oblivion. (kinknovember)

Готье находился на паре, последней за сегодня, но даже не старался слушать преподавателя. Воспоминания о прошлой ночи, когда он дразнил Люмьера и изводил до последнего, всплывали перед глазами ясной картинкой. Из-за них Готье не мог сосредоточиться на ходе лекции. Люмьера не было рядом целый учебный день. Он как всегда пропадал на работе, безбожно пропуская свои занятия, впрочем, на последнем курсе никто не следил за посещаемостью. Если бы не работа Люмьера, Готье остался бы с ним, и они продолжили бы то, чем занимались ночью. Тихая вибрация уведомления на телефоне вернула Готье в реальность. Люмьер прислал фотографию, самую обычную, не исчезающую, но Готье словно заранее догадывался о ее содержании. На фотографии — Люмьер перед зеркалом. Из одежды на нем — лишь серые штаны, которые совсем не скрывали выпирающий бугорок. Подпись под фотографией до издевки обыденная и невинная: «Соскучился?» — и сердечко. Готье завис на долгие секунды. Капелька слюны чуть не сорвалась из его рта, и он поспешно его закрыл. Щеки вспыхнули, но рядом никто не сидел и не мог заметить его стыдливого вида. Однако до конца лекции Готье точно не продержится. Он слишком любил Люмьера и не мог сдержать бесконечного потока неприличных мыслей от одного только взгляда на него. Люмьер прекрасно знал и часто пользовался слабостью своего возлюбленного, дразня его вне дома. Готье это только сильнее заводило, ведь после он отыгрывался на Люмьере за все грязные слова, прикосновения и чертовы фотографии. Готье выбежал из аудитории и скрылся в ближайшем мужском туалете. Он приходился Люмьеру родственной душой, а оттого все непристойные мысли последнего были как на ладони. Готье сполз по стенке вниз, ноги начали мелко трястись от усиливающегося желания, своего и чужого в сумме. Взяв телефон в руки, он торопливо напечатал сообщение, промахиваясь мимо кнопок: «Приезжай. Прямо сейчас». Ответ не заставил себя долго ждать: «Буду через десять минут, принцесса». Люмьер приехал немного раньше назначенного времени и ожидал Готье на парковке Академии, чуть в отдалении от остальных. В этот день Готье заканчивал занятия поздно, на улице уже начинало темнеть. Люмьер всегда забирал его из Академии, после чего они отправлялись в ресторан или сразу домой. Готье запрыгнул в машину — просторный салон и тонированные стекла. Люмьер улыбнулся, взглянул на него со всей любовью и склонился к нему, оставляя на щеке поцелуй. — Готи, выглядишь просто прекрасно. Как и всегда. — Люмьер почти мурлыкал. — Эти шорты… — Его рука легла на внутреннюю сторону обнаженного бедра Готье и потянулась выше, к белым классическим шортам. — Тебе в них не холодно? Приедем домой и я тебя согрею. Люмьер ластился к Готье и напрашивался, улыбаясь в самые губы. Готье рывком притянул его за воротник, и они столкнулись в жадном поцелуе. Готье сдавленно заскулил в губы Люмьера, голова шла кругом от долгожданной близости. — Люмьер, прошу, — горячо шептал Готье, — давай здесь. Я хочу здесь, пожалуйста… Отстранившись, Люмьер удивленно взглянул на него, но затем ухмыльнулся. — Не боишься, что нас увидят? Еще не все студенты и преподаватели разъехались по домам, на парковке они были не одни. Щеки Готье вновь вспыхнули стыдливым румянцем, но легкий страх быть замеченным только сильнее побуждал довести начатое до конца. Люмьер почувствовал то, о чем думал Готье, и ответил вместо него: — Мой нетерпеливый. Тогда начнем здесь, а продолжим дома, хорошо, котенок? — Его тон опустился до низкого полушепота: — Я очень сильно соскучился. Одного раза нам точно будет мало. Готье весь дрожал от нетерпения и желания слиться с Люмьером, его родственной душой. Ему действительно всегда не хватало Люмьера, он бы проводил с ним целые сутки на всех поверхностях и все равно не насытился до конца. Они переместились на заднее сидение, просторное, но все же немного тесное для двоих. На случай, когда додержаться до дома они не могли, в бардачке всегда лежали лубрикант и презервативы. За тонированными стеклами их было почти не видно, однако Готье не отпускала мысль о том, что их могли заметить. Кто-то точно заметит, как корпус машины слегка покачивается от движения двух тел. Но остановиться друг перед другом они не могли. Оказавшись верхом на Люмьере, Готье потерся о его стесненный брюками привставший член и прикусил губу. В его взгляде плескалось столько желания, сколько хватит им обоим на целую ночь. Люмьер словно с цепи сорвался: торопливо расстегнул шорты Готье, стянул с него розовую кофточку так, что она затрещала по швам. Задрав кверху футболку, Люмьер прильнул губами к груди Готье, лаская твердые соски. Готье выгнулся в спине, с его уст сорвался тихий стон. — Готи, я тебя обожаю. — Люмьер блаженно выдохнул и улыбнулся, подняв взгляд на Готье. — Душа моя… — Я тоже тебя люблю… Конец фразы оборвался в поцелуе, глубоком и страстном. Люмьер запустил руки под белье Готье и с силой сжал его бедра. Готье неприлично терся о него через одежду, но вскоре они избавились от нее, разбросав по всему салону. На подготовку ушло немного времени — Готье насаживался на длинные пальцы Люмьера и прерывисто дышал ему в шею, вызывая рой мурашек. Не меняя позиции, Готье оседлал его член, издав стон чересчур громкий, настолько он был нетерпелив. Люмьер тихо постанывал под ним, прикрывал глаза, отдаваясь наслаждению. Ему невероятно нравилось, когда Готье доминировал. Стекла автомобиля запотели от их горячего дыхания. Готье хватался то за плечи Люмьера, то за спинку сидения. Несколько прядей волос прилипло ко лбу от выступившего пота. Их тела обжигали друг друга огнем страсти. Очень скоро их совсем перестало волновать, заметят их или нет. Весь мир вокруг сжался до одной лишь машины Люмьера, а все, что происходило вне, было не их заботой. Однако Готье пытался себя сдерживать и не звучать слишком громко. Люмьер жадно смотрел на него и представлял, как будет выбивать из него все самые громкие и непозволительные стоны, когда они доберутся до дома. Готье остановился, чтобы взять небольшую передышку. Люмьер взял его за подбородок и поцеловал. Дыхание Готье сбилось, он мазал губами неосторожно и едва не задыхался под напором Люмьера. Они продолжили. Готье двигался быстрее, вбирал в себя больше и закатывал глаза, приоткрывая влажный рот. Люмьер помогал ему бедрами и прижимал к себе, блуждая руками по всему телу. Прочувствовав друг друга полностью, они закончили вместе. Готье излился на живот Люмьера и тяжело завалился на его плечо. Волна наслаждения тянулась бесконечно и не хотела их отпускать. Словно в тумане, Люмьер расцеловал шею Готье, до куда сумел дотянуться. — Люблю тебя, мой принц, — прошептал он. — И я тебя люблю, лис, — несвязно пробормотал Готье. Его разморило. Люмьер помог Готье одеться. После всего они поехали домой к Люмьеру, предвкушая очередную горячую ночь, которую проведут только вдвоем. Ночь, когда им не нужно сдерживаться и жаться друг к другу в тесном салоне машины.