Привет, я тебя очень ждал...

Я опоздал, не спас и не укрыл,

Хотя от смерти вряд ли есть спасение.

Я будто больше жизни потерял

В тот самый день, когда тебя не стало.

Помни имя своё – Ни завтра, ни сегодня, никогда…

Когда от грохота рушащихся зданий закладывает уши, Бак не может думать ни о чём, кроме того, чью жизнь он держит в руках. Буквально. Страховочный трос Эдди скользит между пальцев гладкой змеёй, и Бак чувствует, как сердце останавливается на мгновение. Он не может, не успевает ничего сделать, прежде чем падает сам в густую бездну пыли и тьмы. Голова гудит, как чугунная сковорода, глаза щиплет, когда он пытается проморгаться, тяжёлый, густой воздух, застревает в носу. Он не может встать, вся правая сторона его тела в огне, пальцы онемели. Кажется, он сломал запястье и, скорее всего, вывихнул плечо. На ногах и спине наверняка куча синяков. Но своё состояние его мало волнует. Эдди. Ему нужно найти Эдди. Трос всё ещё связывает их, и он тянется вслепую, торопливо шарит здоровой рукой по обломкам, забывая про фонарик. В окружающей тишине слышно только его загнанное дыхание. - Эдди! – надрывный кашель разрывает лёгкие. Бак не знает, сколько он был без сознания, но пыль всё ещё душным облаком висит в вокруг. – Эдди! Ладонь упирается в массивную бетонную плиту, ржавые штыри царапают кожу. Когда он успел потерять перчатки? Наконец, он вспоминает про фонарь, чудом уцелевший. - Эдди… Эдс, пожалуйста, очнись. – Бак не может скрыть дрожи в голосе. Ослепительный луч света вычерчивает из темноты бывший потолок, что придавливает ноги Эдди, но больше его пугает два прута, торчащие из живота и груди, и липкая, алая лужа под пальцами. – Пожалуйста, пожалуйста… только не сейчас, не сегодня, пожалуйста… Бак не знал кого молит, Бога ли, Вселенную, неведомый высший разум. Кто бы там ни был, пусть он будет милостив. Пусть позволит Эдди остаться с ним ещё немного. А лучше на всю жизнь. Его рация разбилась, а рация Эдди лишь едва шипит. Насколько глубоко они провалились? Сигнал под всей этой грудой камня и метала не проходит, а, значит, придётся звать на помощь по старинке. Торопливый осмотр окружения ничего не даёт. Всюду лишь бетон, песок и кучи стекла. Ни просвета, никакого шанса выбраться самостоятельно. Их чудом не раздавило, и вся конструкция держится лишь на шатких обломках стен. Даже малейшее перемещение может стать для них фатальным. - Эй! Кто-нибудь! Мы здесь! - горло сдавило и плечо прострелило болью, когда он закашлялся от пыли. – Помогите, кто-нибудь! Бобби! Хен! Чим! Мы здесь! Он знает, видит всю ситуацию и понимает почти сразу – быстро их не найдут. В этом многоквартирном доме толпы людей оказались под завалами, и, наверняка, многие спасатели. Первый толчок был сильным, но второй сложил здание, как карточный домик. Шансы выбраться тают с каждой минутой… Горячие слёзы стекают по щекам и смешиваясь с кровью, пока он с силой давит на рану как может, единственной рукой. - Бак… - голос хриплый, едва слышный. – Ты в поря-порядке? - Эдди! Да, да, я в порядке. Не закрывай глаза, слышишь, не смей отключаться. Бак надавил сильнее, вызывая почти крик. Ему было невыносимо причинять боль любимому человеку, но, если это сохранит Эдди жизнь, он с этим смирится. Это единственное, что он может сейчас сделать – держать Эдди в сознании как можно дольше. Эдди поднял руку, ощупывая собственное тело, проверяя, попытался сдвинуться и сразу же замер, стиснув зубы. - Всё плохо, да? – Эдди звучал обречённо, будто уже смирившись. Взгляд его тяжело задержался на правой руке Бака, прижатой к груди, под неестественным углом. - Нет, нет, всё хорошо. Всё будет хорошо, я обещаю, только не отключайся. Помогите! Бобби! Мы здесь! – Бак старался не смотреть на рану под своими пальцами. Хватало того, что он чувствовал, как стремительно вытекает кровь. Вместо этого он отчаянно вглядывался в глаза напротив. Ресницы Эдди поседели, будто он гулял на улице в мороз, на щеке и лбу пара глубоких порезов рассекли кожу, слёзы прочертили прозрачные дорожки на его висках. Бак глупо вспомнил, как неприятно бывает плакать, лёжа на спине. Слёзы щекотно затекают в уши. - Не надо. Не давай обещаний, которые не можешь выполнить. – голос его дрогнул, когда он сжался от боли и невозможности откашляться. Бак подумал, что лучше бы он кричал. Ругался, проклинал его и всё вокруг. Всё лучше этого тихого смирения. - Эдди… нет, нет… - Всё в порядке. Скажи Крису, что- - Нет! Не смей прощаться, чёрт возьми! Ты не умрёшь здесь и сам скажешь Крису всё, когда мы выберемся. - Бак, - Эдди словно уговаривал маленького ребёнка. Слова его едва ли слышные, булькающие, будто он хочет сглотнуть и не может. Бак с ужасом смотрит на губы, алые от крови. Ладонь прижимается к щеке Бака, оставляя красные разводы. – Бак, я ног не чувствую. И я не могу нормально дышать. Мы оба знаем, что пройдёт, как минимум, час, прежде чем нас найдут, и у меня нет сколько времени. - Нет, нет, нет… пожалуйста, не надо… - Знаешь, всё хорошо. Правда. Может, я и не успел многого в этой жизни, но я был счастлив. С тобой и Крисом. Вы самые важные люди в моей жизни. – с новым судорожным вдохом, Эдди слабо улыбается. Он осторожно сглатывает, пытаясь продолжить говорить. – Скажи ему, что… - Эдди, пожалуйста… - громкий всхлип эхом разносится в темноте их маленькой пещеры. Рыдания вырываются глухим хрипом, забивают нос и горло, рекой льются на руки. Всё его тело болит, и вовсе не от полученных ран. Одна мысль о том, что Эдди оставит его, душит. Этого не может быть, только не сегодня, не сейчас. У них должно быть больше времени вместе. Они столько ещё не сделали, столько ещё не видели. Они же планировали отпуск. Хотели отправиться в путешествие, посмотреть на величественные секвойи, увидеть поющих китов и северное сияние. У них было столько планов вместе. Бак же обещал испечь торт на день рождения Эдди. Замучил Бобби просьбами попробовать и оценить. Он специально тренировался весь последний месяц, вымерял идеальное сочетание крема и фруктов, научился делать идеальный бисквит. - Скажи Кристоферу, что я люблю его. Очень, очень сильно люблю его. И я так горжусь им. Всегда буду… Он такой удивительный, умный, добрый и любящий. Ска- скажи ему, что он может стать кем угодно, ведь в нём столько силы и храбрости, с-ст-столько любви и восторга… - Эдди запинается, захлёбывается в море невысказанных слов. - Я бы так х-хотел увидеть, как он растёт, как закончит школу… женится… Я бы хотел увидеть внуков, быть может, когда-нибудь… Скажи ему, что я люблю его всем сердцем. Я не хочу у-уходить, я… я по-постараюсь держаться. Земля затряслась и на них посыпался щебень. Бак наваливается сверху, стараясь прикрыть Эдди собой, сжимая зубы от боли в руке, но не позволяя себе отодвинуться, пока всё не стихло. - Эдди… Эдди! – Бак в страхе трясёт его за плечо. - Мм… я тут. - Я… я думал ты… - он не мог сказать этого, даже в собственных мыслях. – Помогите! Кто-нибудь! Мы здесь! Бобби! Бак продолжает кричать снова и снова, надрывает голос, не в силах остановиться. Он знает, чтобы разобрать завалы, потребуется время, но всё продолжает звать на помощь, отчаянно надеясь на чудо. - Бак, перестань. - Нас должны услышать! - Они услышали. Если там кто-то есть, они услышали. Но, вряд ли это поможет им быстрее ворочать кам.. нм – резкий кашель прерывает последнее слово. Эдди прижал руку к груди, пытаясь отдышаться, но лишь больше захлёбывался собственной кровью. Бак в страхе приложил пальцы к точке пульса, когда глаза Эдди закрылись на долгую минуту. - Эдди, не надо, не закрывай глаза, слышишь. Ну же, давай, очнись. Посмотри на меня… Эдди! - Бак, - карие глаза уставились на Бака в немой мольбе. – Ты же знаешь, что я люблю тебя? Я надеюсь, ты знаешь, ведь это правда… Я люблю тебя так сильно, что иногда не могу поверить, что ты настоящий. Ты перевернул мою жизнь, помог мне стать лучше… ты всё делаешь лучше… Я счастлив, что встретил тебя. - Я… я знаю. Я тоже тебя люблю. Очень сильно. Я люблю тебя больше жизни. - Пожалуйста, пообещай мне, что будешь жить. – новые слёзы скрылись в пыльных волосах. – Будешь жить долго и счастливо за нас обоих. Вырастишь Криса. Может, купишь ему щенка? Он давно просил… Я хочу, чтобы вы оба жили счастливо, пусть и без меня... Я люблю вас. - Как же я могу жить без тебя? Не надо, прошу! Не оставляй меня. Я не смогу без тебя, Эдди… Сердце разрывается, Бак чувствует его острые осколки на языке. Слёзы застилают глаза, и он торопливо моргает, силясь запомнить, рассмотреть каждую чёрточку лица в одиноком свете фонаря. Он знает, что будет видеть этот день в кошмарах, но не отводит взгляд. - Эй, Бак… мне уже не больно. - слова затихают с последним вздохом.