Сумерки. Сага. Сто лет спустя.

Через неделю после отъезда Маркуса Вольтури в Италию пришло письмо с приглашением на свадьбу Тэхёна и Юнги. — Брат, почтишь ли ты своим присутствием свадьбу своего сына? — У меня нет сына. Для меня он умер в тот день, когда переступил порог нашего замка, — категорично заявил Аро. — А ты, Кай? Навестишь праздник? — Конечно! Негоже жениху оставаться одному в такой знаменательный в его жизни день. — Я с тобой полностью согласен. — Вы всегда шли на поводу этого мальчишки, — раздраженно бросил Аро и вышел из тронного зала. Воздух в тронном зале еще долго вибрировал от гнева Аро, после того как тяжелые дубовые двери захлопнулись за ним. Кай и Маркус обменялись многозначительными взглядами. — Он никогда не признает ошибку, — тихо произнес Кай, поправляя складки своего плаща. — Но это не значит, что мы должны следовать его примеру. Маркус медленно кивнул, его взгляд был отрешенным. — Он видит только оскорбление. Я же вижу… шанс. Шанс для Тэхёна быть счастливым. Он заслуживает этого после всего, что с ним происходило в этих стенах. — Тогда собирайся, брат, — Кай усмехнулся, и в его глазах мелькнула непривычная живость. — Поедем опять на край света, в этот… Форкс. Интересно, они там хоть понимают, что такое настоящее вино? Месяц спустя в Форксе, где просторный современный дом Калленов утопал в изумрудных сумерках вечнозеленого леса, царила атмосфера, которую в Вольтерре сочли бы непозволительно радостной. Всю организацию свадьбы взяла на себя неугомонная Элис, и теперь она, подобно вихрю в платье цвета морской волны, завершала последние штрихи на лужайке перед домом. — Джаспер, гирлянду на два сантиметра левее! — скомандовала она, не оборачиваясь. — Нет, правее! Идеально. Эмметт, эти стулья должны стоять под углом ровно сорок пять градусов к солнцу, когда оно появится! Эмметт, игравший роль живой грузоподъемной техники, только закатил глаза. — Элис, солнца не было три дня, по прогнозу не будет еще три. Какие еще сорок пять градусов? Элис ненадолго замерла в неподвижности, уйдя в себя на пару секунд, и произнесла: — А по моему прогнозу оно будет ровно с 16:03 до 16:47, — парировала Элис, поправляя ветку папоротника. — И я хочу, чтобы его лучи падали на Юнги в момент клятв. Это будет волшебно. Белла, дорогая, ты уверена, что этот букет из лесных орхидей и папоротников не развалится? Белла, помогавшая Эсме с цветами, улыбнулась: — Ренесми и Джейкоб собирали их сами. Вождь клялся, что связал стебли так крепко, что выдержит хоть… ну, в общем, очень крепко. Свадьба Тэхёна и Юнги была не громким событием для всего вампирского мира, а камерным праздником для тех, кого молодожены по-настоящему считали семьей. Под огромным раскидистым пихтовым деревом в саду, усыпанном не лепестками роз, а мягким зеленым мхом и белыми лесными цветами, собрались гости. Со стороны клана Калленов вся семья была в сборе: Карлайл с мягкой, одобряющей улыбкой, Эсме, чьи глаза сияли от счастья, Эдвард с Беллой и Элис, чьи руки наконец замерли, оценивая совершенство созданной ею картины, и Джаспер, излучавший волны спокойствия и гармонии, чтобы ничьи нервы не были натянуты. Эмметт и Розали казались воплощением элегантности и силы. Рядом с ними стояли Джейкоб Блэк, Ренесми и их старший сын Хосок, приехавшие поддержать своего сына и брата. Чуть подальше стоял клан Денали. Таня и Кейт были не шибко рады вновь лицезреть убийцу своей сестры, но ничего не могли поделать с этим и удивленно наблюдали, как братья Вольтури даже искренне улыбаются. Джейкоб, в своем единственном приличном пиджаке, тихо толкнул Ренесми локтем. — Смотри, младшенький-то… весь в тебя. Только улыбка такая же широкая, как у меня. Ренесми взяла мужа под руку. — А жених… Он смотрит на него так, как ты смотрел на меня в день нашей свадьбы. Это главное. Вольтури прибыли, конечно же, не в полном составе — Аро и те, кто не осмелился перечить ему, остались в Вольтерре. Во главе их делегации был, конечно же, Маркус. Его обычно унылое и скучающее лицо сегодня озарялось редким, но искренним светом. Он сидел в первом ряду, и в его позе читалось глубочайшее удовлетворение. Рядом с ним — Кай, который не мог скрыть любопытства, окидывая взглядом радушный клан Калленов, так непохожий на их собственную строгую «королевскую» семью. — Как интересно, — шепнул Кай Маркусу, — никакой тебе охраны, никаких громоздких церемониальных доспехов. Они просто… расслаблены. И, должен признать, атмосфера здесь… приятная. Маркус кивнул, его взгляд блуждал по мирному лесу. «Здесь пахнет жизнью. И свободой. Какие это давно забытые ощущения». Сама церемония была простой и лишенной пафоса. Молодожены были одеты в элегантные черные костюмы, сшитые на заказ и прилегающие по фигуре, выглядели так, будто только что сошли со страниц модного глянцевого журнала. Элис и тут не дала и шанса купить обычные в магазине, пусть и брендовом. Не было священника или древних вампирских клятв на крови. Карлайл, взявший на сегодня роль патриарха и как самый мудрый из присутствующих, произнес несколько слов о верности, выборе и семье, которую мы создаем. Когда Тэхён и Юнги обменялись клятвами, которые сочинили сами, в лесу воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом листьев и далеким криком орла. В их голосах не было ни капли сомнения, только твердая, как алмаз, уверенность. Во время первого поцелуя новобрачных что-то изменилось. Элис, стоявшая рядом с Джаспером, прошептала: — Смотри. Прямо сейчас. Джаспер мягко улыбнулся и незаметно для других усилил поток умиротворения и чистой, ничем не омраченной радости, которая исходила от молодоженов. Эта волна незаметно накрыла всех. Даже самые сдержанные древние вампиры почувствовали необычайный душевный подъем. Маркус закрыл глаза, словно вкушая чувство, которого ему так не хватало веками. Кай позволил себе рассмеяться — тихо и счастливо. — Потрясающе, — пробормотал он. — Эмоции без подвоха, без страха. Настоящие. Банкет, последовавший за церемонией, был полон смеха и непринужденных разговоров. Эмметт, к всеобщему веселью, устроил дружеское соревнование по армрестлингу с самыми крепкими членами охраны Вольтури, первым вызвался Деметрий. — Не сдерживайся! — громко смеялся Эмметт, когда его противник едва не сломал мраморную столешницу. — Здесь всё выдержит! А если нет, то поменяем! Элис, Розали и Несс болтали о дизайне, показывая друг другу эскизы на скоростном языке жестов и мыслей, они явно готовили что-то, что держали в секрете. Эдвард пригласил жену на медленный танец, и они закружили среди гостей в красивом вальсе. Карлайл, Маркус и Кай беседовали в тени огромного кедра — три древних лидера, нашедших в этот день общий язык поверх старых ссор и обид. — Ваш племянник… Он удивительно гармонично влился в нашу семью, — заметил Карлайл. — В нем есть и сила Вольтури, и… неожиданная мягкость. — Он никогда не искал власти, а смысл, — ответил Маркус. — Кажется, он нашел и то, и другое. Я благодарен вам за то, что дали ему этот шанс. Техён, наконец вырвавшись из круга поздравляющих, подвел мужа к ним. — Спасибо, что приехал, — сказал он, обнимая дядю, и его голос на мгновение дрогнул. — Я знал, что Кай не удержится от зрелища, но ты… Маркус встал. Его движение было исполнено древнего достоинства. Он положил руку на плечо племянника. — Ты нашел свой путь, Техен. И свою настоящую семью. Гордись этим. Твоя мама тоже наверняка гордилась бы, каким вырос ее сын… Я горжусь тобой. Но и про нас не смей забывать! Затем он перевел взгляд на Юнги, и его губы тронуло подобие улыбки. — Береги его. Он упрям, но его сердце… его сердце верное. Кай, наблюдавший за этой сценой, тоже встал, держа в руках якобы бокал. — О, не слушай его, дитя мое, — с легкой насмешкой сказал он. — Он просто не привык выражать sentimento. На самом деле он счастлив. Почти как я. А я, между прочим, привез подарок. Не материальный, конечно. Просто слово на ушко… Он наклонился к Тэхёну и что-то быстро прошептал на итальянском. Лицо молодого вампира озарилось понимающей улыбкой, а затем легким румянцем смущения. Юнги вопросительно посмотрел на жениха, но тот только покачал головой, смеясь: «Это старые шутки Вольтури. Ничего важного». — И все же, дядя Кай? Нашел ли ты здесь что-нибудь, достойное твоего острого ума? Кай от души рассмеялся. — О, племяш, я нашел невероятно много! Например, твою тетушку Розали, которая, как мне кажется, оценила мой рассказ о восстании во Флоренции против французов и герцогов Медичи в 1527-м… Правда, ее партнер, по-моему, остался не очень доволен тем, что я вообще рядом с ней стоял. И этого огромного оборотня, который, оказывается, обладает тонким чувством юмора. Да, — он многозначительно поднял бровь, — это было весьма познавательно. Маркус, наблюдавший за этой сценой, покачивал головой, в его глазах мелькала ирония, смешанная с грустью. «Аро лишил себя этого, он предпочел власть — возможности увидеть, как растет его семья. Его потеря». Когда под кроной пихты, на импровизированной сцене Эдвард заиграл на рояле уже знакомую практически для всех «колыбельную для Беллы», пары вновь начали танцевать. Первыми вышли Техен и Юнги. Их танец был грациозным, полным такой синхронности, которая была подвластна только тем, кто был связан не только любовью, но и вечной связью. Ренесми, наблюдая за счастливым сыном, прижалась к плечу мужа. — Наконец он нашел свою любовь и счастлив, — прошептала она. — По-настоящему. — И в безопасности, — тихо добавил Джейкоб, его темные глаза внимательно следили за гостями — вампирами. — Он смотрит на него… как на величайшее сокровище. Этого достаточно. И в этот момент, высоко на скалистом утёсе, вдали от взглядов даже вампирских глаз, в тенях вековой ели и в густой ветви кипарисов, стоял Аро. Ни одна мускула на его алебастровом лице не дрогнула, когда он смотрел, как его «умерший» сын смеётся, танцует, обнимает свою новую семью. В его темно-алых, бездонных глазах бушевала буря, но лишь на мгновение в их глубине мелькнула одинокая, невыносимо острая вспышка — не ярости, а чего-то куда более горького. Потом он развернулся. — Прощай, сын мой, — прошептал он в тишину, слова растворились в ветре, не долетев ни до чьих ушей. — Живи в своем… счастье. И он исчез так же бесшумно, как и появился, оставив позади свет, музыку и смех — всё то, от чего он сам себя навеки отрекся. А под гигантскими деревьями праздник жизни и любви длился всю ночь, знаменуя не просто союз двух душ, но и начало новой, хрупкой, но прочной связи между двумя некогда далёкими мирами.