Индульгенция

— Убавьте громкость, пожалуйста. — С хуя ли? Мегуми вскидывает бровь. С новым соседом будет непросто. — Я могу назвать с десяток причин, с хуя ли вы должны это сделать, но ограничусь одной: сейчас час ночи, и ваша громкая музыка мешает спать. — Это тянет на две причины, умник. — Просто сделай тише, не переломишься. — Переломлюсь. Без громкой музыки я чувствую себя одиноко… — Что за херню ты несешь? — Это правда. Но знаешь, мне не понадобится громкая музыка, если ты скрасишь мое одиночество. — Я знаю, кто ещё может скрасить твое одиночество. Полиция. Или я могу скрасить твое лицо, если вдруг не любишь мужчин в форме. — Давай объединим: ты в форме полицейского разобьешь мне лицо. Точнее, попытаешься. Если не получится — дальше будем играть по моим правилам. — Блядь, зачем я трачу на тебя время. Если через две минуты не сделаешь тише, я вызову полицию. — Ох, как это жалко — оправдывать проигрыш нежеланием тратить время. 1:0 в мою пользу, умник. Дверь квартиры Мегуми захлопывается. Через две минуты музыка становится громче и почти не утихает до четырех часов утра.

*

Они встречаются снова на лестничной клетке, когда Мегуми выходит из квартиры, а придурок-по-соседству заходит и: — Привет, Сосед-чан. — Ты совсем охуел? — У-у, как грубо. Я вот хотел сказать, что мы тогда мило поболтали с полицейским. Он пожаловался, что его дернули по такому глупому поводу в два часа ночи, но оценил мой музыкальный вкус. — И все же ты испугался дядю-полицейского, м? В тот день не выключил музыку после визита, уверился, что второй раз за ночь я заявлять не буду. Но уже три дня из твоей квартиры тишина. — Ага, меня не было в городе. Ты скучал, Сосед-чан? Какая музыка тебе нравится? Подожди, не отвечай. Сегодня включу то, что, я думаю, тебе понравится. Интересно, попаду ли. — Единственное, куда ты попадешь — чистилище. — Вынужден согласиться. Но до этого не скоро, так что мы успеем насладиться обществом друг друга вдоволь. — Ты отвратительный. Мегуми идёт к лестнице. — Ты чудо. 2:0!

*

Вечером он включает Arctic Monkeys и громко заявляет через стену: — Я почти уверен, что твоя любимая песня — «You’re So Dark». Мегуми ненавидит то, что он прав.

*

— Судя по тому, что меня не навестила полиция, я попал в цель. — Ты сидел под дверью и ждал, когда я выйду? — Мой чуткий слух и тонкие стены избавляют от этой необходимости, Сосед-чан. — Не называй меня так. — Тогда скажи своё имя. Моё — Сукуна. — Иди нахуй, Сукуна.

*

— М-м-м, да! Да, да, да! — Какой же урод. — Да-а-а, не останавливайся, пожалуйста, Сукуна! Мегуми включает самую неподходящую для секса музыку на всю громкость.

*

— Классный был трек. Девчонка не оценила по началу, но это меня так завело, что она быстро обо всем забыла. — В принципе я должен был догадаться, что такого отбитого еблана, как ты, может завести гимн Анпанман но марч. — Меня завёл не он, а твоя борьба, Сосед-чан. — Меня зовут Фушигуро! — Когда ты сдаёшься — это тоже заводит. Но я просил имя. — Обойдёшься фамилией. — Я не привык довольствоваться малым, Сосед-чан. — Да кем ты себя возомнил?! — Твоим ночным кошмаром. Но тебе стоит только дать себе волю, чтобы он стал самым крышесносным эротическим сном, а потом и сон — реальностью.

*

— Может, стоит просто его игнорировать? — Я пробовал, Цумики. Стало ещё хуже. — Съедь из этой квартиры. — Ты же знаешь, что я не могу. Я не найду другой такой же удобный и выгодный вариант. — А что говорят в управляющей компании? Если соберётся несколько жалоб, его должны выселить. — Квартира у него в собственности. А ещё какого-то хера он никому, кроме меня, не мешает, хотя я не понимаю, как это возможно. — Говорят, если на тебя напал маньяк-насильник, нужно просто сделать вид, что ты тоже этого хочешь, и ему станет неинтересно. — Он абсолютный маньяк, но не насильник уж точно. Обратная психология не сработает. — Тогда я могу только пожелать тебе терпения, Мегуми.

*

Терпения хватает не надолго. Ровно до момента, пока из-за стены не раздаются оглушительные, мерзкие звуки порно во время попытки Мегуми сосредоточиться на конспекте лекции. — О, здравствуй, Сосед-чан. Чем обязан? — Выключи. — Не могу. Я же уже упоминал, что в тишине чувствую себя одиноко? Ну вот, ещё я не могу дрочить на тихое порно. — Сукуна. — Чёрт, как же потрясающе звучит моё имя из твоих злых губ. Я выключу, если согласишься минуты три произносить его, можно даже через стену. Кулак Мегуми приземляется точно в чужие губы. Он может поклясться, что Сукуна просто позволил ему ударить, потому что в следующую секунду тот хватает запястье и слизывает свою же кровь с костяшек Мегуми широким, медлительным движением языка. — Стало легче? Мегуми вырывается из цепкой хватки и уходит. Стало только сложнее.

*

В конце концов Сукуна достаёт его даже вне дома. Выхватывает последнюю пачку любимых снеков в магазине прямо из-под носа. — Что… — Очень люблю эти чипсы. — Это просто невероятно. Какой же ты мерзкий и подлый. — Это месть за разбитую губу, Сосед-чан. Она всё ещё болит. И вообще: кто не успел, тот опоздал. — Ты, блядь, следил за мной? Ждал, пока я решу взять что-то, что осталось последним? Чтобы отомстить? — В целом я бы мог, но так просто совпало. — У меня нет слов. Ты… — Только не говори, что расплачешься из-за чипсов. Лицо такое, будто и вправду собираешься. Мне не нравится. — Отъебись от меня! Просто, блядь, исчезни! Мегуми разворачивается, чтобы исчезнуть самому, ощущая спиной, как Сукуна дёргается в его направлении. Но не успевает.

*

Вечером того же дня Мегуми находит под своей дверью огромный пакет, набитый чипсами.

*

— …но уже неделю его не слышно и не видно. Мне кажется, у меня планомерно едет крыша, Цумики. — Мне кажется, что тебе не кажется. По твоим рассказам он и правда псих какой-то. — Крыша у меня не от этого едет. Точнее, не совсем от этого. — Нет, Мегуми, даже не думай. — Я же ещё ничего не сказал. — Я предполагаю, что ты хочешь сказать.