Diagnosis: Unknown

Утро началось слишком рано. Точнее — оно просто наступило, не дождавшись, пока Чонвон успеет заснуть. Окно в спальне было приоткрыто, и прохладный воздух тянул шторы внутрь, будто кто-то дышал в спину. За окном серел город — вялый, влажный, пропитанный запахом ночного дождя. Чонвон лежал на спине, глядя в потолок. На тумбочке — телефон, кружка с остывшим чаем и пачка обезболивающих, которые он иногда пил от мигрени, хотя знал, что это не помогает. Сон не приходил. В голове крутились кадры — бледная кожа, следы инъекций, глухие слова Джея: «Это не совпадение.» Он поднялся, прошёл на кухню. Кофеварка заурчала, выпуская короткий пар, как вздох. Пахло чем-то жжёным — наверное, остатками вчерашнего тоста. Он машинально налил себе кофе, сел за стол. Руки дрожали — не сильно, но достаточно, чтобы заметить. Не от усталости. От чего-то другого. В последнее время Чонвон стал чувствовать тревогу телом — не как мысль, а как пульс где-то под рёбрами, будто сердце отказывается верить, что всё под контролем. Он привык к смерти, но не к тому, что смерть начала напоминать закономерность. Телефон завибрировал. На экране — Рики. Чонвон выдохнул, поднял трубку. — Привет. — Ты не спал? — голос Рики был сиплый, будто он говорил после долгого крика. — А ты? — Я вообще не закрывал глаза, — короткий смешок, нервный. — Я… я видел его вчера. Понимаешь? Ёнджэ. Мы репетировали. Он смеялся. — Рики... — Он говорил, что поедет домой на такси, что у него есть идеи для новых танцев. — Голос дрогнул. — А потом я вижу это. Все это… Кровь. Как вы с Сону живёте с этим? Тот закрыл глаза, провёл рукой по лицу. — Мне жаль. — Не говори «мне жаль». Я не хочу, чтобы ты говорил это, — резко ответил Рики, потом сразу осёкся. — Извини. Просто... ты ведь его видел, да? В морге. — Видел. — Скажи, — тишина повисла между ними, — он... выглядел... нормально? Чонвон не ответил сразу. Он вспомнил тело — холодное, аккуратное, почти чистое. Слишком чистое. — Да, — наконец сказал он. — Спокойным. Рики коротко выдохнул, как будто сдерживал рыдание. — Он был хорошим, знаешь? Не пафосно, не «все были хорошими». Просто… он жил, как будто боялся не успеть. — Я знаю. — А теперь все эти новости, и ты, наверное, должен писать отчёты, бумаги, а я... я даже не знаю, куда себя деть. — Не надо ничего делать, — тихо сказал Чонвон. — Просто побудь с собой. Я знаю, что тебя позвали на допрос. Держись там. — А ты? — А я… пойду на работу. — После дневной в ночь? — У нас нет «после», Рики. У нас — «до следующей». Он попытался улыбнуться, но голос дрогнул. На том конце повисла тишина, только редкие вдохи Рики. — Спасибо, что ответил, — сказал он наконец. — Я просто не знал, кому позвонить. — Звони, когда нужно. — Ты звучишь уставшим. — Я и есть уставший. — Береги себя, ладно? — и после короткой паузы, почти шёпотом: — Не делай вид, что всё нормально, если не нормально. Связь оборвалась. Чонвон долго смотрел на экран телефона, пока тот не погас. Кофе остыл. На столе образовалось мокрое кольцо от чашки, и он почему-то провёл по нему пальцем, как будто пытался стереть не пятно, а саму пустоту, что повисла внутри. Он встал, пошёл в ванную. В зеркале — уставшее лицо, синяки под глазами, блеклая кожа. «Ты выглядишь, как труп на своих же столах»,— мелькнула мысль, и от собственного сарказма стало мерзко. Он включил воду, умывался долго, словно надеялся смыть что-то большее, чем сонливость. Потом оделся — быстро, машинально: тёмная рубашка, пальто, ключи. Выходя из квартиры, на секунду остановился у двери. Обычно он не прислушивался к тишине, но сегодня она звучала странно — будто кто-то стоял по ту сторону. Он шагнул в коридор, оглянулся. Всё как всегда: закрытая дверь, запах соседского кофе, утренние шаги сверху. Но сердце билось чаще, чем следовало. «Сону бы сказал, что я просто параноик. Может быть, так и есть.» Он спустился вниз. На улице — серое утро, липкий воздух. Двор ещё пуст, только пара машин у ворот. Когда он проходил мимо своего авто, заметил: на капоте — тонкая полоса пыли, проведённая пальцем. Одна линия. Чёткая, прямая. Он остановился, глядя на неё, будто на след. И не смог понять — оставили её дети, ветер или кто-то, кто хотел, чтобы он увидел. Телефон в кармане коротко завибрировал — уведомление от Джея: «Позвони, когда будешь на месте.» Чонвон посмотрел на экран, потом — на пустой двор. И впервые за долгое время почувствовал, что хочет не на работу, не домой, не к людям — а просто исчезнуть хотя бы на день. Но вместо этого открыл дверь машины, сел, включил зажигание. Мотор загудел. И в этом звуке, в этом ровном гуле он услышал не успокоение — а ту же тревогу, что теперь жила где-то под кожей, как инородное тело, которое не удалить скальпелем. Больница утром выглядела как после бессонной ночи: коридоры ещё пахли хлоркой, а свет от ламп резал глаза, будто наказывал за недосып. Чонвон вошёл через боковой вход — карточка, короткий звуковой сигнал, щелчок замка. Всё как обычно. Но ощущение — нет. Он остановился у стойки дежурных, где Сону с кружкой кофе листал записи. — Доброе утро, — пробормотал Чонвон. — Если это «утро», то я хочу обратно в ночь, — зевнул Сону. — Ты что здесь делаешь? Твоя смена только вечером. — Хотел кое-что проверить. Сону поднял бровь. — Ещё по тому парню? Ёнджэ? — Да. Сону кивнул, чуть посерьёзнел. — Ладно. Только не затягивай, старшая нервная сегодня. Чонвон кивнул и направился вниз, в морг. Шаги отдавались гулко. С каждым пролётом воздух становился холоднее, плотнее. Он заметил, что свет в коридоре у секции морга уже горит. Обычно его выключают после ночной. Ян нахмурился. Дверь была прикрыта, не заперта. Он толкнул её плечом. Внутри — тишина. Белый свет. Запах дезинфекции. Всё на своих местах. Почти. Стол, на котором лежало тело Ёнджэ, был пуст. Тело убрали ночью — он это знал. Но не знал, что кто-то уже приходил после него. Папка с его протоколом лежала не там, где он её оставил. Он всегда ставил документы ровно — по краю стола. А теперь угол торчал, словно кто-то листал, неаккуратно вернул. Чонвон подошёл ближе, открыл. Страницы перелистаны. Несколько — в обратном порядке. На одной — следы пальцев, свежие, жирные, будто человек держал руки в перчатках, а потом снял. В этот момент дверь морга открылась. — О, ты уже тут, — сказал Сону, заглянув внутрь. В руке — папка. — Искал тебя. — Что это? — Запрос от отдела Джея. Ему нужны копии заключений по телу Ёнджэ. Чонвон взял листы, пролистал. Почерк Хисына. Дата — сегодняшняя. — Когда поступил запрос? — Час назад, по внутренней почте. — Час? — Чонвон нахмурился. — Никто не приходил? — Нет. Я был на посту. — Значит, через кого-то другого. Сону пожал плечами: — Может, кто-то из патологоанатомов. — Они ушли до меня. Они обменялись взглядами. У Сону на лице мелькнуло недоумение, но он махнул рукой. — Может, просто не отметили. Ты же знаешь, у нас с журналом всё время бардак. Чонвон не ответил. Внутри у него всё сжалось, будто что-то холодное задело изнутри. — Спасибо, — сказал он наконец. — Я сам отдам бумаги. Когда Сону ушёл, он снова посмотрел на стол. На металлической поверхности — едва заметное пятно, будто от воды, в форме ладони. Он провёл пальцем. Влажно. Кто-то был здесь. Совсем недавно. Он поднял взгляд — и заметил камеру под потолком. Старенькая, из тех, что периодически выключаются, потому что экономят питание. Именно сегодня маленький красный индикатор не горел. Он достал телефон, открыл контакты. Джей. Палец завис над экраном, но он не нажал. Не сейчас. Сначала — убедиться. Он подошёл к холодильнику для тел, проверил табличку: «Ёнджэ / выдан на судебно-медицинскую экспертизу. Время: 02:47.» Чонвон отпрянул. В это время он спал дома. — Чёрт... Сердце билось слишком быстро. Он опёрся рукой о металлический стол, глубоко вдохнул. Холод пробрался под кожу. Если тело вывезли ночью — кто дал разрешение? И кто знал, что я собирался его проверить утром? Он закрыл глаза, попытался собраться. Но тревога не унималась — она уже не просто ощущалась. Она дышала рядом. В этот момент телефон снова завибрировал. Джей. Он ответил сразу. — Ты где? — спросил Джей. Голос — резкий, напряжённый. — В морге. — Почему не позвонил? — Собирался. У нас… — он замялся. — Тело Ёнджэ вывезли ночью. Без моего уведомления. Хотя Минхо всегда пишет мне об этом. — Что? — И кто-то был здесь. Папки тронуты, камера не работает. На другом конце — короткая пауза. — Не уходи. Я еду. — Джей, это, может, просто недоразумение... И у тебя допрос Рики. — Не уходи. Допрос перенесу на завтра, — повторил он. Чонвон вздохнул, кивнул, хотя знал, что тот не видит. Он сел на скамью у стены, сцепив пальцы. Холодное освещение придавало всему стерильную нереальность. Он смотрел на пустой стол и думал: «если кто-то действительно забрал тело ночью — значит, он знал, что я его ищу.» Тревога больше не была абстрактной. Она стала чем-то живым. В коридоре за стеной хлопнула дверь. Чонвон вздрогнул. Прислушался. Шаги — ровные, тяжёлые, удаляющиеся. И всё равно — не покидало ощущение, что где-то, в соседнем отсеке, кто-то ещё стоит. Слушает. Двери морга открылись с характерным шипением — воздух из коридора ворвался внутрь, пахнущий дождём и холодным асфальтом. Джей появился без предупреждения. Куртка тёмная, мокрая, ворот поднят, капли скатываются по рукавам. Он будто принёс с улицы другой воздух — напряжённый, плотный, пахнущий грозой. Чонвон поднялся со скамьи. — Быстро ты, — тихо сказал он. — Я был недалеко, — ответил Джей. — Что у нас? — Он подошёл к столу, мельком глянул на пустое место. — Тело точно вывезли? — Да. По документам — в 2:47. Без подписи дежурного, без уведомления отдела. Джей склонился над журналом, листая страницы. Пальцы двигались быстро, почти нервно. — Значит, кто-то подделал отметку или имел доступ к пропуску. — И знал, что я собираюсь прийти утром, — добавил Чонвон. Джей поднял взгляд. — Думаешь, это не совпадение? — Думаю, совпадений в этой истории уже слишком много. Он говорил спокойно, но голос дрожал. Не от страха — от внутреннего напряжения, которое он не мог рационализировать, как обычно. Джей это заметил. — С тобой всё в порядке? — Не совсем. — Чонвон опёрся спиной о стену, глядя в пол. — Не люблю, когда что-то выходит из-под контроля. И я не спал практически. — Добро пожаловать в мою жизнь. Слова прозвучали сухо, но не злым тоном. Скорее — уставшим. Между ними повисла пауза. Свет люминесцентных ламп отражался в металлических поверхностях, делая их лица бледнее, чем обычно. — Поехали, — сказал Джей наконец. — Куда? — К тебе. Не хочу, чтобы ты оставался здесь один. — Джей… — Не спорь. Ты сказал, кто-то был здесь. Значит, этот «кто-то» знал, где искать. И, если правильно понимаю, Сону сказал, что смена у тебя ночная сегодня. Чонвон хотел возразить, но взгляд Джея не позволил. Там не было ни угрозы, ни приказа — только упрямство, за которым стояло беспокойство, слишком явное для человека, привыкшего всё прятать. Они вышли вместе. У ворот больницы воздух был свежий, после дождя. Асфальт блестел, как натянутая плёнка, а издалека доносился гул утреннего города. Джей открыл дверцу своей машины. — Садись, — сказал просто. Чонвон усмехнулся. — Знаешь, пару месяцев назад ты бы скорее переехал меня, чем предложил подвезти. — Времена меняются. — Быстро, — отметил он, садясь в салон. Джей завёл двигатель. Машина плавно тронулась. Несколько минут ехали молча. — Ты ведь не обязан был приезжать, — сказал Чонвон, глядя в окно. — Мог просто отправить запрос. — А потом получить ещё одно «тело, вывезенное ночью»? Нет, спасибо. Он говорил ровно, но в этой ровности слышался металл. Чонвон посмотрел на него — профиль строгий, напряжённый, губы сжаты, пальцы сжимают руль слишком сильно. — Ты боишься, — сказал он вдруг. Джей повернул голову. — Что? — Не за себя. За дело. За то, что правда окажется ближе, чем ты хочешь. — Я не боюсь, — резко ответил Джей. — Тогда почему ты так держишься за руль, будто он единственное, что тебя удерживает? Джей молчал. Только дыхание чуть сбилось. Потом коротко выдохнул: — Я просто не хочу, чтобы всё это повторилось. — Что — «это»? — Ошибка. — Он сжал челюсть. — Когда доверяешь не тем. Чонвон хотел спросить, кому, но промолчал. Он почувствовал, как напряжение в машине стало почти ощутимым — как электричество перед разрядом. — Может, не всё доверие — ошибка, — тихо сказал он. Джей посмотрел на него краем глаза. — Ты так говоришь, будто у тебя есть доказательства. — Нет. Но есть инстинкт. — Врачи верят инстинктам? — Когда они спасают жизни — да. Джей чуть усмехнулся. — Мы с тобой из разных миров. — Знаю, — ответил Чонвон. — И всё равно едем в одной машине. Он сказал это легко, но с подтекстом — между шуткой и правдой. Джей промолчал, но угол его рта едва заметно дрогнул. Они свернули к мосту. Вода под ними отражала уличные фонари, превращая их в дрожащие золотые нити. Чонвон смотрел вперёд. В груди по-прежнему жила тревога, но теперь в ней появилось странное спокойствие — будто рядом с Джеем можно было позволить себе быть напуганным. Когда машина остановилась у его дома, он не спешил выходить. — Спасибо, — тихо сказал он. — Позвони, если что-то вспомнишь. — А если просто не смогу уснуть? Джей посмотрел на него — впервые не как полицейский на свидетеля, а как человек на человека. — Тогда всё равно позвони. Чонвон улыбнулся устало, почти печально. — Раньше ты терпеть меня не мог. — А теперь мы видимся пару раз в день, — ответил Джей. — Странная статистика. — Может, совпадение? — В этом деле я в совпадения больше не верю. Он уехал, а Чонвон ещё долго стоял у ворот, глядя на уходящие фары. Дождь снова начал моросить — мелкий, как пепел. И вдруг ему показалось, что кто-то наблюдает из-за угла, из темноты двора. Он резко обернулся. Пусто. Только мокрая тишина и шорох листьев. Но тревога не ушла. Она просто затаилась, как будто ждала следующего утра.

***

Вечер накрыл город грязно-синим светом. Офис отдела тяжких преступлений утопал в полумраке — только лампы на отдельных столах создавали островки тепла среди бумаги, кофе и усталости. Джей сидел у себя, не включая верхний свет. Монитор мерцал. На экране — отчёт, пришедший с судебно-медицинской экспертизы. Заголовок сухой: Дело №2074. Тело: Ёнджэ. Внизу — печать, подпись, дата. Он пролистывал страницы, сначала рассеянно, потом внимательнее. Чернила — ровные, машинные. Текст — нейтральный. Но не тот. Джей замер. В первой версии отчёта, которую утром отправил Чонвон, препарат, найденный в теле Ёнджэ, совпадал с тем, что обнаружили у Юджу. В этой — другое название. Другая концентрация. Другой результат. Он проверил вложения, метаданные. Создано сегодня, 18:42. Автор — неизвестен. Система внутреннего обмена не фиксирует источник. Джей снял очки, потер переносицу. Гул лампы в углу казался оглушающим. «Ошибки быть не может. Чонвон не перепутал бы препарат.» Он пролистал дальше, сравнивая строки. Даже оформление — другое. Шрифт, интервал, стиль подписи. Слишком чисто. Слишком официально. Как будто кто-то специально хотел, чтобы отчёт выглядел идеально. Он встал, прошёлся по кабинету. Снаружи, за мутным окном, город дышал огнями и дождём. Машины двигались, как поток сознания — бесконечно и однообразно. Телефон на столе загорелся: Хисын. — Нашёл что-то? — спросил Джей, не садясь. — Скорее наоборот. Я запросил копию отчёта из архива, а мне пришёл новый документ. С пометкой «Замена в связи с уточнением данных». — Кто уточнял? — Не указано. Джей молчал. — Джей, — голос Хисына стал тише, — ты ведь говорил, что утром был у Чонвона. Он отправил тебе первый отчёт лично? — Да. Прямо после вскрытия. — И ты уверен, что там было совпадение по препарату? — Абсолютно. Я его сам сверял. Хисын выдохнул. — Тогда кто-то переписал заключение. — Я это вижу, блять. — Джей прошёлся обратно к столу, уставившись на экран. — Вопрос в том, зачем. — Чтобы убрать связь между делами, — тихо сказал Хисын. — Чтобы никто не понял, что Ёнджэ и Юджу отравили одним и тем же веществом. — Или чтобы запутать нас, — добавил Джей. — Может, стоит поговорить с ним? — С Чонвоном? — Да. Узнать, отправлял ли он корректировку. Джей молчал дольше обычного. Потом сказал: — Не сегодня. — Почему? — Он выходит на смену. Пусть работает без нас. Хисын не стал спорить. — Ладно. Но если что — я на связи. Связь оборвалась. Джей остался стоять в тишине. На столе — два документа. Две правды. И между ними — кто-то, кто умеет подделывать не просто подписи, а саму ткань доверия. Он сел обратно, открыл старый файл, увеличил масштаб. Строка: «Токсическое вещество в следовых количествах обнаружено также в крови пациента Юджу». Эта фраза исчезла из новой версии. Будто её никогда не существовало. Он откинулся на спинку стула. Кто-то трогал отчёт. Кто-то имел доступ и к больнице, и к архиву. Кто-то знал, что Чонвон работал с этим телом. И вдруг, почти рефлекторно, его мысли ушли к нему. К Чонвону — как он стоял утром у стола, чуть дрожащие руки, усталые глаза. Как пытался не показывать тревогу. Как сказал: «Не люблю, когда всё выходит из-под контроля». Джей почувствовал, как внутри что-то нехорошо сжалось. Он не хотел сомневаться. Не в нём. Но сомнение уже было. Мелкое, липкое, неизбежное. Он поднялся, подошёл к окну. На парковке под зданием мелькнули проблесковые маячки полицейской машины — кто-то выезжал на вызов. Вдалеке, над городом, разрезал небо свет прожектора с крыши соседнего здания. Джей стоял, глядя на отражение своего лица в стекле. И сказал вслух, почти шёпотом: — Если ты не ошибся… значит, кто-то делает всё, чтобы это выглядело как твоя ошибка. Он повернулся к столу, схватил куртку, ключи. В груди — тяжёлое, тупое чувство. Не злость. Не страх. Что-то между. На часах — 21:14. У Чонвона только начинается смена. Джей направился к двери. Он не был уверен, зачем едет — чтобы спросить, или чтобы убедиться, что тот всё ещё на его стороне. Больница ночью всегда дышала иначе. Не как живое здание — как организм на грани выживания. Лампочки в коридоре горели неровно, воздух был густой, пропитанный антисептиками и кофе из автомата. Где-то далеко пищал монитор — тихо, настойчиво, будто сердце, которое не хочет останавливаться. Джей прошёл через приёмный покой, отметился у поста. Дежурная сестра подняла глаза, узнала, только кивнула. — Он в шестой, — сказала она. — Опять без отдыха, наш трудолюбивый маленький доктор Ян, но такой способный. Шестая палата светилась белым. За стеклом — Чонвон, в халате, маска спущена на подбородок, руки в перчатках. На кушетке — парень с перевязанным плечом, подросток лет семнадцати. Джей остановился в дверях. Не стал заходить. Смотрел. Чонвон говорил с пациентом спокойно, чуть мягче, чем нужно, — у него всегда так: даже в аду он находил тон, в котором слышалось "живи". Парень кивнул, встал, поблагодарил. Джей отошёл, чтобы не мешать. Когда пациент ушёл, Чонвон снял перчатки, выкинул в контейнер, выдохнул — устало, почти беззвучно. И только потом заметил Джея. — Опять ты, — сказал он, но без раздражения. — Уже боюсь, что ты появишься из-за любого угла. — Значит, эффект присутствия работает, — ответил Джей и вошёл. Чонвон усмехнулся, сел на край стола. — Что-то случилось? — Да. И нет. — Твоя любимая категория? Джей прислонился к стене, скрестив руки. — Я получил второй отчёт. По Ёнджэ. Чонвон нахмурился. — Второй? Я отправлял только один. — В этом и проблема. Новый пришёл сегодня вечером. С другими данными. — Какими? — Препарат. В отчёте — другое вещество. Тишина. Только из соседней палаты слышно, как кто-то зовёт медсестру. Чонвон откинулся, медленно потер лоб ладонью. — То есть кто-то... переписал мой отчёт? — Похоже на то. — И ты думаешь, что это связано с делом? — Думаю, что это попытка стереть связь между Ёнджэ и Юджу. Он говорил ровно, но взгляд оставался жёстким. Чонвон встретил его взгляд. — Ты хочешь сказать, что кто-то в больнице... — Или в отделе, — закончил Джей. — Кто-то, кто знает, что мы работаем вместе. — И зачем ему это? — Чтобы сбить меня с курса. Заставить поверить, что ты ошибся. Что нельзя тебе доверять. Чонвон молчал. Джей подошёл ближе. — Но я видел твой первый отчёт. Я помню цифры, концентрацию. Это не совпадение. — То есть ты думаешь, что подделка — часть чьей-то игры? — Да. И я не знаю, для чего она — чтобы скрыть улики или чтобы посеять сомнение. Он говорил спокойно, но под этой ровностью чувствовалось, как внутри всё сжимается. Как будто каждое слово он вынуждал из себя. — Знаешь, — сказал Чонвон после паузы, — я сегодня утром поймал себя на мысли, что впервые за долгое время мне страшно. Не за себя, не за пациента. Просто... будто кто-то рядом, и я не могу понять, кто. Джей опустил взгляд. — Может, ты не ошибаешься. — А может, ты просто проецируешь, — ответил Чонвон, пытаясь смягчить. — Ты живёшь среди подозрений, я — среди крови. Мы оба видим призраков там, где просто тени. — Это не тень, — жёстко сказал Джей. — Это кто-то, кто знает, что ты говорил со мной. Кто знал, что я был здесь утром. Чонвон замолчал. Его взгляд стал осторожным, внимательным. — И ты всё ещё мне веришь? — Если бы нет, — Джей сделал шаг ближе, — я бы не пришёл сюда. Он остановился почти вплотную. Между ними — запах спирта и кофе, гул лампы над головой. На лице Джея — усталость и злость, но под ней — страх, который он не хотел показывать. — Они хотят, чтобы я усомнился в тебе, — сказал он тише. — Потому что если я усомнюсь, всё посыплется. — А если я и правда ошибся? — почти шёпотом. — Тогда я всё равно разберусь. Но не позволю, чтобы тебе приписали то, чего ты не делал. Пауза. Джей впервые не смотрел прямо — будто боялся, что в этом взгляде он увидит отражение собственной тревоги. Чонвон тихо сказал: — Ты не обязан защищать меня. — Возможно, и нет, — ответил Джей. — Но я не могу иначе. Просто потому что мы много раз пересекались и знаем друг друга практически всю жизнь. Даже в университете каким-то образом пересекались, хоть и учились в разных. За окном капал дождь, в коридоре проехала каталка, отголоски шагов растворились. Всё остальное — замерло. И впервые за долгое время в их молчании не было холода. Только тяжесть понимания: мир вокруг становится всё опаснее, а единственное, на что можно опереться, — тот, кого проще всего потерять.

***

Джей сидел за столом в отделе, свет от монитора бросался на его лицо резкими полосами. Снаружи ночь глухо спала, и только редкий звук машины, проезжающей по мокрому асфальту, нарушал тишину. Он закинул голову на спинку кресла и сжал пальцы в кулаки. Каждая новая деталь по делу Ёнджэ была как маленькая дрожь под ногтями — ощущение, что мир вот-вот развалится. Он не мог позволить себе сомневаться, но сомнения уже сидели у него на плечах, тяжелые и липкие. Телефон тихо завибрировал. Хисын. — Джей, ты где? — спокойный голос, привычно ровный, как если бы мир не рушился за окном. — На рабочем месте, — выдохнул Джей. — Но мне похрен на рабочее место, Хисын. — Спокойно. Слушаю. — Я… — Джей замолчал, провёл рукой по лицу. — Я хочу выжать всё из себя. Мне всё это надоело! — Что? — Ёнджэ! — голос сорвался. — Всё вокруг него — как будто кто-то специально шёл по моей нервной системе. Кто-то забрал тело, переписал отчёт, спрятал данные, а я… я должен сидеть и верить, что всё нормально! Мне уже звонит начальство и требует что-то, а я тут постепенно старею с каждой новой уликой, которая все равно ведет в тупик. Хисын молчал. Джей продолжал, будто сорвал предохранитель: — Я не могу доверять ни одной бумаге! Каждая новая страница — ловушка, Хисын! Сначала я думал, что это совпадение. Потом понял — кто-то хочет, чтобы я сомневался в Чонвоне, чтобы я не видел правду, чтобы я поверил… поверил, что он мог ошибиться. — Джей… — И да, я злюсь, — выдохнул Джей, ударив кулаком по столу, так, что карандаши подпрыгнули. — Злюсь, потому что я не могу позволить себе ошибку. И каждый раз, когда я пытаюсь разобраться — кто-то вытаскивает меня из-под контроля. Я ненавижу это чувство! В комнате стало тихо. Хисын слушал, ровный и спокойный, словно тихая гавань среди шторма. — Хорошо, Джей. Я понял. Дыши. — Я дышу, — рыкнул Джей, — но оно внутри меня не отпускает! Не могу просто сидеть и смотреть, как кто-то играет с нами! — Тогда действуй, — тихо сказал Хисын. — Но контролируй себя. Джей глубоко вдохнул, тяжело выдохнул. Словно наконец позволил себе ощутить усталость, которая копилась неделями. — Спасибо, — сказал он наконец. — Просто… иногда хочется кричать в пустоту. — Кричи, Джей. — Голос Хисына был ровный, но поддерживающий. — Ты не один. И в этот момент телефон завибрировал снова. На экране — Чонвон. Джей замер. — Чонвон? — Джей, — тихо, но напряжённо сказал Чонвон. — Юджу… перевели. В другую клинику. Без предупреждения меня. Сердце Джея дернуло. — Что? Как? Почему? — Не знаю. Только что приехал. И препарат… он там тот же, что был у Ёнджэ, опять. Его кто-то снова пытался убить, но записи с камер нет, — глубокая пауза. — Мне пришлось вызывать срочную реакцию, чтобы убедиться, что он жив. Джей сжал телефон, ладони побелели. — Значит, они действительно… — он не договорил, мысли рвались, как стекло. — Они пытаются скрыть всё это. — Да. И нам нужно быть осторожными, Джей. Я не знаю, кто за этим стоит, но это не просто перепутанные документы. Это… — голос Чонвона замер, но тревога была ощутима в каждом слове, — кто-то знает, что мы работаем вместе. Джей закрыл глаза. — Я знаю. Я это чувствую уже несколько дней. — Значит, мы на одной волне, — сказал Чонвон тихо. — Но осторожность превыше всего. — Я буду, — коротко ответил Джей. Он открыл глаза, взглянул на пустой кабинет, на свет монитора, на ночь за окном. — Но черт возьми… это так трудно. — Я знаю, — ответил Чонвон. — И мы справимся. Джей сел обратно, выдохнул. Тяжесть немного спала, но тревога осталась. Она поселилась рядом, как незримый пассажир, с которым придётся ехать ещё долго. — Спасибо, что позвонил, — сказал Джей наконец. — И за Юджу, и за то, что держишь меня в курсе. Я узнаю, куда его перевели и почему. — Не за что, Джей, — тихо ответил Чонвон. Звонок оборвался. Джей посмотрел на телефон, потом на экран компьютера. Тьма за окном казалась гуще, чем обычно, но внутри была крошечная искра — понимание, что даже когда мир пытается вытолкнуть его в хаос, есть кто-то, кто рядом. И этого было достаточно, чтобы держаться.