Часть 3
1 мая 2026 г., 09:45
Сонхва хотел уйти, но идти было всё ещё некуда, так что он сделал самую страшную вещь в своей жизни. Страшнее, чем то нелепое любовное признание Юнхо в классе рисунка. Он напился в компании Хонджуна до розовых соплей, настолько что даже не помнил, как оказался головой на его коленях, бубнящим какую-то ересь о енотах и вреде безответной любви.
— Вот посмотри на себя, — продолжает заплетающимся языком Сонхва, тыкая в щеку Хонджуна пальцем, — тебе пошла на пользу симпатия ко мне?
— Да, — кивает Хонджун, отвлекаясь на короткую секунду от своего рисования, которое продолжил, даже когда Сонхва так нагло оккупировал его ноги, — ты сплошное вдохновение.
— Что правда? — а у самого глаза сияют ярче фонарей на набережной, — и что ты нарисовал благодаря мне?
Сонхва идёт дальше: перехватывает карандаш из чужой руки и даже пытается подхватить лист с рисунком, но Хонджун успевает поднять его повыше.
— Настолько пьян? — Хонджун наклоняется так неожиданно, что Сонхва дергается и роняет трофейный карандаш куда-то на покрывало. Его лицо слишком близко. Сонхва видит короткую щетину над его верхней губой, и кривую ухмылку губ, обветренных.
— Поцелуемся? — слова как оплеуха, звонкая такая с оттяжкой. Хонджун же только поднимает карандаш, бросая короткий, но весомый взгляд на Сонхва.
— Зачем? — Хонджун пытается скинуть его тяжелую голову со своего бедра, но Сонхва возится как пьяная блоха, приподнимает задницу, следом и колени, чтобы мертвой хваткой зажать ноги Хонджуна. Его лицо оказывается слишком близко к паху Хонджуна, не то чтобы это было волнительно, но некомфортно точно. С учетом, что Сонхва был пьян.
Время было три утра, а Сонхва пытался убедить Хонджуна, что поцеловаться прямо сейчас отличная идея.
— Если я поцелую тебя, ты заткнешься и пойдешь спать? — с надеждой спрашивает Хонджун, поглаживая Сонхва по растрёпанным волосам.
— Клянусь, — бубнит Сонхва, едва приподнимая тяжелую руку.
Хонджун целует его в длинный нос, получая в награду ту самую милую улыбку одну на миллион: когда Сонхва прикрывал глаза, улыбаясь только одним краем губ, но так ярко, что мог бы отправить в отпуск солнце.
— Спи.
— Ладненько, — Сонхва уютно устраивается между его бедер лицом, трется об джинсы красными щеками и абсолютно счастливо засыпает.
*
Просыпается Сонхва, как по внутренним ощущениям, чересчур рано для всех тех литров, которые он выпил вчера. Но Хонджун уже проснулся и активно сушил волосы прямо возле него. О том, что спать они легли в одну кровать, Сонхва прекрасно помнил, потому что просыпался каждый час ночью, чтобы отлить или потому что Хонджун во сне пинал его. — Сколько время? — хрип в его глотке стоит такой, что самому страшно. — Полдень, — Хонджун откладывает фен на тумбу и протягивает с неё же стакан воды, который Сонхва принимает двумя трясущимися руками. — Хотел предложить сходить на обед, но наверное… — Пойдем. Похмельный суп звучит шикарно, — Сонхва снова падает в подушку лицом и глубоко дышит, — прости. За вчера. Я перенервничал. — Так и понял, — Хонджун кивает и потягивается. Так. Сонхва открывает отекшие за ночь глаза шире: на Хонджуне черная футболка и шорты. Сонхва пялится на его грудь, и он что качается (?), потом на сильные бедра и приходит к очередным выводам, ранее неочевидным. — Только умоюсь, — Сонхва стаскивает себя с кровати и тащится в ванную. Да уж, они с Юнхо и правда были абсолютно разные.*
День шел отлично. Как всегда, когда они выбирались куда-то вдвоём. Они действительно едят суп в одном из небольших из ресторанчиков подальше от отеля, а Сонхва даже не знал об этом не слишком дорогом месте с очень вкусной едой. Но неудивительно, что Хонджун знал. Он доедает свой стейк, распиливая его ножом как ребенок-неумеха, что слишком очаровательно. А после идёт по фотографировать декор заведения в морской тематике. Сонхва хлебает свой суп, наблюдая за ним издалека. Удивительно, что вчерашняя неловкость ушла без труда. Хонджун никогда не припоминал ему позорные моменты, никогда и ни за что не осуждал. Раньше Сонхва списывал это на безразличие, оказывается, вот таким человеком был Хонджун. Принимал Сонхва со всеми его недостатками и клинической слепотой, таким какой есть. Сонхва чувствует соль в своём супе слишком явно. Так что он бросает ложку, несколько купюр в папку счёта, и подходит к увлеченному Хонджуну. Картина, что привлекла его внимание была скорее пано — две стеклянные рамы набитые доверху белоснежными ракушками. — Какие планы дальше? — Сонхва закладывает руки за спину от неловкости, трёт пальцы. — Есть предложение? — Хонджун делает фото и полностью разворачивается к нему, смотря с легкой улыбкой в уголках губ. — Может искупаемся? Жара такая. Они здесь уже четыре дня, но так ни разу и не плавали вместе. Хонджун обычно отсиживался в номере или у бара, затащить его в океан не вышло даже у Сана. — Или ты не любишь воду? — спохватывается Сонхва, и Хонджун улыбается шире. — Не особенно, но будет жаль не поплавать хоть раз, — он убирает телефон в карман, — пойдем? — Ага, — Сонхва радостно следует за ним. Плавать Хонджун не любил от слова совсем. Он помочил немного ноги, пока Сонхва радостно плескался в волнах, и неловкости становилось все больше и больше, пока не пришли Уён и страдающий похмельем Сан. Удивительно, но Хонджун согласился на предложение Уёна покататься на гидроциклах. Сонхва хотел тоже, но зрелище Хонджуна рассекающего волны на сумасшедший скорости было слишком заманчивым. В итоге, пока Сан отмокал в прибое и бодрился солененьким, Сонхва натурально залипал. Самоуверенный Хонджун был очень харизматичен, Сонхва даже снял небольшое видео, улыбаясь как дурак. — Сонхва! — Хонджун подруливает к берегу и заглушает гидроцикл. Он весь мокрый от брызг, что устроил ему Уён вместо душа, и откидывает липнувшие ко лбу мокрые волосы, — прокатимся? Сонхва без раздумий сует телефон в руки странно ухмыляющегося Сана и радостно топает в воду. Он потом сотрет его хитрые улыбочки. Залезть получается не с первого раза, но Хонджун крепко держит его за запястье и затягивает на сидение. Сонхва мокро прижимается к его спине, стискивая в руках крепкий, горячий живот. — Никогда не катался, — выдыхает Сонхва с предвкушением, ерзая на сидении, чтобы сесть удобнее, и притираясь ногами к бедрам Хонджуна. — Водить аккуратно? — хмыкает Хонджун, поворачивая голову к Сонхва. Острый нос незапланировано касается влажной щеки Сонхва, и он немного отстраняется назад. — Ни за что, гони давай, — смеется Сонхва, обнимая чуть сильнее. Хонджун делает, как он хочет. Если Сонхва и орал, как девчонка, никто не смеет его осуждать. Были вещи в которых Сонхва никогда не сдерживался: рисование, любовь и выражение счастья. Хонджун смеется и лихачит, поднимая волны, закручивая спирали и почти укладывая гидроцикл на бок. Сонхва кричит ему между лопаток, радостно и свободно. Ему кажется, что все напряжение последних дней он только что радостно проорал в никуда и теперь почти свободен. До смешного счастлив. А потом Хонджун делает очередной разворот и их обоих вышвыривает в воду. Сонхва хлебает горькую воду раскрытым ртом и выныривает, заполошно оглядываясь. Адреналин всё ещё бурлит в его крови, когда Хонджун всплывает рядом с максимально недовольным лицом. Фыркает как большой кот и подгребает поближе к откашливающемуся Сонхва. Гидроцикл греет дно на слепящем солнце. — Ты в порядке? — Хонджун подплывает близко, криво улыбается. — В полном, - заверяет Сонхва. — Надо перевернуть его, — продолжает Хонджун, но не делает и движения в сторону мерно покачивающегося транспорта. Он смотрит на мокрого, тяжело дышащего Сонхва, и подплывает вплотную. Сонхва без раздумий обхватывает его шею ладонями и прижимается к прохладным от воды губам поверхностным поцелуем. — Ты чуть не убил нас, — шепчет он в дрогнувшие губы, и Хонджун целует его снова, намного более жадно. Больше они не говорят, но Сонхва все ещё улыбается, пока они вдвоем переворачивают гидроцикл и забираются обратно на мокрое сидение. Хонджун надевает браслет ключа на запястье Сонхва и устраивается за его спиной. Что ж, Сонхва лихачит не меньше.
