Чуть больше эгоизма, чуть меньше пацифизма

В тот день Мэл вошла в лабораторию и случайно увидела ужасную картину: Виктора словно затягивало в хекс-ядро, что-то произошло. Не совсем понятное, сложно объяснимое — просто как желтая вспышка, кажется, остановившая процесс. Самой Мэл тогда было очень страшно, а Виктора, кажется, немного контузило этим мини-взрывом. Он какое-то время отлеживался, приходя в себя, а потом вернулся к своей стандартной работе, граничащей с трудоголизмом. Но уже тогда было понятно, что Виктор изменился. Это было похоже на действие яда. Сначала будто и вовсе ничего не случилось, потом он становился раздражительным, нервным, грубым, пока не превращался в худшую версию себя. У него снижался контроль за эмоциями, словами, действиями; кажется, ядро личности искажалось, некритично — так, он все еще был достаточно адекватен, чтобы отстаивать собственные убеждения, — но приоритеты менялись. Чуть больше эгоизма, чуть меньше пацифизма. Он становился менее терпимым к чужой глупости, импульсивно следовал за своими желаниями, и всем в лаборатории было ясно, что это не к добру. Но тем не менее способ лечения существовал. Мэл это обнаружила совершенно внезапно для себя: с течением времени она научилась поглощать эту недоброжелательную энергию, возвращая Виктора обратно в обычное состояние. Сама Мэл контролировала ее лучше — по какой причине, не знала. Но она оставалась собой, будто нивелируя негативные эффекты. Правда, для такого ей требовался очень, очень тесный контакт с Виктором. Чем теснее, тем лучше. — Я не хочу. Уходи, — коротко процедил Виктор, продолжая копаться в заметках, связанных с хекс-ядром. — Ты ведешь себя неадекватно, — спокойно возразила ему Мэл. — Я чувствую себя нормально. Это повторялось каждый раз: Виктор уходил в отрицание, будто не замечая всего, что вокруг него происходило, да и с ним самим тоже. Даже взгляд его становился каким-то маниакальным: безусловно привлекательным, но немного безумным. — Ты срываешься на Скай, — возразила Мэл. — Она мешает работать. — Домогаешься до Джейса. — Это наши личные, — отрезал Виктор, поправляя гогглы на глазах, — с Джейсом дела. Тебя они не касаются. Какой он в этом состоянии был все-таки колкий, мерзкий, как клубок иголок. Обижал тех, кто был рядом, не слышал возражений, при любой возможности грубил. Хорошо, что все понимали, что это было не его настоящее лицо, а что-то искаженное, явно связанное с Аркейном. Тем не менее, его сопротивление помощи всех раздражало. — Ты уже три дня не ешь и не спишь, — продолжила Мэл гнуть свою линию. — Зато много сил и идей. Я работаю над проектом, на сон и еду нет ни времени, ни желания, продуктивность приоритетнее, — монотонно ответил Виктор. — В этот раз все нормально, я это контролирую. — Нет. Это, — постучала Мэл пальцем о столешницу, — не нормально. И ты сам в курсе, просто не хочешь признавать. Я могу тебе помочь, и ты станешь прежним. Виктор резко повернулся к ней, кажется, даже не замечая боли, которая обычно сопровождала настолько быстрые движения. — Прежним? Это каким? — ощетинился он, да так, что даже волосы на его голове встали, как у кошки, которой наступили на хвост. — Удобным? Покладистым? Послушным?! Вам всем это было бы крайне удобно, — скрипнул зубами, — потому что «прежний» я всегда жертвую своими желаниями в вашу пользу. Мэл сжала пальцы в кулак. Конечно, она не могла его ударить — как потому, что считала насилие сомнительным выходом из ситуации, так и потому, что прекрасно осознавала, что в текущем состоянии Виктор себя банально не контролировал. Он не думал о себе так на самом деле, как и о всей команде. Сейчас он был всего лишь дурно искаженной версией себя, и ему остро, как воздух утопающему, требовалась помощь. Так уж вышло, что «помочь» могла лишь Мэл: все остальные лишь слегли бы, не вынося этой забирающейся под кожу злой энергии. Собственно, прецедент был. Не воспользоваться моментом было бы преступно, тем более, что Виктор так удачно повернулся. Мэл одним движением стиснула пальцы на его челюсти, нагибаясь, и, почти касаясь его губ, сделала глубокий вдох. Виктор успел упереться ей в грудь руками, что было достаточно болезненно, а потом попытался увернуться от контакта, но Мэл была быстрее. Ей никогда не нравилось, что начинать этот процесс приходилось из раза в раз насильно, но после Виктор не жаловался. Так и на сей раз — пришлось приложить усилия, чтобы воздух между их губами окрасился в ярко-фиолетовый цвет, перетекая из грудной клетки Виктора в легкие самой Мэл. Привкус был металлический. Виктор говорил, что у него это вызывало слабость и мгновенную грусть. Выглядел он скорее испуганным, поэтому Мэл все же осторожно ослабила хватку и заглянула ему в глаза. Виктор свои опустил, а пальцами неловко зацепился за верх ее платья, уже не сопротивляясь. Руки у него были неестественно холодные. Оно и не удивительно, учитывая, что он уже долго не ел и не спал — организм начинал сбоить. Мэл выдохнула через нос и медленно переместила ладонь с подбородка Виктора за место, где кончалась линия роста его волос, и привлекла его к себе снова, начиная понемногу подпитываться переливающейся в ее тело магией. Ногти Виктора резко впились в кожу плеча Мэл. Она поперхнулась, роняя изо рта несколько небольших клубков фиолетового дыма с золотистыми прожилками. — Пожалуйста, не делай мне больно, — столь ровно, насколько это было возможно, попросила она. Виктор сразу же отцепился от ее плеча. — Извини, — торопливо попросил прощения он, виновато косясь в пол. Как и всегда, не потребовалось много времени, чтобы Виктор понял, насколько недружелюбно себя вел. Равно как и мотивация избавиться от всего искажающего в своем теле быстро проявлялась: на самом деле ему вовсе не в радость было находиться в столь мерзком состоянии. — Все хорошо? — мягко поинтересовалась Мэл. — Да, — кивнул он, — да, продолжай. Только, — показал он пальцем на выход из лаборатории, — дверь бы закрыть. — Никто не зайдет. Но, — посмотрела Мэл в сторону кладовой, где имелся раскладной диван на случай внезапных ночевок, — я бы предложила пойти туда, — изящно дополнила она свой взгляд жестом. — Звучит разумно, — согласился Виктор тут же, заметно нервничая. Конечно, Мэл могла бы и дальше продолжать медленно и мучительно вытягивать из него все корраптящие тело и разум частицы, но на это ушло бы не менее дня. Это было очень долго, особенно учитывая, что имелся куда более быстрый и приятный способ завершить сей процесс. Из-за того, что правая нога Виктора теперь весила достаточно много, они были стеснены в… способах взаимодействия. Как минимум пристраивать голову около этой ноги Мэл считала небезопасным. Поэтому, прикрыв за собой дверь в кладовую, она сняла туфли и присела на диван, легко потянув Виктора на себя. Тот сразу все понял и почти что залез к ней на колени — по факту встал на свои около ее бедер и, опершись на спинку дивана ладонью, немного навис над ней, медленно выдыхая. Мэл так же ровно продолжила поглощать фиолетовые клубы, ощущая, как на кончике ее языка они начинают немного искрить. Она приобняла Виктора за острые бедра и еще немного притянула к себе, а потом, забравшись под жилетку и рубашку, игриво погладила его поясницу пальцами, чувствуя выступающие отростки позвонков. Виктор дернулся; ощутив легкий разряд на коже. Больно ему не было, Мэл это знала точно. Скорее, подобное ему нравилось; свободной ладонью он взял Мэл за запястье и положил ее пальцы себе на шею. Мэл повторила, выпуская из-под подушечек несколько золотых искр, а потом медленно скользнула по его щеке, чувствуя острую скулу. Немного усилила воздействие, смотря, как золотая дуга изгибается на уголке рта Виктора; из него тут же начала вытекать фиолетовая слюна, спускаясь до подбородка и капая на белоснежное платье Мэл. Дыхание Виктора участилось, и газовые клубы между их губами насытились цветом. В легких Мэл, словно от взрыва где-то глубоко внутри нее, побежали мурашки. Это ощущение было очень сложно описать, но оно определенно приводило ее в тонус. Она положила указательный палец ему в рот прямо сквозь извращающий воздух и выпустила еще немного искр, чувствуя, как его язык становится тверже, а рот наполняется еще большим количеством фиолетовой слюны. Виктор кивнул, выталкивая палец Мэл губами. — В самый раз, — отрывисто произнес он. Мэл настойчиво сунула пару пальцев обратно Виктору в рот, будто собирая влагу, а вторую руку достала у него из-под рубашки и без трудностей расстегнула пуговицы на его брюках. Потом вернула горячую ладонь обратно ему на поясницу и повела чуть выше, добираясь до места, где от позвоночника отходили нижние ребра. Наконец, свою ведущую руку она переместила изо рта Виктора в его трусы. Содержимое белья не было для нее в новинку. Мэл не осуждала; вероятнее всего, Виктор таким родился, учитывая, каких только людей не встречалось в Нижнем Городе. Ей хватало такта не поднимать эту тему лишний раз, тем более, что Виктору так и было комфортно. Мэл неспешно раздвинула его половые губы пальцами, медленно опускаясь до входа во влагалище. Поднялась обратно и, почувствовав уплотнение между мокрыми складками, пустила слабый разряд, с удовольствием наблюдая, как обычно бледные щеки Виктора становятся едва заметно розоватыми. Виктор выдавил сквозь улыбку еще один клуб лилового дыма, который Мэл сразу поглотила, а свободной рукой надавил Мэл на запястье, опуская ее ладонь еще ниже, обратно ко входу. Видеть его возбужденным уже само по себе было наградой, ведь, если не считать некоторых не слишком правильных поползновений Виктора в сторону Джейса на пике его неадекватности, больше, собственно, никто и не знал, что Виктор мог быть таким привлекательным и отзывчивым. Мэл медленно ввела пальцы внутрь; там было уже достаточно влажно, чтобы можно было не беспокоиться о травматизации. Привычным движением она развела безымянный и средний, чувствуя мышечное сопротивление, а потом снова соединила их вместе, чуть провернув кисть так, как было ей удобно. Большим пальцем снаружи провела между малых половых губ Виктора, снова нащупывая клитор, и слегка надавила на него, а потом пропустила золотой разряд между всеми тремя пальцами, не затрагивая указательный и мизинец. Виктор на секунду перестал дышать, а потом сильнее уперся рукой в спинку дивана. Мэл повторила; добавила еще один вектор протекания своей исцеляющей энергии, собирая весь «пучок» на пояснице Виктора. Он сначала замер на долю секунды, а потом тихо продрожал и открыл рот, давая вытянуть из себя еще немного искажающей энергии. Капля слюны сорвалась с его языка, медленно достигая языка Мэл. Может быть, это было нездорово, но никакого вреда точно не приносило — лишь пользу, и весьма заметную. Если для улучшения итогового состояния Виктора нужно было замещать его магию своей, параллельно дроча ему и преобразовывая фиолетовые завихрения воздуха в щекотливое ощущение у себя в груди — Мэл была готова тратить на это время. Она аккуратно достала свои пальцы, а потом одним движением ввела их обратно, потирая параллельно клитор Виктора. Согнула те пальцы, которые были внутри, и, надавив в чуть шершавое пятно, высекла несколько искр посильнее, ощущая, как узкий вход сжимается у ее третьих фаланг. Чем ближе было к финалу, тем проще было поглощать фиолетовый дым. Организм Виктора отдавал его все легче, но, конечно, когда Мэл снова сняла руку с его спины и приложила ладонь к его лицу, продолжая повышать интенсивность ощущений, все пошло кратно быстрее. Организм же самой Мэл испытывал трудности. Ощущая, как ее взгляд разбивается на несколько пересекающихся одинаковых картинок, она поняла, что это снова произошло. У нее на лбу открылись еще два глаза, сходящиеся нижним краем около носа. Виктор вздрогнул и торопливо зажмурился, утыкаясь прохладным лбом Мэл в висок. Мэл прекрасно понимала, что зрелище было не из приятных: она как-то в таком виде решила в зеркало посмотреться — и лучше бы не смотрела, вот честно. Поэтому настойчивыми действиями она все же добилась оргазма Виктора, втягивая в себя металлизированный воздух. Он истощенно опустился Мэл на бедра. На этом исцеляющий процесс был закончен — по крайней мере, на ближайшие несколько недель. А потом все нужно будет повторять. Конечно, и для Мэл была своя цена за такую специфичную «помощь». Еще когда она накрыла угнетенного и сонного Виктора на диване синим одеялом, она уже почувствовала, как ее милость постепенно уменьшается. Когда же она открыла дверь лаборатории, сразу же наткнулась на Джейса, сидевшего у стены. Она сжала пальцы на своих же туфлях, которые держала в руках. — Не сиди на проходе, пожалуйста, — раздраженно вырвалось у нее изнутри. Мэл оглянулась: — Где Скай? — Она пошла захватить Виктору еды. Ты закончила? — печально посмотрел он на нее. — Да. Побудь с ним, у меня… — сдержалась она с трудом. — Мерзкое настроение. — Да, конечно. Я понимаю, — торопливо кивнул Джейс пару раз и поднялся на ноги. Он знал, что у Мэл это состояние продлится всего несколько часов, а потом просто исчезнет. Находиться же с Виктором в аналогичном состоянии, в котором он мог пробыть недели, если из него не извлечь негативную энергию, звучало куда менее радужно и опасно. Впрочем, Мэл и не собиралась срываться. Все, что ей было нужно — дойти до дома, поесть и лечь спать, а за десять часов сна ее организм справится со всем, что она от Виктора получила. И через недели три весь этот замечательный цикл повторится.