Сумерки. Сага. Сто лет спустя.

Как и в случае с Ренесми, мальчишка рос не по дням, а по часам, по минутам. Аро исполнил последнее желание умирающей матери, и из благодарности оставил столь непривычное для слуха имя. Хотя, что тут уж говорить, они и сами имели имена, которые были модными много сотен лет назад. Братья, которые изначально были против такого эксперимента, вдруг словно ожили: они с интересом наблюдали за жизнью маленького человечка. Тэхён рос любознательным малышом, ему был интересен мир вокруг. Кайус, который считается одним из самых жестоких вампиров клана Вольтури, вдруг кинулся скупать одежду и игрушки для маленького племянника. Ему, трехтысячелетнему вампиру, стало это в радость. Он почувствовал себя наконец-то живым рядом с ним. Маркус же читал ему книги из их огромной библиотеки. Ну и что, что там нет детской литературы. Пусть уже сейчас знает основы юриспруденции! Деметрий и Феликс были приставлены как основные и главные няньки маленького ребёнка, и с каждым днём всё больше проникались к мальчишке искренними чувствами. Сейчас с уверенностью можно сказать, что замок ожил. Тут и там разносился весёлый и звонкий смех ребенка и грубоватый взрослых. Через месяц после его рождения, когда Тэхену по всем внешним признакам можно было дать лет десять, Кайус рассказал, кем они являются, кто он сам и что их общий секрет нужно беречь от людских глаз и умов. — Дядя, а моя мамочка? Где она? Кай понимал, что когда нибудь этот вопрос будет озвучен малышом, но почему то все равно его застали врасплох. — Твою маму звали Ким Наен. Она была родом из Кореи. К сожалению, она умерла во время родов, потому что человек намного слабее вампиров и даже тебя. Она знала об этом, но так сильно любила тебя, что была согласна на все, лишь бы ты жил. Часто по вечерам в замке было слышно как она пела тебе колыбельные песни, и рассказывала сказки. Тэхен кивнул, переваривая услышанное и задал следующий вопрос: — А я один такой? — Нет, малыш, ты не один. И сколько вас таких на самом деле, я не знаю. Знаю, что один живет в племени Тикуна, что в Бразилии, а вторая в клане доктора Каллена, в г. Форкс, Америка. — О! Я хотел бы с ними познакомиться- оживился малец. — Когда нибудь, возможно тебе представится такой случай, дитя мое. Дни проходили, мальчишка рос, и впитывал информацию как губка, ему было интересно всё: от истории до квантовой физики, любил поэзию, интересовался искусством. Он воспылал любовью к верховой езде, обожал уроки фехтования с Каем и сам научился играть на фортепиано, просто следя за тем, как на нем иногда играл отец. Он с легкостью мог переключаться во время разговора на древнегреческий, итальянский и английский языки. Изучал латынь, и язык своей матери. Деметрий и Феликс учили его драться и рассказывали, какими способностями наделён каждый вампир их клана, и других кланов.Тэхён, который всегда внимательно слушал, как-то грустно спросил: — А я ничем не наделён, да? Поэтому папочка не любит меня? Вампиры замерли, не зная, что ответить. Он ведь не виноват, что не смог оправдать ожидания Аро. В этот момент в комнату буквально влетел Маркус: — Что ты, дорогой, он тоже любит тебя, просто он не научился проявлять свою любовь. Наверняка он гордится, каким умным, способным и красивым сыном ты растёшь. — Дядя Маркус, врать ведь нехорошо. Ты же лучше меня знаешь, что это не так. Он жалеет, что создал меня! Я — его разочарование. Действительно, Аро не воспылал к собственному сыну отцовской любовью. Участия в его жизни он принимал по минимуму. Он всё ждал, когда же проявятся вампирские суперспособности. И каждый раз разочарованно вздыхая уходил прочь из левого крыла замка, который напоминал одну большую детскую на все 4 комнаты. Он искренне не понимал, почему его братья, да и остальные вампиры вдруг начали вошкаться с этим «недовампиром». Сегодня, в очередной воскресный день, папа заходил к нему. Это был такой маленький ритуал. Тэхён так ждал его, хотел показать ему свои рисунки, рассказать ему о том, что нового узнал и чему научился, но папа снова взял его за руку, прочёл все мысли, убедился, что там нет ничего интересного для него, и был таков. Тэхён так и остался стоять посреди комнаты, сжимая в руке свой подарок отцу. Он нарисовал его портрет, но ему даже не дали ни единого шанса. Было очень обидно, в груди что-то защемило, а в горле встал ком, и тут он почувствовал, что его идеальное зрение пошатнулось. Он вскинул руки к глазам и с удивлением обнаружил воду. «Это слёзы?»