(Не)любовь

      Время перевалило за полдень, а Сонхва, по всем канонам выходного дня, продолжал валяться в гостиничной кровати под тяжелым одеялом и втыкать в тикток. Не то чтобы он что-то там видел, пока скролил ленту вниз, спроси его кто, что было в прошлом ролике, он бы только глубокомысленно промолчал. А мысли и правда были глубокие. Вчерашний совет Хонджуна из головы выходить совсем не хотел. Сонхва знал, что увлекся. Можно ли было кайфовать оттого, как постоянно ноет в груди и голове от того, что тебя не любят? Выходило, что можно. Во взаимности наверняка кайфа побольше бы было. Но Сонхва за всю жизнь этой честью не удостоился. Так что, совет, быть может, был и хороший, но маловероятный.       Сонхва думал. Напряжённо. Кто мог бы полюбить его в ответ? Кто вообще в его окружении любил мужчин? Он, Юнхо и Минги. Не густо.       Что там Хонджун вчера сказал? Сонхва не замечает очевидных вещей? Стоило ли приписать к списку радужных мальчиков-зайчиков ещё и Кима? Бред.       — И когда ты планировал мне сказать? — Уён долбит дверью ни в чем не повинные косяки и влетает в Сонхва тяжеленной загорелой тушей на полном ходу. Сонхва хочет позорно взвизгнуть, но телефон пребольно бьет его по зубам, а колени Уёна по яйцам, так что он только задушено хрипит и уходит в мир иной. Мир иной похож на лифт, где звенят его бедные колокола, а Хонджун смотрит на него как на идиота, сообщая что тоже любит Юнхо.       — Ты жив? — Уён участливо сползает на его колени и треплет по лохматым и слипшимся после сна волосам.       — К сожалению, — пыхтит Сонхва, переворачиваясь на бок, чтобы погреть пострадавшее место ладонями, и сверлит Уёна недовольным взглядом, — что?       — И давно ты встречаешься с Кимом? — засранец даже щипает его за бедро, — я знал, что вы двое не просто гуляете! И эти твои каракули!!!       — Да это шутка была тупая, — отнекивается Сонхва, сползая гусеничкой на пол, но Уён хватает его за голые пятки и не даёт свалить окончательно, — мы болтали у бара, Ким выпил, советы раздавал, как забыть Юнхо, а тут он со своим этим щенком и все как-то пошло не так.       — И чья была идея? Твоя?       — Хонджуна, — Сонхва лежит на ковре, раскинув руки, и смотрит на Уёна, но сквозь него, вещая усталым тоном, — возможно, помочь хотел не выглядеть совсем жалко. Может быть, мы так и подружимся скоро.       — Ты дурак? — Уён отпускает его пятки, наконец-то, но заваливается сверху под треск старых костей Сонхва, — нет правда, ты совсем тупой, хён? Он же буквально влюблен в тебя!       Сонхва моргает, и его ресницы задевают кончики пальцев Уёна, которыми он облапал все лицо Сонхва так, словно собирался в случае не правильного ответа расцарапать его. Сонхва был бы не против, если бы только-только не научился его любить. Он даже прибрал свою челку! И взирал на мир честными глазами! Кто виноват, что мир как-то резко стал помещаться в одном Чон Юнхо?!       — Нет. Он буквально дрочит только на свою специальность. И… -и Хонджун прямым текстом сказал, что Сонхва не видит очевидного, так что тут Пак замолкает, — и…я поговорю с ним. Не может быть, чтобы он намекал вчера на себя.       Уён все-таки кусает его за щеку.       — Ай, придурок! — Сонхва спихивает друга на пол и ползет в сторону ванной, — боже, ну и пылища по углам…       Поговорить не получается до вечера. Уён никак не хотел отвалить и выспрашивал все подробности диалога у бара, даже те которые Сонхва мог припомнить только смутно. Но это было мило. То, как Уён пытался Сонхва помочь, в своей манере конечно, но все равно. Мило. И страшно. Сонхва боялся всерьез задуматься, что Хонджун и правда испытывал к нему некую симпатию? Это что тогда выходило? Сонхва слепой и бесчувственный придурок, который ныл о безответной любви человеку, который безответно любил его самого? Одна мысль дрожью пробивала. Так что Сонхва отгоняет эти мерзкие мыслишки и завтрако-обедает за баснословные деньжищи в местном кафе. После они долго плавают втроем вместе с Саном, и прилично выпивают пива в уже знакомом баре.       Сонхва рад — хоть один чудесный день в этой студенческой поездке на край страны, где он не лицезреет своего любимого в чужих объятиях, и в общем-то его голова от пива блаженно пуста.       А потом он замечает, что Хонджун писал ему. И мыслей становится как-то слишком много.       «Какие планы?» — спросил он почти четыре часа назад. Сонхва стыдливо хлебает пиво из большого стакана, повинно опустив нос в экран. Четыре мать его часа назад. Сонхва шлет в ответ фото своей руки, обхватившей стакан пива, и пишет сотню прости. Он пьян, вот его оправдание. Потому что они не то что бы любят переписываться. У них пробелы между сообщениями месяцами могут исчисляться. Хонджун читает сразу же и от этого чувство собственной скотинистости становится намного больше.       — Так, пошли отсюда, — Уён выдирает телефон из руки Сонхва, поспешно сует его в свой задний карман шорт, и буквально стаскивает Сонхва со стула.       — Куда, я не… А.       Конечно же, Сонхва почти сразу же видит приближающуюся парочку. Похоже не только их компания облюбовала это место. Красивый вид, вкусный алкоголь, атмосфера очень даже романтичная и расслабляющая.       Сонхва топает с Уёном по песку, волоча под руки почти отрубившегося Сана, стараясь не смотреть на Юнхо, но, как всегда, это всё выше его сил. Потому что Юнхо здоровается, очень громко, и Сонхва приходится поднять глаза и помахать рукой. Улыбка на вкус как шот вины и ревности, и кто знает, чего больше. Так что он машет этим двоим и убирается с пляжа, зарекаясь ходить сюда.       Осталось-то всего пара дней и домой в шумный Сеул и Универ, который разделит их расписанием, графиками и стенами намного надежнее, чем местный отель. Быстрее бы.       Сонхва украдкой смотрит в след Юнхо (было бы просто чудесно идти сейчас с ним об руку к этому бару), обещая себе, что это последний раз, когда он травит себе душу не сбыточными мечтами.       Идти не куда. Сонхва находит мысль, что так и не додумался ни до чего конкретного, удручающей. Что ему сказать Хонджуну, когда они увидятся в следующий раз?       — На, тебе твой парень пишет, — Уён смешно трясет попой от вибрации телефона Сонхва, и срочно избавляется от него, швырнув владельцу в лоб. Сонхва даже не протестует, просто сваливает тяжеленного Сана на Уёна и наслаждается его криком.       «Приходи ко мне?». Сонхва запинается и рвет тапок. Пару раз медленно моргает, но текст не меняется. Это не первый раз, когда Хонджун зовет его куда-то, но вот после всех этих домыслов и Уёна, Сонхва находит каждое печатное слово слишком волнующим. И почему это вопрос, мать твою? — вопит Сонхва в своей голове, прикусив кончик пальца. Раньше это было просто приходи и адрес.       — Помоги, — хрипит Уён где-то на фоне шума прибоя.       «114» — гласит второе смс. У Сонхва щеки теплеют, и это здорово его бесит. Но ладно. Это шанс поставить точку во вчерашнем разговоре. Сонхва просто спросит: — О, Хонджун! Ты случаем не гей? А может я тебе случайно нравлюсь? Хочешь помочь мне забыть Юнхо в твоих надежных объятиях?       Выпитое пиво просится наружу нетрадиционным способом, так что Сонхва бежит в отель быстрее Уёна и его ноши, пускающей слюни, пославшего его опять же нахуй. Но Уён, хоть и злопамятный, но Сонхва любит, так что завтра утром Сонхва уже будет прощен.       И какого-то черта Сонхва идёт не к себе, а в тот самый 114 номер. Стучит быстро, пока не передумал, и чтобы он ни ожидал от Хонджуна, тот выглядит как обычно. Встречает его в толстовке на замке, шапке, скрывающей лохматые с самой ночи волосы, и заспанный — он как будто вообще не звал Сонхва. Даже не ждал. Просто открывает замок и уходит обратно на свою кровать, где обложился подушками и проводами, ноутбуком и кучей листов бумаги. Сонхва в первую очередь идет в туалет выпустить пиво на волю и умыться.       Хонджун, за время его недолгого отсутствия, не сильно меняет положение. Так и чиркает что-то на листе, надвинув шапку пониже на глаза. Очередной шедевр не иначе.       У Сонхва под ложечкой сосет от давних воспоминаний. Когда он только пришел в Универ, куратор их группы, заметивший, что Сонхва скатывается в какое-то отчаяние и отчисление, рассказал ему об одном из студентов, который настолько живет искусством, что буквально ночует в кабинетах и залах Универа. Его работы были великолепны. Сонхва честно прослезился пока смотрел. Настолько впечатлился, что доучился аж до четвертого курса и вошел в десятку лучших учеников. И был очень даже шокирован и впечатлен, когда наконец познакомился с тем самым студентом. Вид был почти тот же — только Ким Хонджун тогда сидел на полу лестничного пролета, в огромных наушниках и с папкой на коленях. И он был поглощен. Ничего не замечал, даже Сонхва глазеющего на него в упор. Прямо как сейчас.       — Хонджун, — Сонхва осторожно садится на более свободный край кровати, и неловко теребит уголок одного из набросков. Ким мычит, показывая, что слушает, но продолжает рисовать, так что Сонхва проглатывает свой вопрос. На рисунке чьи-то руки, но он не слишком присматривается.       — Что же тебя так впечатлило, — хмыкает Сонхва. Хонджун ведет плечом. Ну конечно, может пока Сонхва поднимался на лифте, Хонджун уже забыл, что сам его позвал, поглощенный творением. Сонхва это знакомо, когда весь мир становится только фоном. Вдохновение. Окружает Хонджуна невидимым панцирем, табличку вывешивает буквально — никому не трогать! Особенно Пак Сонхва! Но.       — Тебя привлекают мужчины? — Сонхва решает начать с главного. Спросить резко, как пластырь оторвать. Он не хочет никого мучить, уж точно не Хонджуна. Малодушная часть его хочет, чтобы Хонджун был так поглощен, что не услышал бы вопроса.       — И это все, до чего ты додумался? — Хонджун снова смотрит на него, снисходительно, поигрывает карандашом между кончиков пальцев, и совсем не испытывает жалости по отношению к Сонхва, прямо сейчас умирающего от жгучего стыда. Так и не поднявшего на него глаза.       — Серьезно, Сонхва? — фыркает Хонджун, откровенно так смеется, — ты так напуган только самой догадкой?       Сонхва вскидывает потерянный взгляд на его улыбающееся лицо, но не видит в нем веселья. Какую-то тоску только, а может сам себе всё это надумал только что.       — О, — слова истлевают на кончике его языка, — нет, я… Не напуган. И я подумал, возможно, что мог бы, ну, нравится тебе. Как парень. И это было бы ужасно, просто пиздец как дерьмово, если бы я тебе нравился и все это время, — Сонхва машет рукой, пытаясь подобрать разбегающиеся слова, — знаешь, нес всю эту чушь про Юнхо. Гадство. Я бы не хотел этого.       — Точно, — Хонджун отводит глаза, откладывает карандаш, —это и правда дерьмово.       Сонхва аккуратно смотрит на его острое лицо, силясь понять подтекст. Он же был, правда? Это и правда дерьмово — утверждение? Сонхва думает, что да. Было похоже.       — Так я…тебе нравлюсь? — Сонхва себя еле слышит.       Хонджун откладывает все свои занятия в сторону. Придвигается близко, и зачем-то снимает шапку с волос. Сонхва натянут как струна от нервов, но это короткое движение даёт ему немного воздуха, отвлекает на проскочившую мысль-желание поправить эти волосы. Но Хонджун прекрасно справляется сам, когда ерошит волосы таким же нервным движением.       — Нравишься, — наконец произносят губы Хонджуна, — не так чтобы очень сильно, скорее ты…привлекателен. Интересен, когда не вопишь о Юнхо, конечно. Я думал о своих шансах, — он невесело фыркает, а Сонхва растерянно смотрит в его глаза, сцепив руки в болезненный замок, — выводы неутешительны, это даже не один типаж. Скорее полярно разные. Я и Юнхо, ты знаешь. Так что я не особо на что-то надеялся. Но вчера подумал, что мы неплохо общаемся всё это время. Мы могли бы сходить на с, кхм, свидание. Узнать друг друга как возможных партнеров, а не друзей. Может быть, моя симпатия могла бы стать чем-то большим, а ты… Сонхва, ты же на меня как на парня не смотрел никогда, так? Ты вообще на меня смотрел? Вчера сложилось впечатление, что нет.       — Нет, — правда режет Сонхва язык, и от неё щиплет в глазах, как от порции лимонного сока. И то, что Хонджун не злился на него, просто кивнул, делает только хуже. Сонхва подсаживается ещё ближе, задевая своим коленом чужое.       — Прости, — шепчет Сонхва, часто моргая, — я…       — Да за что, — Хонджун нерешительно, коротко треплет его по плечу, — Сонхва, ты не сделал мне больно, не слишком. Это лишь симпатия, и раз шансов у тебя с Юнхо нет, — Сонхва притворно закатывает глаза, и Хонджун едва улыбается, — я подумал, что мог бы рискнуть. А ты, что думаешь? Есть у нас шанс?       Сонхва словно Хонджуна первый раз в жизни видит. И он прав –ничего общего с Юнхо. Ни рост, ни черты лица или характера. И это, черт возьми, было прекрасно. И им правда было очень комфортно вместе — Сонхва за кратчайшие секунды вспоминает все их взаимодействия за время знакомства. Придать им романтизма сейчас он не способен, но мог бы…мог бы представить их двоих на свидании и это. Было неплохо.       — Прости, — говорит Сонхва ещё раз, — сейчас я слишком поглощён всеми этими чувствами, и это будет неправильно. Идти с тобой на свидание, а самому… Это не честно по отношению к тебе. Так что, может быть позже. Побуду эгоистом ещё немного, но дай мне время. Я бы хотел пойти на свидание с тобой, а не с заменой Юнхо от безысходности.       — Вау, — Хонджун кивает, и его короткая улыбка кажется Сонхва незаслуженной, — как честно.       Сонхва кивает, ерзает на месте от неловкости и вины, не зная куда себя деть теперь, когда все сказано. И он абсолютно не знает куда податься — уйти кажется неправильным, но и остаться как-то слишком неловко.       — Там в минибаре, — говорит Хонджун легко, отодвигаясь на постели и снова беря в руки карандаш, — есть пиво и соджу, если хочешь.       — Все в порядке, правда? — он видит вздернутую бровь Хонджуна и продолжает, — если я останусь?       — Конечно, мы же все ещё друзья.       Сонхва окатывает стыдом ещё раз — он даже друзьями их считал с натяжкой. Хонджун был, пожалуй, даже слишком хорош.