Fall

Говорящая наклоняет голову и улыбается. Свет, составляющий её суть, заменяющий кровь и плоть, пронизывает Сэру молниеносно и насквозь. В груди что-то тяжело бухает, в горле встаёт ком. Будто она поглотила Плод Познания и теперь отравлена. Сэра падает. Падает. Падает. Так просто. *** Люцифер падал. Перья взметнулись, как серебристые листья тополя. Они били Сэру по лицу, по плечам и груди. Она молчала. Её брат падал всё ниже и ниже, погружался в чёрную адскую бездну. Длинные, тонкие, искривлённые ветки-руки раскинулись у её ног. Они хотели поймать её, утянуть её. А она хотела им это позволить. Зачем мне Рай без тебя? – Сэра, успокойся. – голос Говорящей, как всегда, мягкий, ударил, словно пощёчина. Отрезвляющая пощёчина. – Они сумеют вернуться, если захотят. Если покаются во грехах. Тебе нужно просто в них верить. Сэра трясёт головой и отгоняет наваждение. Белые перья опадают к ногам. Она кивает, а позже уходит, развернувшись на каблуках, оставив за спиной уродливую бездну. Ночью ей вспоминаются взгляды Лю и Лилит, болезненно прекрасный голос Говорящей. Сэра укутана лишь в волосы и крылья, но чувствует жар, которого никогда не должно быть в Раю. Это неправильно, но отпустить новое чувство она не в силах. *** Сэра стоит на вершине, и Рай раскинулся у её ног. Его яркие огни и тихая музыка призывают сорваться вниз, сделать шаг и лететь, не раскрывая крыльев. Падать, падать, до самой земли. Ниже, чем до земли. Даже если её хрупкое тело прорвёт мироздание и полетит прямиком в Ад, она не умрёт. Раздерёт все ткани до золотой крови, сплюнет пару зубов и, в абсолютно непригодном платье, поднимется на дрожащих ногах. Ничего нельзя поделать. От себя не убежишь. Сэра – ангел бессмертный, до начала земли сотворённый. Таким, как она, на тот свет только один путь. *** – Адам мёртв! Лют кричит и бьётся в истерике. Её левый рукав колышется, слишком ярко подсвечивая неправильную пустоту. Сэра кусает кончики пальцев. Ни помогает, ни помогает, ни помогает. Сэре бы самой в истерику не впасть. Эмили сейчас тискает вознёсшегося! демона, глава райской армии мёртв, а она одна, совсем одна. Мысленно Серафим зовёт Говорящую каждую минуту, каждую секунду. Придите, придите, придите. Вы нужны нам, Вы нужны мне. Её мольбы остаются безответными. Сэра стоит в толпе, но одна, и по её щекам что-то бежит. Золотистая кровь или прозрачные слёзы – проверять не хочется. *** До того как Лю и Лилит всё испортили, ей нравились яблоки и яблони. Сэра часто сидела под одним деревом, спиной прислонившись к шершавому стволу. Раскидистая крона защищала от слишком яркого света, плоды спускались прямо в руки. В тени было хорошо и спокойно, и Серафим засыпала, позволяя лучам скользить по лицу. Её всегда будил кто-то. Звонкий, нежный голос, ласковое прикосновение к щекам. Сквозь приоткрытые ресницы она успевала поймать лишь золотистые волосы. Она думала на двоих, и оба эти варианта одинаково сладки и горьки. После изгнания Люцифера, Сэра больше не приходила к той яблоне. Возможность получить когда-то желанный ответ теперь пугает. Спустя века она пытается разглядеть его в глазах Говорящей, но там всё тот же бескрайний, безбрежный свет, не дающий разгадки. В ушах раздаётся шёпот Лилит и смех Люцифера. Сколько бы лет не прошло, они всё также издеваются над ней, зовут к себе. Пусть даже в её голове. *** Волны разговоров бьют со всех сторон, устоять кажется решительно невозможным. Сэра – чистейший Серафим, ей не должна быть знакома ненависть, но Зал Суда положительных чувств вызывать не может. Она помнит Люцифера: белые перья и чёрная бездна. Она помнит его дочь: те же глаза, губы, брови. Сейчас перед ней грешник – искуплённый? – и чужие руки будто вновь тянут вниз. Словно хотят увидеть золотую кровь из разбитых коленей. Престолы, Силы, Начала, Господства и Власти говорят наперебой, что-то требуют, чего-то хотят. Будто она знает больше прочих. Сэра не помнит, когда последний раз спала. У неё дрожат руки и кончики крыльев. Она устала мысленно взывать к тишине. Ей надо быть сильной. Всё идёт неправильно, всё идёт не так. Она плохой Серафим, плохой ангел, это её надо было в бездну, не Лю. Ей бы скинуть с себя ответственность, дать кому-нибудь другому разбираться со всем. Ей бы выплакаться в колени, избавиться от стыда. Но некому. Эмили ещё мала, а других близких у Сэры не осталось. Она пытается быть беспристрастной, пытается всех успокоить. Её голубой свет мерцает и гаснет, Серафим сама себе не верит. Как же тогда поверят другие? Тысячи глаз летят в неё, словно перья тысячелетия назад. Ей нужно что-то, кто-то... Как тогда... – Сэра, успокойся. Голос Говорящей опять даёт отрезвляющую пощёчину и опять расставляет всё по местам. Сэра разглядывает её во все глаза и чувствует, как к сердцу подступает знакомый жар. Это всё так неправильно. Но у Сэры нет сил даже стоять. Она не может бороться с этим чувством, она не хочет бороться с этим чувством. Она хочет забраться на крышу и пасть. *** Сэра не помнит, когда это началось. Когда ей захотелось упасть, пробив собой землю Рая и Ада. Когда при взгляде на Говорящую начало жечь грудь и колоть кончики пальцев. Сэре стыдно, страшно, душно и остро. Ей нравится в Говорящей всё: волосы, руки, крылья, глаза, клюв. Голос. Особенно голос. Он мелодичный, мягкий, спокойный, возвышенный, хрустальный, тёплый. Он нравится, до безумия и вывернутых костей. Сэра винит во всём Лю и Лилит. Это они показали, как может быть. Их взгляды, их касания, их чувства. Её стыд. Когда-то Люцифер трепал её по волосам и дарил яблоки. Они смотрели на новорождённые звёзды, и он рассказывал, что мечтает о лю...б...в... Нет, она не может! Не смеет использовать это слово в таком ключе. Не смеет применить его к себе. Ангелам нельзя любить друг друга так. Это, это, это... – Простите, я согрешила. ... Грех Простите, простите, простите Сэра в чужое лицо вглядывается с отчаянием. Ей хочется и не хочется, чтобы Говорящая поняла, о каком грехе речь. Ей хочется и не хочется разорвать эту мучительную привязанность. Может тогда стыд хлынет из неё слезами, а позже придёт облегчение. Пожалуйста! Говорящая молчит. Её взор светел и добр. Как всегда. Ни-че-го. Она улетает, распадается солнечными зайчиками, оставляет Сэру одну. Сэра, наконец, падает на колени. Сэра падает.