Главы 4-5
6 ноября 2025 г., 14:39
Глава 4.
Деймос скрестил руки на груди и прислонился к забору постоялого двора, наблюдая, как мужчина расплачивается за комнаты, выносит свои немногочисленные вещи и закидывает их в седельные сумки. На лице мага уже долгое время держалось нечитаемое выражение, хотя взгляд красноречиво намекал — к Деймосу сейчас лучше не лезть. И не потому, что он злился или готовился обрушить праведный гнев на источник своих бед, точнее, не только поэтому. Просто впервые за несколько лет в памяти всплыли воспоминания, о которых хотелось забыть. Несмотря на отвращение, Деймос прекрасно понимал: то, что Винсент додумался прервать заклинание именно таким неожиданным способом спасло им обоим жизнь. Если бы наемник промедлил, начал спорить или потянулся бы рукой, давая время уловить свои намерения, финал был бы куда прозаичнее. И короче. С этой точки зрения, акт содомии казался необходимым злом и неохотно признавался необходимостью. Но ведь не лезь Винсент в заведомо проигранный бой, Деймосу не пришлось бы спасать этот тупой кусок дерьма, а значит и печать осталась бы нетронутой. Нет, не так. Не надень Винсент на него сраный поводок, и ничего вообще бы не произошло. Злость на эту абсурдную ситуацию наконец достигла концентрации, когда в воздухе физически ощущались напряжение. И все же, Деймос не испепелил мужчину, не превратил в червя и не сотворил все то, что так страстно обещал каждый день их совместного сосуществования. Блядская удача улыбнулась Найтгарду, и маг на несколько дней потерял способности — еще бы, после такого-то шоу. Иронично, что он опять остался без магии по вине этого ублюдка.***
Наемнику в свою очередь не было дела до причин кротости Деймоса: он был слишком занят тем, что раз за разом прокручивал в голове постыдный эпизод и старался найти своему поступку хоть мало-мальски правдоподобное объяснение. Вот только ничего дельного в голову не шло. И дело было даже не в том, что он поцеловал мужчину, скорее в том, какого именно. Возможно, от кровопотери Винсент совсем съехал с катушек? Или битва с мертвецами так измотала тело и разум, что он просто упал на чужой рот? Хотелось бы верить в эту версию, но врать себе было глупо. Винсент помнил свои мысли в тот момент, помнил, что в глубине души он захотел это сделать. Именно с этим человеком. Захотел настолько, что был готов умереть ради этого. А сейчас? Момент прошел, гидра снова спрятала голову, и теперь наемник чувствовал лишь отвращение. В основном к самому себе. У него ведь и правда есть руки, да и есть куча способов заткнуть чужой рот. Но он выбрал самый омерзительный. К горлу в очередной раз подступила тошнота, а Деймосу захотелось врезать просто за то, что он оказался там и устроил это представление. Чертовы маги! Сдать бы его истребителям и дело с концом, но Деймос, как ни крути, спас не только Винсентову шкуру, но и городок, из которого они в данный момент уезжали. Поэтому, хотя маг и выдал себя как некроманта, Винсент строго запретил себе думать о столь подлой мести. К тому же, через пару минут они разойдутся в разные стороны и все закончится. И вряд ли на всем Эргоне два совершенно разных пути пересекутся вновь. Забравшись в седло, Винсент на мгновение снова скользнул взглядом по черному силуэту у забора, и не смог удержаться от последнего вопроса. — Тот голос. Это связано с твоей… Специализацией? Деймос вздрогнул, вынырнув из задумчивости, но от услышанного стал только мрачнее. — Зачем тебе знать? Сильно сомневаюсь, что мы встретимся когда-либо в будущем. — Ну, с василисками я тоже вряд ли встречусь, но предпочитаю знать о яде на их когтях. — Хорошо, в таком случае я просто не хочу об этом говорить. Маг с вызовом глянул на Винсента, но на удивление тот не стал лезть. Только вздохнул, беря в руки поводья, и коротко рявкнул «Пошла!». Вот так, безо всяких прощаний. Деймос провожал взглядом фигуру наездника, пока та не стала настолько незначительной на фоне пейзажа, что затерялась где-то в холмах. Выражение злобы сменилось легкой грустью. А может, тень от клена так легла на его бледное лицо.***
Скачка во весь опор немного проветрила голову, и Винсент приказал себе выкинуть мага и все с ним связанное из памяти. Они действительно вряд ли встретятся еще раз, да и есть дела поважнее, чем ходить вокруг да около случившегося. Нужно забыть как страшный сон, и насладиться поездкой до города, где наемника ждет его долгожданный, заслуженный отдых. После нескольких месяцев странствий и сегодняшнего безумного боя, «Цити», нареченный меч Винсента, изрядно потрепался. На рукояти проступила ржа, появилось несколько мелких выщерблен. К своему оружию наемник всегда относился с большим трепетом, да и сам давно собирался доехать до кузнеца, и после чудесного спасения этой ночью решил, что пора начинать то самое «гуляние на широкую ногу», о котором размышлял до встречи с черной катастрофой. Накопленных денег хватит на неделю-две приятного времяпрепровождения в «Шарли» — самом известном кабаре Хэлоса, да и Рандалла в принципе, и на этом моменте мысли Винсента наконец переключились с неприятной темы, рисуя себе сказочных красоток, медленно ласкающих его уставшее тело.***
Вопреки ожиданиям, в Хэлосе Винсент провел около года. Он приехал во время праздника танцующих огней, потом были «винные бега», потом появилась Катрена, с которой мужчина и вовсе позабыл про время. Заказов в столице самого большого по площади королевства Эргона было предостаточно, поэтому жил Винсент на широкую ногу практически все время, позабыв о прошлых невзгодах. Более того, в один из вечеров, сидя в винной лавке, на плечи его с силой опустились две закованные в латы ладони. Гвардеец явно намеревался увести посетителя куда-то, и Винсент нервно обернулся — неужели он успел натворить что-то настолько вопиющее после вчерашней дегустации пяти бутылок Льерского вишневого? В молчании прошла пара секунд, и тут из-под шлема донесся знакомый заразительный смех. Волнение на лице тут же уступило место счастливой улыбке. — Риса?! — Видел бы ты свою рожу! Шлем с лязгом опустился на стол, открыв лицо женщины. Она была по-своему красива, но явно не следила за внешностью — волосы, собранные в хвост, торчали по всей голове, на лице не было и следа макияжа, только пот и пыль. Да и несколько шрамов, особенно длинный на левой щеке, не добавляли в образ изящества. Впрочем, кому как. Винсент некогда убивать готов был за эти шрамы. — Что за наряд? — Хэй, повежливее с капитаном городской стражи, мальчик, — она нахально улыбнулась, садясь рядом и бесцеремонно прикладываясь к горлышку бутылки, стоящей перед наемником. — Твой вкус в вине все такой же паршивый. Фойд, принеси нам твое фирменное. Давай-ка… Три бутылки, — трактирщик мигом скрылся в погребе, а Винсент поцокал языком. — Пьянство на службе, оскорбление граждан, нецелесообразные траты…. — Полегче, детка, мой рабочий день завершился с возникновением твоей постной физиономии в поле зрения. Да и какой ты, к Хаосу, гражданин? Так, приблуда. — То есть платить и правда будешь с кармана Роверта? — Роверт пусть поцелует меня в задницу. Наш дражайший монарх совсем растерял остатки мозгов, когда очередная его сучка наконец соизволила распахнуть ему свое огромное… Винсент укоризненно кашлянул. — Сердце. Огромное сердце. Просто если бы ты знал, сколько этот олух «нецелесообразно тратит» нашу казну, ты бы разделял мое негодование, — Кларисса схватила принесенную бутылку и жадно припала к ней, словно в вине и были все решения насущных проблем. — Так изведи эту… Сучку. Не мне тебя учить избавляться от любовниц. — Я бы рада, но в этот раз он так счастлив, Ви, он такими глазами на нее смотрит, что мне страшно становится. Пропадет Мими, и Роверт пойдет сигать с башни совета. Мои руки связаны прочнее, чем при его папаше. — Ты служила при Денне? — Ага. А два года назад он отошел к создателю на охоте. Говорят, что неудачно свалился с коня, но, ты же знаешь… — «Короны никогда не падают случайно». — Вот-вот. Впрочем, черт с ней, с политикой! Если будет интересно, я расскажу на досуге о нашей уютной змеиной яме. А теперь давай-ка, рассказывай, где ты пропадал? Сколько уже прошло, лет пять? — Наверное, — Винсент сразу растерял всю веселость, стоило коснуться не самой приятной темы. Кларисса, разумеется, не со зла — он-то ей наплел перед уходом, что пойдет на службу к караванщикам или вообще сядет на корабль до Церля. Однако теперь врать не было особого смысла, — Я искал письма. Даже узнал, что их вывезли после суда в архивы, потом след увел на запад. Мне удалось проследить путь до Мадба, а там… — Ви, мы обсуждали это сотню раз, и ты вроде бы даже начал обретать извилины, когда я видела тебя в последний раз, — женщина нахмурилась, ее заразительная веселость также улетучилась, — Золотых Гаваней давно нет, там камня на камне не оставили еще при Урмен-наэ. Более того, такие приказы мог отдавать лишь король, соответственно, документ, если он вообще существует, просто докажет, что Гленн был полным идиотом, уводя армии из города накануне сражения. Это ничего не даст, в умах народа Дерил так и останется предателем. — Я знаю. Но и ты знаешь — я уже не могу повернуть назад. — Винсент, я говорила это однажды и скажу снова. Ты гоняешься за призраком. Ну вернешь ты отцу доброе имя, что, думаешь Цереро радостно усадит тебя на трон? Да будь ты трижды Ардель, четырежды Найтгард. Власть в Лирцереле давно поделена, подкуплена и залита восковой печатью. — Я делаю это не для себя! Ты сама видела, как обращаются с нашей семьей, что терпит моя мать все эти годы! Я не… — Твоя мать, Ви, давно смирилась с этим. Прости за прямоту, но она никогда не жила иллюзиями, в отличие от тебя. Да, ей под ноги плюют, но она живет в собственном особняке, где слуги быстро убирают любую грязь из-под ее шелковых сапожек. И больше всего ей, думаю, ненавистно то, что твой отец сгубил не только себя, но теперь забрал у нее сына. Ты когда вообще ее видел последний раз? Винсент мрачно опустил голову. Они с матерью не виделись десять лет, однако причины откладывать встречу были настолько фальшивыми, что озвучивать их Клариссе было просто смешно. — Я не могу вернуться. Жизнь отброса, пускай одетого в шелка и золото, не для меня. Мы оба заложники судьбы, Рис, и не в силах снять свои проклятия. Выражение лица Клариссы застыло на мгновение, а после она залпом прикончила остаток бутылки, натягивая на лицо прежнюю улыбку. — Значит, сегодня мы о них забудем. Ну, за встречу!***
Винсент заливисто хохотал, наблюдая за попытками Клариссы влезть в платье придворной фрейлины. Из-за ее мускулистой фигуры изящный шелк трещал и едва ли не лопался под натиском мышц. — Что ты ржешь, тебя тоже ожидает этот стручок! — Нет-нет, я же, как там ты говорила… «Так, приблуда». Мне до королевской свадьбы Роверта VII, как до островов семи Лун вплавь. — Сегодня ты мой личный приблуда и пойдешь на эту ебаную пирушку, даже если все боги Эргона решат иначе. Винсент снова покатился со смеху — лицо Рисы, красное от напряжения, пытающееся быть серьезным и злым одновременно, было просто уморительно. — И не вздумай тащить свою шлюху с собой, понял? Мы на службе. — Она не.! — Что, девочки, сплетничаете про меня? Катрена вышла из купальни, поигрывая мокрым локоном. — Ага, обсуждаем… Уф. Древность твоей профессии. — Кларисса наконец запихнула себя в корсет и старалась говорить коротко между вздохами. — Древнее, чем бездна! — звонко хлопнула себя по бедру девушка и вальяжно приземлилась на колени Винсента, распахивая полотенце и давая вдоволь полюбоваться своей обнаженной, еще влажной после ванны кожей. Глаза мужчины тут же загорелись обожанием, щеки слегка порозовели, а кадык так и заходил ходуном. — Ладно, — пропыхтела Риса, наблюдая эту картину, — бери ее с собой, если хочешь. Но ты, Рен, гарантируешь моим ребятам бесплатное обслуживание в «Шарли» на месяц. Боги, шлюха на королевской свадьбе, еще и в почетной ложе первых леди двора! Как будто шлюхи в платье невесты было мало! — Согласись, если и делать исключения, то только таким, как я, — Катрен обворожительно улыбнулась и, не прикрываясь, подошла к Клариссе. — Поворачивайся, Рисси. Ты совершенно не умеешь шнуровать корсеты. — И почему я чувствую от этого облегчение? — хором выдали Винсент и Кларисса, улыбаясь друг другу.***
— Вы позволите? — У меня есть выбор? Винсент заговорчески ухмыльнулся и встал, принимая приглашение на танец. Девушка перед ним сияла своей молодостью и холодной красотой: лицо ее было чуть вытянуто, черты лица — правильные, кожа аристократически бледна безо всяких пудр, а серо-зеленые глаза смотрели с легкой насмешкой, неуловимо напоминая о чем-то. Густые черные локоны ниспадали с чуть широких плеч и струились по элегантному платью в темных тонах. — Ты знаешь, как ты прекрасна? — Наслышана, — Катрена повела его в танцевальный зал, по пути хватая бокал с подноса и залпом опрокидывая в себя. — Не хочешь взять и сбежать по крышам до спальни? — Платье не позволит забраться даже не стол. — Так беги без него. Винсент внезапно увлек девушку в сторону неприметной веранды, вжал в высокие перила и жадно поцеловал. Свежий ночной воздух приятно холодил разгоряченные алкоголем тела. Катрена ответила, ловко обвивая любовника за шею, прижимаясь к нему всем телом. Винсент уже не понимал, пьян ли от выпитого или от запаха ее духов. — Точно не хочешь снять платье? — Что скажет мамочка Рисси? — А мы ненадолго. Она и не заметит. Рен тихо рассмеялась, ловко выпорхнув из объятий. После чего вдруг остановилась у перил, окинув взглядом ночной Хэлос. Улыбка замерла на ее губах, будто приклеенная. — Прости, я действительно не из тех, кто скачет по крышам. И, раз уж мы здесь, я хотела тебе кое-что сказать. План был отвести тебя на балкон после того, как мы станцуем, но оттягивать момент нет смысла. — Да ну, и что же? — игриво промурлыкал мужчина, делая шаг к девушке, — Только не говори, что у тебя появилась бронь на завтра, мы договорились… — Это важно, постарайся выслушать меня спокойно, — она слегка отстранилась, невольно отступая в угол между плетеной стеной веранды и Винсентом, будто опасаясь реакции, — Не буду долго «мять сиськи», как ты любишь говорить. Мне… Действительно поступило спонсорское предложение от одного графа. И я его приняла. По правде, еще три месяца назад. Мужчина замер, игривое выражение медленно увяло на его лице. Катрена чуть побледнела и торопливо заговорила: — Пойми, Ви, ты чудный. Но Рисси права, я — шлюха. И мне нужны деньги. Пойми, мне нужно содержать родителей, выкупить наше имение, заняться ремонтом и слугами. Ты платишь мне достаточно, чтобы я была с тобой время от времени, но… — голос Рен дрогнул, — я хочу вырваться из борделя, как и любая девушка «Шарли». А этот человек уже показал мне, что настроен серьезно. Он отдал мне документы на дом, осталось лишь подписать. Она отвернулась к панораме города, ровным голосом продолжая: — Завтра мы уедем с ним в Дхарр. Я долго тянула с этим разговором, но, как видишь… Не смогла сбежать, не объяснившись. А ведь хотела, хах. Ненавижу прощания, а еще больше — любовные сцены, — она лукаво ухмыльнулось правым уголком губ. Так знакомо и незнакомо одновременно, — У меня есть долг. К тому же, ты не из тех людей, кто планирует осесть, ты готов сбегать по крышам с продажной девкой, когда вокруг тебя все пестрит от дворцовой интеллигенции. Я не такая. Я выросла при дворе, но один плохой день сделал меня заложницей положения. И теперь есть шанс избавиться от моего проклятья, зажить новой жизнью там, где мне в спину не свистят портовые рабочие. С тем, кто готов простить мне мое прошлое. Я знаю, что ты думаешь — прощать не за что, ведь я не по своей воле оказалась на прилавке. Но в своей жизни как «Катрена» я говорила и делала многое, о чем ты не знаешь. К чему не хотела бы возвращаться никогда, и, если цена за это — ты, я готова ее заплатить. Пусть наше счастье, твое сердце и этот вечер будут последним, что я уничтожу собственными руками. Она замолчала, не поворачивая лица, как будто все еще любовалась городом. Раздался глухой удар, Катрена даже не вздрогнула. На плетении стены, в нескольких сантиметрах от ее головы осталась пробоина. — Ты могла сказать мне о своем положении… — И что бы ты сделал? Истребил бы гулей в окрестностях? Натаскал воды из колодца всему застенью? Винсент, это огромные деньги. Но Винсент уже не слушал. Он вообще не помнил конец вечера, только то, как ветер порывами трепал его волосы, когда он сидел на черепице Собора Создателя, наблюдая рассвет. А на следующий день «Катрена» и правда исчезла из его жизни, и Винсент не пришел проститься или просто повидать девушку перед отъездом. Он больше не был уверен, так ли верно поступал, давая себе право на иллюзию мирной жизни: маленькую, но личную квартирку в не самом бедном квартале города, относительно постоянную работу и чувство некой принадлежности месту. При этом Винсент не мог сказать, что без Катрены стало хуже. Стало просто… Как-то пусто. Потеряла смысл комната, работа. Потерял смысл этот город. Он даже не знал ее настоящего имени. С этими мыслями Винсент спускался к крыши, ощущая во всем теле странную слабость. Ему вдруг так отчаянно захотелось разжать руку, зависнув над вереницей домов Хэлоса. Последний раз так хреново было, когда ушла Рисса, и вот он снова в начальной точке. Не смог дать то, что было нужно. Ведь просто отдать всего себя было недостаточно. На следующий день после торжества, Винсент заперся у себя, предварительно спустив все имеющиеся деньги и сгрузив в пределах комнаты какое-то неприличное количество алкоголя. С месяц он беспробудно пил, изредка поглядывая на пустой пейзаж за окном, бил стены и какие-то предметы мебели, не особо различая, что попадается под руку. А когда опьянение и усталость наконец отключали воспаленное сознание, в сонном бреду ему мерещилась Катрена. Только ее правый глаз почему-то всегда был скрыт завесой прямых, черных волос.Глава 5.
«Я начинаю терять терпение…» Кинув взгляд на кружку теплого, разбавленного пива, Деймос скривился и в очередной раз мысленно пожелал оказаться в каком-нибудь приличном заведении на главном тракте. Но перед глазами все так же плескалась мутная жидкость, а воздух смердел гнилым сеном и свежим коровьим дерьмом. Лихо закинув обе ноги на лавку, маг прикрыл глаза и попытался дышать как можно реже, но вскоре не выдержал и достал трубку, хорошенько набивая ее душистым табаком. Клубы терпкого дыма быстро заволокли сравнительно небольшое помещение, ничуть не беспокоя толпу крестьян, продолжавших жарко спорить в противоположном от мага углу этой убогой корчмы. Перед тем, как сгрузить свое уставшее тело на лавку, Деймос с полчаса слушал местных, выясняя, что за лихо поселилось в их чахлом лесу, но вдумчивого ответа так и не добился. Более того, версии множились, словно головы гидры. Заявления о вампире-убийце сменились возгласами о мстительном духе некого Дэмьена, потом Деймос отвлекся на муху, ползущую по стене, и вернулся к разговору на теории о голодном лешем. Сейчас меж селянами всерьез обсуждалось причастие к произошедшему кикимор. Обвинения сыпались градом, перекрывая друг друга, крестьянки бранились, мужики успели пару раз сцепиться. Однако, как бы громко не вопили люди, Деймос оставался в той же точке, в которой начал: скупое объявление, прибитое к дорожному указателю.«В лесу у нас поселилось лихо. Кто гада изведет,
получит двадцать монет чистым золотом.
Эджвен из деревни Сосновка»
Что ж, за такие деньги Деймосу оставалось только вдыхать дым и покорно ждать этого самого Эджвена, надеясь, что автор заказа сможет сказать хоть что-то дельное. Увы, тот оказался старостой Сосновки, а потому с утра ушел с мужиками в поля, осматривать посевы пшеницы. Вот и приходилось коротать время в вонючей, полусгнившей халупе, где пиво было настолько отвратительным, что Деймос скорее выпил бы из кадки для свиней. А меж тем, самые смелые из местных решили поделиться с заезжим магом своими соображениями, да в итоге только переругались. Наконец, когда терпение Деймоса готово было лопнуть, а от брани крестьянок начала болеть голова, в дверях возник немолодой, но крепкий мужчина с седыми висками и живыми, зелеными глазами. И магу показалось, что тучи над ним слегка разошлись. — Вот, как и говорил, тот самый черно… — Заткни хайло, Крушина, — мужик, которого назвали Крушиной, мигом замолчал и поспешил слиться с общей массой жителей. — Господин чародей, я полагаю? Я — Эджвен, староста этой деревни. Вы, стал быть, здесь из-за заказа? — Естественно, — буркнул Деймос, а про себя добавил: «Стал бы я без дела слоняться по таким медвежьим углам», — так что у вас стряслось? Мужчина жестом попросил кружку и сел напротив гостя. Смотреть прямо на мага он избегал, но тому было не привыкать: мало где в Рандалле чародеев жаловали, разве что ситуация была совсем уж плачевная. — Началось все, господин чародей, с того, что в деревне полег скот. Но не от болезни или старости. На каждом трупе нашли мы небольшой укус, ровно там, где круп начинается. Ну, стал быть, погоревали и зажили как прежде. А спустя месяц то же произошло с дочкой Крушины, кузнеца нашего. Девочка чудом осталась жива: что-то спугнуло тварь, пока та кровопийствовала. Мужу Хельги повезло меньше — это, стал быть, первый труп, после которого издохли еще четверо: воришка Фолька, охотник Пьер с братом, последним был Экке — мельник с соседней деревни, муку нам доставляет. Экке умер двадцать дней назад, с тех пор не происходило ничего подозрительного. Тварь, кажется, насытилась, но я опасаюсь, что это ненадолго, как было со скотом. На телах людей также были отметины, только не одна или две, как на скотине, а по шесть, а то и десять в разных местах. — Это все Дэмьен! Дэмьен, колдовская погань, который вздумал эльфовы могилы разрыть! — крикнул кто-то из крестьян и его тут же поддержала дородная женщина в цветастом платке: — Ага, все мы помним, как говорил этот бес! Что де кладбище древнее нашел в глуши, и побрякушки там ценные. Вот и пало на нас проклятье, а он-то поди как свой не помер, сбежал с нахапанным! — Тьфу, бесовщина! — первый мужик сплюнул под ноги, но внезапно из толпы вышла женщина с выразительным лицом и отвесила ему такую пощечину, что Деймос даже встрепенулся. Однако зачинщица уже выбежала прочь. Староста лишь покачал головой и пояснил, ловя взгляд мага: — Действительно, самая правдоподобная версия нашего горя, стал быть, связана со смертью местного травника Дэмьена с полгода назад. Он, как говорят, нашел в лесу эльфское кладбище, нетронутое, с богатыми надгробиями. Ну и захотел легких денег парень. Да только когда он туда воротился с мешком для добычи, так и сгинул без следа. А потом такая буря разразилась, что половину леса разметало, даже пеньков не осталось. С того дня все Дэмьена в чернокнижье обвинять стали, как про могилы узнали. Ошка, что выбежала сейчас — сестра его, страсть как убивалась по брату, и в россказни не верит. Говорит, мол, брат ее не виноват, и что мы сами беду накликали, когда не пошли его искать. Да только в такую грозу мы бы там только смерть нашли! Потому и не пошли. А на следующий день никакого кладбища Пьер не увидал. Сказал, что завалило бурей, да и немудрено. Они с братом лес знали, как свои собственные хаты, так что никто уж не стал туда ходить понапрасну, кроме Ошки. Она все ищет, бедняжка, совсем головой повредилась. Ходит сама не своя… Крестьяне зашептались с удвоенной силой. Деймос так и сидел, не отрывая глаз от двери, медленно поглаживая подвеску с небольшим красным камнем на груди. — Ну так что, господин чародей, поможете нам? В наших же краях редко-редко кто бывает из тех, кому по плечу с нечистью справится. — Естественно, будь тут кто-то еще, вы бы меня и на порог не пустили, — не преминул зло усмехнуться Деймос, резко переводя взгляд и наблюдая, как Эджвен инстинктивно отвел свой. — Ну что вы, господин… Мы просто… — Не важно. Ты ведь не соврал, «господин» староста? Двадцать золотых за эту вашу тварь? — Так и есть, — Эджвен, справившись с собой, прямо взглянул на Деймоса и снял с пояса кошель, демонстрируя, что вполне способен заплатить эту солидную для деревенского старосты сумму. — Я берусь. Но скажите своим людям, чтобы не путались под ногами и на любые вопросы отвечали правду. Эджвен слегка помрачнел, но кивнул. Деймос не внушал абсолютно никакого доверия, но выбора у старосты Сосновки и правда не было.***
Черные волосы, неряшливо собранные в хвост, растрепало порывом холодного ветра. Маг сдул прядь с лица и закрыл глаза, сосредоточившись на энергетике воздушных потоков Сосновки. Ничего. Вообще. Ноль, пустота. В этой деревне даже призраков не водилось, чтобы расспросить, не считая свежих покойников, но те еще были в «цикле», так что толку мало. А значит оставалось только самое ненавистное, грязное и тяжелое: разговоры с живыми людьми. Раздраженно запахнув мантию поплотнее, Деймос распустил волосы так, чтобы черный каскад с правой стороны закрыл печать. В конце концов, запугивания он прибережет напоследок. Начать расследование маг решил с Ошки. Он ни секунды не сомневался в причастности ее брата к случившемуся, однако… Эльфское кладбище? В этом-то захолустье? Учась в Нааштаре у своего второго и последнего в коротком списке учителя, Деймос не раз видел старые карты Эргона. Некоторые из них были сделаны до исхода, когда остров семи Лун был частью Грайворога. Другие датировались третьей войной, имелись и ветхие наброски единого континента. Но ни в одном варианте маг не мог припомнить, чтобы эльфы, какими бы ни были, селились так близко к Глессеру. Наоборот, эта земля всегда принадлежала людям, да и не имела энергетической ценности для старейшин Фарер. Следовательно, россказни о богатом эльфском захоронении либо чушь, либо парень принял что-то другое за некрополь.***
— Ты! Убирайся от моего дома! — не успел маг занести худую руку, чтобы постучаться в уединенную хату на окраине Сосновки, как увиденная им ранее женщина распахнула окно и выразила явное нежелание сотрудничать. — Слышать ничего не желаю о том, что братец может быть причиной всему. И плевала я на то, что тебе наобещал Эдж. Деймос глубоко вздохнул и натянул на лицо самое сочувствующее выражение, на которое был способен. — Я и не планировал ничего подобного говорить о вашем брате… — Так я и поверила. Ты-то в отличие от Дэмьена самый настоящий маг, а значит лжец и душегуб! А братец мой был не такой, он был…! — Я знаю. Женщина замерла, сжимая в руках серые, выцветшие занавески, а Деймос решил дожать. — Вы сами сказали, я — чародей. Если бы ваш брат был… из наших, я бы почувствовал присутствие магии в доме даже через сто лет. — Правда? — серые глаза Ошки округлились, а худое, грубое лицо будто чуть оттаяло. — Конечно. Так что не волнуйтесь, я не стану валить всю вину на Дэмьена. Но мне нужно понять, на что он наткнулся в лесу. Когда я найду это, то объясню всем в Сосновке, что вашего брата очернила дурная молва. Как ни крути, но моего слова они послушаются, ведь я… Душегуб. Так что после никто больше не будет напрасно обвинять вашего брата. Маг и не думал держать слово, наоборот: скорее всего правда, которую он выяснит, докажет ровно противоположное. Из того, что прикинул пока Деймос, выходило вот что: Дэмьен в лесу наткнулся на что-то, что принял за эльфский некрополь. После чего потревожил либо древний склеп, либо какой-то другой артефакт, который призывал стража места. Обычно стражами древностей были низшие упыри, что отлично подходило манере убийства селян. Но женщина перед ним должна была доверять магу, поэтому голос Деймоса сделался почти что ласковым. — Я здесь для того, чтобы помочь узнать правду. Вы ведь сами знаете, — мурлыкнул он, улыбаясь, — Дэмьен здесь не при чем. Нам осталось только найти доказательства. А в этом я с радостью помогу вам. Милая девушка, расскажите же мне, что говорил ваш брат о своей находке, описывал ли место? Ошку явно никто и никогда не звал милой девушкой, так как взгляд ее переменился буквально сразу же. Она поспешно отошла от окна, завозилась у двери и, наконец, распахнула ее перед магом. На пороге предстала складная, но уже немолодая женщина, не лишенная некоего очарования, но и не красавица. Деймос не изменился в лице, лишь напустил во взгляд еще больше меда. — Я… Хорошо! Я вижу, что ты мне веришь, маг! Никто из них не верит, но ты… Пусть все твердят, что вы, чародеи — сплошь обманщики и убивцы, но ты не похож на плохого человека. Я расскажу! Деймос нежно улыбнулся, проходя в дом и незаметно закрывая за собой дверь на щеколду. — О да, сестрица, ты расскажешь. Все, что я захочу узнать.***
Из дома Ошки маг вышел в приподнятом настроении, отирая кровь с рук подолом мантии. Нет, решения он не нашел, о твари больше не узнал, но кое-что выяснить все же получилось. Не без помощи хозяйки хаты, точнее, ее крови. — Этого точно хватит? — из окна выглянула Ошка, доматывая лоскут ткани вокруг ладони. — Конечно. Кровь приведет к крови. Дальше я разберусь сам. Деймос коротко кивнул обеспокоенной женщине и пошел по одному ему ведомому следу в самую чащу. — Эй! Вы б, это, лесничего взяли! Там же волки! Но маг лишь махнул рукой на прощание, скрываясь в листве кустарников. Лесничий, хах. Обузу с собой тащить не было никакой нужды, разве что приманку для твари сделать, но никто в деревне не успел выбесить Деймоса настолько, чтобы пустить на мясо. Вероятно, общение с крестьянами сносилось куда легче на контрасте с предыдущими неделями пути, в ходе которого выбешивали Деймоса на регулярной основе с завидным упрямством и обстоятельностью. Винсент, чтоб он говном давился всю жизнь, Найтгард путешествовал рядом всего ничего, но впечатление произвел неизгладимое. Даже неизгадимое. Отделаться от него, его жадности, принципов, упрямства и слепого человеколюбия было слаще любой награды, дороже всего золота мира, это было… Волшебно. Деймос был магом по профессии, но такое чудо могла подарить ему только судьба. И все же, как бы Деймосу не хотелось поскорее выкинуть из головы Винсента с его тупыми привычками и скверным характером, почему-то мыслями он частенько возвращался в то время, к их идиотским перепалкам и бессмысленным спорам. Это было ужасно, отвратительно, нелепо до зубного скрежета. Но это было, и, если честно, маг немного скучал по возможности направить компаньона в пешее путешествие по половым органам всех известных ему существ. От подобных умозаключений захотелось выть. Несчастная ветка дикой ежевики была буквально втоптана в мшистый лесной ковер, олицетворяя в конкретный момент одну ужасно бесячую рожу. Деймосу и одному было хорошо, даже прекрасно. Просто охуенно, если честно! На самом деле, он никогда не был один по-настоящему, но голос притих после инцидента с погостом, а потому от навязчивых собеседников можно было полноценно отдохнуть. Чаща тем временем становилась все гуще, лучи солнца практически полностью скрывала плотная крона хвойников, а пение птиц и шорохи леса слышались все отчетливее. Деймос остановился, вдохнув полной грудью. Хорошо. Можно больше не прятаться. Собрав волосы в привычный небрежный хвост, он зафиксировал длинные рукава мантии с помощью ремешков и достал из поясной сумки несколько мешочков. Заклинания крови были не такими сложными, но только для тех, кто нормально обучался в академии. Для Деймоса же это было очередной головной болью, но все прошло довольно гладко. Порошок, подкинутый из первого мешочка завис в воздухе, словно паря на невидимом потоке ветра. Содержимое второго маг растер между ладоней и прочел короткое заклинание поиска. Пыль в воздухе слегка засветилась, крутанулась в небольшом вихре и по крупицам начала выстраивать искрящийся путь на юг. Интересно. Значит в этом направлении некогда шел обладатель добытой магом крови — вот только был ли это Дэмьен или Ошка, бросившаяся искать брата? Но лучшего следа у Деймоса не было. Спустя пару часов ходьбы, содержимое мешочка с путевым порошком практически закончилось, отчего маг всерьез заволновался. Остаться в глухом лесу, так и не найдя ни одной подсказки не хотелось совершенно. Однако уже на следующем повороте меж плотных деревьев забрезжил свет. Деймос поспешил вперед и вскоре оказался на опушке, которая явно образовалась не сама собой. Повсюду лежали частично покрытые мхом обломки сосен, земля вздыбилась неровными кучами. Место, откуда пришла буря. Однако никаких могил, эльфских или нет, Деймос не заметил. Просто поляна с поваленными деревьями. Подкинутый в очередной раз порошок замер и осел на ее середине. Сомнений не осталось, именно здесь травник Дэмьен окончил свою неприглядную жизнь, и декорации буквально кричали, что случилось это неординарным образом. Деймос подошел к центру поляны, протянул руку и закрыл глаза. Он сконцентрировался, отдаваясь чувствам, пальцы будто прощупывали одному ему видимые грани пространства, после чего удовлетворенно хмыкнул и резко выкрикнул пару фраз, вскидывая руку ладонью вверх. Поляну тотчас охватила дрожь, земля корчилась, выталкивая что-то наружу прямо к ногам мага. Сначала появились лохмотья, потом остатки плоти и кости. Не прошло и минуты, как у ног Деймоса лежал цельный скелет с витиеватым, заржавевшим медальоном, запавшим в грудную клетку. Дэмьен. Он и правда нашел его. Теперь осталось поболтать. Перетащив кости к ближайшему поваленному стволу, маг сел и развел под пальцами небольшой костерок. Пламя было магическим и плясало буквально в воздухе, но грело не хуже обычного. Нужно было дождаться сумерек — так уж вышло, что вся нечисть охотнее шла на контакт в темноте. Не даром все суеверия упоминали ночное время суток. Деймос оперся на руки и запрокинул голову, глядя в розовеющее закатное небо. В воздухе сильно пахло хвоей и сыростью, но мошек видно не было. Странно даже. Атмосфера была на редкость спокойной, и скелет у ног абсолютно этому не мешал. Маг привык иметь дело с трупами, костями и прочими некромами, так что в их компании ему было даже уютно. Вот только поговорить было не с кем. Обычно в это время он начинал свою тираду о том, как безрезультатно прошел день, и как Найтгард умудрился выбесить его на этот раз. Вот опять. В мыслях всплыл образ неровного шрама, пересекающего нос мужчины, коньячный цвет его волос, мазолистые руки, что подкидывали поленья в огонь. — Знаешь, он был просто отвратным поваром. Деймос не нашел занятия лучше, чем перемывать кости Винсента в компании других костей. — И, кажется, совершенно не мылся. Не то, чтобы от ублюдка сильно воняло, но все же! Это психологическое давление, — маг задумался, склоняя голову. Вспоминал. — Мне кажется, что он был… Из другого теста. Знаешь, богатенький сынок. По нему было видно, когда говорил с людьми — весь такой вежливый, учтивый, все должности и звания без труда угадывал по манере держаться и знал, как подать себя в лучшем свете. Нетипично для вояки и наемника. И еще… Его привычка приборы брать. Бокал. Стойка боевая не из тех, что выучишь в гильдиях, слишком уж изящная. Много чего. Он явно не родился в трущобах, не выгрызал место под солнцем зубами. Мне было даже любопытно, откуда такой выискался. Иногда ругался на Церском, а это непросто сделать без акцента, если не рос в тех местах. После войны многие барошки оказались у разбитого корыта, может он чей-то сынок, которого нищета вынудила найти работу. Деймос усмехнулся и поежился. Смеркалось. — Меня бесит, что я до сих пор о нем столько думаю. Как будто нет другой мороки, кроме как этот увалень. Да, можно сказать, что он дважды спас мне жизнь, но я его об этом, бля, не просил. Еще и плату требовал! А потом запел про то, что город-то он с людьми не бросит! Поди пошел с каждого плату за спасение требовать, как все закончилось. Тьфу. Ему, видите ли, «не хочется знать, что человек, подобный мне, останется разгуливать по свету». Если уж всех спасаешь, почему я оказался не в списке? И вообще, если бы не моя помощь, гнить этому идиоту в куче плоти с другими бедолагами. Он не меня спасал тогда, а свою шкуру, иначе не пожелал бы мне сдохнуть. Мы, вроде как, квиты. Устало оперев подбородок на ладонь, Деймос фыркнул. Он ненавидел быть кому-то обязанным. Тем боле таким скупердяям. — Начнем, что ли. А то уши твои, дружок, завянут, даже если их давно черви пожрали. Маг встал, заставляя пламя чуть сместиться к краю бревна. Он поднял обе руки над скелетом, прикрыв глаза, и начал читать заклинание, монотонно повторяя пару строк из раза в раз. Вскоре с кончиков длинных пальцев на кости начали опускаться зеленоватые нити, как бы сплетая давно истлевшую плоть заново. Через примерно полчаса, перед Деймосом лежал высокий парень с болезненной внешностью и темными волосами. Деймос почему-то не любил просто призывать души в голые кости. Это было… Неэтично, что ли. Кому приятно очухаться грудой рухляди? — Приказываю, открой глаза и исполни волю призвавшего тебя, дух. Деймос прокашлялся и сел обратно, глядя, как дрогнули веки трупа. Дэмьен медленно открыл глаза и осторожно пошевелился, смотря на свое тело со смесью шока и недоверия. — Я… Невозможно, я же… — Да-да, ты мертв. Все так, — маг поморщился и снова уместил подбородок на ладони, поигрывая крупным перстнем на безымянном пальце, — Заклинание продержится не больше получаса. Сразу о главном — мне нужна информация, что такого ты нашел в этой глуши, что теперь из леса твари прут? — Но как же… Как я… Деймос устало выдохнул. Так всегда. Они приходят на зов, и львиная доля времени уходит на то, чтобы переключится с «я же умер!» на что-то менее очевидное. — Что. Ты. Нашел. Приказываю ответить. — Я нашел… — взгляд юноши словно затуманился, заклинание велело ему исполнять приказы некроманта, и он послушно заговорил, — Эльфское кладбище… Я хотел… Достать денег, чтобы сестра… Не пошла за этого гада, Руперта… — Ага. Значит не сказочки. Интересно. Ты нашел могилы здесь? Как только приказ был исполнен, к духу вернулась воля, а значит и тема разговора тут же опять съехала. — Ошка! Сестрица моя, где она?! На деревню напали лютаки? Как моя… — В порядке твоя сестра. И Руперта, кем бы он ни был, она не упоминала. Ближе к делу. Где было захоронение? Говори. — Так ведь тут и было! Оно и сейчас тут, неужель не видите? Маг вопросительно вскинул бровь. Никаких могил он и правда не видел. А вот по лицу покойника мог точно сказать, что тот не лжет и, вероятно, видит что-то недоступное обычному взгляду. Но почему какой-то дохлый крестьяшка видит, а Деймос — нет? Что их отличает… Вспомнилась Ошка. Ее грубоватое лицо. Оно совершенно не было похоже на то, которое сейчас Деймос видел перед собой. Разве что глаза… И тут его осенило. Уши! Трижды съеденные уши Демьена были уж слишком короткими, как будто верхнюю часть еще в детстве оттяпали ножницами. — Ты полуэльф? Приказываю, отвечай мне. — Да, я родился от человеческой матери, но моим отцом был эльфский знахарь, что помогал врачевать мою сестренку. Ну конечно. Теперь картина прояснилась. И почему могильник видит только этот кретин, и почему в деревне к нему такое отношение было. Об этом не говорили вслух, но теперь стало ясно, что местные знали о происхождении Дэмьена, несмотря на то, что мать подрезала ему уши. Значит, здесь и правда эльфское кладбище, а это наводит на мысли о том, что страж у него необычный. — Ты ничего не трогал? Тьфу. Точнее, что ты трогал перед тем, как умер? — Я… Там был такой красивый камень, весь черный, торчал из земли прямо. Как будто не рука его сделала, а сам появился, но острый весь, а вроде и гладкий. Я потянулся к нему, потом… Боль. Темнота. Я слышал голос, он говорил, что мое тело… Оно слишком повреждено, оно не подходит… Деймос хотел было перекинуть затекшую ногу, да так и замер, во всю таращась на юношу, чей облик уже начинал медленно рассеиваться. Черный обсидиановый пик. Воспоминания оглушили вспышкой, к горлу подкатил ком. — Моя сестра, передайте ей это! — пока его руки окончательно не рассыпались нитями, Дэмьен сорвал с груди тот самый ржавый медальон и протянул его магу. Деймос взял и на автомате кивнул, все еще не в силах выйти из оцепенения. — Тот обелиск… Это был черный камень, похожий на обсидиан? — Я травник, я не… смыс… лю… нях… Да… гладк… Разложение магии добралось до горла, и Дэмьен перестал издавать звуки, но по губам маг прочел слова, что боялся услышать больше всего. «Он зовет вас» Свечение охватило рушащееся тело, и в следующий миг на траву рухнула груда костей. Поляна погрузилась в безмолвие, а Деймос так и сидел на месте, белый, словно валяющийся череп.
