одновременно впиваясь любовника в загривок острыми клыками. Ландо тут же почувствовал тяжесть чужого тела, его выгнуло дугой, а с губ сорвался громкий стон. Пиастри обхватил его шею рукой, притягивая к себе и слегка сжимая. — Хороший мальчик. Он начал двигаться резко и сильно, задавая свой темп, не выходя из него даже наполовину толкался обратно, сталкивая их бедра с пошлыми шлепками, которые тут же наполнили комнату вместе с хриплым постаныванием Ландо. Член парня, раскрасневшийся и истекающий смазкой, был зажат между его торсом и простынёй, которая неприятно натирала чувствительный плоть, но все равно дарила безумное удовольствие. Оскар каждый раз попадал крупной головкой члена прямо по простате, безостановочно ее стимулируя, и это было так... чересчур. От переизбытка чувств, уголки глаз Норриса покраснели и сталь влажными. Он готов был расплакаться прямо сейчас, чувствуя грубые толчки и чужую крепкую хватку. Его глаза то и дело закатывались от наслаждения, пока он не кончил первым, бурно изливаясь. Движения Пиастри замедлились, а потом и вовсе остановились, пока парень под ним тяжело дышал. Он отпустил его шею, зарываясь пальцами в мягкие кудри, массируя кожу головы, чувствуя, как чужое тело подрагивает. Спустя пару минут, он перевернул Ландо на спину, не вынимая член из пульсирующей дырочки. Глаза старшего были прикрыты, а густые ресницы трепетали, но, когда Оскар наклонился и поцеловал его, он тут же ответил. Любовник принял это за сигнал, так что отведя его ноги за свою талию, возобновил движения, не отрываясь от его губ. Ландо укусил его, на что получил жёсткий шлепок по заднице. Младший двигался все так же резко и жадно, когда обхватил запястья старшего и завёл их наверх, перехватывая одной рукой. Он оторвался от сладких губ любовника на пару миллиметров, после чего скользнул поцелуями вбок, покрывая ими все его лицо, каждую родинку. Он двинулся ниже, целуя его шею и ключицы, оставляя свои метки на бархатной коже, чувствуя, как горло Ландо слегка вибрирует от стонов. Он целовал и покусывал все, до чего мог дотянуться, лизал солоноватую кожу, пробуя на вкус, хотя и так знал каков он. Его движения становились всё более хаотичными. Он обхватил рукой член Норриса, ощущая приближающуюся разрядку и желая, чтобы оргазм настиг их одновременно. Юноша уткнулся в изгиб его шеи тяжело дыша, чувствуя, как чужие руки скользнули по мышцам спины, царапая кожу, оставляя красные полосы от ногтей. Стоны Ландо раздавались прямо ему на ухо, пока тот резко не выдохнул и затих. Они кончили вместе, рвано дыша. Оскар навалился на старшего под ним, но они были примерно одной комплекции, так что особого дискомфорта это не вызвало. Пару минут спустя, когда сердце перестало набатом стучать в ушах и пытаться проломить грудную клетку, он вытащил член из податливого тела, сбросил презерватив в мусорку, стоявшую как раз недалеко, и завалился рядом с Ландо, прижимая того к себе за талию. Он ткнулся губами в плечо парня, что все еще лежал с прикрытыми глазами. — Люблю тебя. — И я тебя. Ресницы дрогнули и распахнулись. Пиастри тихо хмыкнул, потянулся и оставил на его губах быстрый сладкий поцелуй. Норрис улыбнулся и, обвив его шею руками, притянул к себе. Они целовались мягко, неспешно, прильнув друг к другу вплотную. И провалились в сон вместе, в таких теплых и долгожданно ответных объятиях друг друга.