Diagnosis: Unknown

В палате было тихо — только ровный писк аппаратов и редкое, ленивое шуршание простыни, когда Рики двигался. Свет был приглушён — Сону, сидевший у окна, специально приглушил лампу, чтобы не раздражать глаза Рики. На тумбочке стояла кружка с недопитым кофе и открытая упаковка леденцов. Запах антисептика вперемешку с чем-то сладким, почти домашним, делал атмосферу странно уютной — как будто больница на время притворилась местом, где не болит. — Если бы ты видел лицо медсестры, когда я сказал, что хочу танцевать прямо отсюда, — хрипло, но с усмешкой говорил Рики, поправляя подушку, — она чуть не вызвала психолога. — Не удивительно, — хмыкнул Сону. — После такого пациенты обычно сбегают из окна. — Ну, я бы сбежал, — ответил Рики, — но вы же тут сидите, караулите, как два охранника у холодильника с пивом. Сону фыркнул. — Если ты упадёшь, я снова буду тебя поднимать. А я уже говорил, что ты тяжёлый. — Это всё талант, — Рики широко улыбнулся и посмотрел на Чонвона. — Правда, доктор? Чонвон улыбнулся, но взгляд его скользнул к монитору. Сердечный ритм — ровный. Давление — в норме. Но каждый раз, когда Рики чуть неосторожно дёргал плечом или касался перевязанного бока, сердце самого Чонвона сжималось, будто кто-то внутри нажимал на болевую точку. — Правда, — ответил он тихо. — Но если ты снова попытаешься танцевать — я сам тебя привяжу к койке. Рики засмеялся, звонко и беззаботно, и даже Сону не удержался, покачал головой. На несколько минут всё стало просто. Легко. Как будто не существовало ни убийств, ни звонков с угрозами, ни Джея с его усталыми глазами и вечным запахом сигарет. Но потом Сону вдруг замер. Его смех оборвался, и экран телефона в его руках вспыхнул синим светом. Он нахмурился, пролистал вниз, а потом — резко посмотрел на Чонвона. — Чонвон… — голос прозвучал странно глухо. — Это… тебе лучше самому увидеть. Он протянул телефон. На экране — новостная лента. Заголовок жирными буквами: «Полиция объявила в розыск журналиста Шима Джейка. Возможная связь с делом о серийных убийствах спортсменов.» Под ним — размытая фотография Джейка, снятая где-то на конференции, и сухой текст: «По предварительным данным, Шим Джейк пропал вечером 12 ноября. Последнее местонахождение не установлено. Полиция комментариев не даёт.» Чонвона будто ударило током. Он не сразу понял, что сжимает телефон так сильно, что пальцы побелели. Кровь отхлынула от лица. — Что?.. — только и выдохнул он. — Что значит пропал?.. Рики откинулся на подушки, глаза расширились. — Это… это шутка? Он же… он же был с вами недавно… Сону опустил взгляд, сжав губы. — Новости редко шутят, — тихо сказал он. Чонвон стоял несколько секунд, не двигаясь, потом молча положил телефон обратно на подоконник. Слова казались ненужными. Воздух в палате стал густым, липким, как после разлитого эфира. — Я… выйду на минуту, — тихо сказал он. Он не стал брать ни куртку, ни телефон. Просто вышел — медленно, как будто боялся, что любое движение разрушит то хрупкое равновесие, которое удерживало его на ногах. В таком случае он просто упадет на пол и начнёт пробивать лбом плитку. А тогда уборщицам придется долго оттирать ее от крови, а в новостях напишут, что известный травматолог Сеула сошел с ума. Балкон больницы встретил его холодом и ветром. Ночь была мутная, затянутая низкими облаками, от которых отражался тусклый свет города. Где-то вдалеке мигала скорая — красное пятно на фоне серого неба. Чонвон достал из кармана халата помятую пачку сигарет. Руки дрожали, когда он чиркнул зажигалкой. Огонёк вспыхнул, осветив усталое лицо — глаза с тенью под веками, губы, сжимающие фильтр так, будто это единственное, за что он может держаться. Он затянулся. Глубоко. И выдохнул в темноту. Дым улетал в холодный воздух, растворяясь, как мысли. Последние месяцы проходили перед глазами, будто фильм, снятый на дрожащую камеру: кровь на перчатках, звонки с неизвестных номеров, смех Рики, голос Джея в трубке — сухой, резкий, но всегда чуть заботливый. Их вечные споры — о том, кого стоит спасать, кого — судить. А теперь Джей исчезает из новостей так же внезапно, как появился в его жизни — но оставляет после себя не пустоту, а странное, выматывающее чувство, будто кислород вдруг кончился. Он вспомнил их разговоры в коридоре — короткие, обрывистые, но настоящие. Как Джей впервые сказал «спасибо», как посмотрел на него без раздражения, просто по-человечески. И как в тот момент у Чонвона внутри всё сжалось, будто кто-то нажал на старую рану. Он втянул дым глубже. Почему ему всегда так мало? Даже когда Джей рядом, даже когда говорит не грубо — всё равно мало. Будто его держат под водой, и каждый глоток воздуха — уже за пределом позволенного. Дым снова поднялся в холод. Он хотел вернуться в палату, сказать Рики и Сону, что всё под контролем, что Джей точно найдёт Джейка, что всё будет хорошо. Но не мог сдвинуться. Он стоял, глядя в серую ночь, и думал, что, возможно, этот город действительно разучился различать живых и умирающих. И что где-то там, в темноте, Джей сейчас дышит тем же воздухом — просто на другом конце страха. Чонвон вернулся в палату — медленно, будто шел через густой туман. Сону сидел у кровати Рики, что-то тихо говорил ему, пытаясь отвлечь. Рики улыбался, но глаза оставались напряжёнными. Они оба посмотрели на Чонвона, когда дверь открылась. — Всё нормально? — спросил Сону. — Да, — ответил Чонвон. Голос его прозвучал ровно, почти без интонации. — Просто… нужно вернуться к работе. Он взял телефон с подоконника, проверил время — 23:47. — Я зайду позже. Если давление поднимется — сразу позови меня, ладно? Сону кивнул, но в его взгляде мелькнуло беспокойство. — Может, посидишь ещё пару минут? — Не могу, — Чонвон натянуто улыбнулся. — У меня ещё бумаги не подписаны. Рики приподнялся на локтях. — Эй, только не работай, когда твоя смена будет закончена, ясно? Ты выглядишь, будто неделю не спал. — Это потому что я и правда не спал, — сказал Чонвон, стараясь пошутить. — Отдыхайте, я рядом. Он вышел, не оборачиваясь. Дверь за ним мягко захлопнулась, и привычная больничная тишина вновь сомкнулась вокруг. В кабинете было темно, только настольная лампа разрезала полумрак жёлтым светом. На столе — стопки документов, отчёты, папки с пометками. Чонвон провёл ладонью по лицу, потом включил монитор и открыл медицинские протоколы. Пять тел. Пять почти одинаковых историй. — Юджу… Ёнджэ… Ынчэ… Сара… — тихо проговорил он имена, будто перечитывал молитву. Он открывал файлы один за другим, сверяя показатели. Пульс перед смертью, состояние крови, повреждения, анализы тканей. Всё повторялось с пугающей точностью. Одинаковое вещество. Одинаковая последовательность травм. Кто-то знал, что делает. Не просто убивал — исследовал. Чонвон провёл пальцем по строчкам, и вдруг заметил странное совпадение: в протоколах фигурировала подпись врача, которого он не знал. Имя — стёртое, расплывшееся в копиях, но инициалы знакомые. Он не успел обдумать это — телефон завибрировал. Экран вспыхнул: Неизвестный номер. Он замер. Несколько секунд просто смотрел на экран, потом медленно ответил. — Доктор Ян Чонвон, — сказал тихий, хрипловатый голос на другом конце. — Один из самых внимательных врачей, которых я встречал. Чонвон почувствовал, как по коже прошёл холод. — Кто это? — Ах, не нужно так настораживаться, доктор. Я давно вас «читаю». Ваши отчёты, ваши отчаянные попытки спасать тех, кто уже мёртв внутри. Удивительно, правда? Вы чините тела, но души не трогаете. — Если вы пациент, — холодно ответил Чонвон, — то обращайтесь через регистратуру. Собеседник коротко рассмеялся. — Пациент? Возможно. Но не совсем в вашем понимании. — Небольшая пауза. Потом — тихо, почти ласково. — Это я, доктор. Я тот, кого вы ищете. Сердце Чонвона сжалось. — Что? — Убийца, — просто сказал мужчина. — Или, если вам больше нравится, исполнитель. Потому что настоящий «автор» — не я. Мне поручено. Я руки, а не голова. Чонвон вцепился в край стола. — Где вы? Что вы сделали с Джейком? — А, журналистом? — голос слегка изменился, стал будто радостнее. — Да, он у нас. Жив, пока что. Очень жив. Только страдает. Мы ведь не любим лёгких смертей, верно? Чонвон перестал дышать. — Что вы имеете в виду? — Его бьют. Морят голодом. Мы уже начали готовить дозировку — небольшие инъекции. Совсем чуть-чуть, чтобы не умер, но не спал. Мы будем резать аккуратно, чтобы он успел осознать. Это ведь честно — чувствовать, как тело сдаётся. Вы должны понимать. Вы же врач. Чонвон закрыл глаза. В груди сжалось так сильно, что он едва не уронил трубку. — Зачем вы мне это говорите? — Потому что вы — часть этого, доктор Ян. Хотите вы того или нет. — Голос стал мягче, почти обволакивающий. — Видите ли, ваш друг Джей не рассказал вам одну важную вещь. — О чём вы? — О записке, — с удовольствием произнёс мужчина. — Вы ведь не знали? Записка, найденная рядом с пятью телами. Семь имён. Среди них — ваше. Чонвон открыл глаза, не сразу понимая услышанное. — Что… вы сказали?.. — Ваше имя, доктор. Ян Чонвон. Рядом с именами Джея, Сону, Хисына, Рики и других. — Он усмехнулся. — А Джей решил промолчать. Представляете? Как заботливо. Не хотел вас тревожить. Молчание повисло между ними, густое, как дым. Чонвон едва слышно сказал: — Кто вы? — Тот, кто знает вас лично. И… знает, как вы думаете. У меня медицинское образование, доктор. Мы, можно сказать, коллеги. — Голос стал чуть громче, ближе. — Вы — хороший человек, Чонвон. Слишком хороший. А такие в этом мире долго не живут. — Если вы думаете, что я испугаюсь… — начал он, но собеседник перебил: — Я не хочу, чтобы вы боялись. Я хочу, чтобы вы понимали. Ваша роль в этом спектакле уже началась. — Короткая пауза. — А Джейка вы больше не услышите. Но можете успеть увидеть. Если будете внимательны. Связь оборвалась. В тишине остался только гул изнутри — сердце, стучащее в висках. Чонвон опустил телефон на стол. Пальцы дрожали. На мониторе всё ещё горел протокол с инициалами. Он посмотрел на экран — и вдруг понял, что не чувствует пальцев. Всё внутри будто обрушилось. Мир снова стал слишком узким, слишком тихим. И где-то в этом гробовом молчании звенела одна единственная мысль: «Если Джей действительно скрыл записку — значит, он знал, что Чонвон в списке. И всё это время просто ждал, пока станет поздно.» Холод резал кожу, когда Чонвон снова вышел на балкон, будто воздух сам превратился в стекло. Парень стоял, облокотившись о перила балкона, и смотрел в темноту — туда, где за больничным двором мерцали редкие огни. Сигарета догорала между пальцами, оставляя на кончиках едва заметный запах горечи. Он не чувствовал пальцев. Не чувствовал ног. Только пустоту внутри — и странное, тупое дрожание, идущее откуда-то из живота. Голод. Он не ел… Сколько? Да и раньше ел так, будто просто выполнял формальность — несколько ложек риса, глоток воды, бесконечный кофе. Теперь тело уже откровенно сдавалось: тошнота, головокружение, слабость. Он знал, что потерял вес — каждый раз, когда смотрел в зеркало, видел не себя, а обесцвеченную тень: впалые щёки, синяки под глазами, исчерченные тонкие губы. Но сейчас ему было всё равно. «Он жив… пока.» «Джейк жив. И где-то там, его бьют, морят, колют…» Эта мысль вертелась в голове, как нож в ране. Чонвон хотел закричать, но не мог — внутри будто стояла плотная глухая стена. Он затянулся в последний раз, бросил окурок вниз и остался стоять, глядя, как тот тает в снегу. За спиной тихо щёлкнула дверь. Он даже не обернулся, пока не услышал быстрые шаги и тяжелое дыхание. — Ты издеваешься?! — раздался голос Джея. Чонвон резко повернулся. Джей стоял в дверях — взъерошенный, с красным лицом, на щеках капли пота. В руках — телефон Чонвона. — Я тебя полчаса ищу! — выдохнул он, подходя ближе. — Зачем ты оставил телефон в кабинете? Я чуть с ума не сошёл! — Тебе не нужно было искать, — спокойно сказал Чонвон. — Я просто вышел подышать. — Просто вышел? — голос Джея дрогнул. — После такого звонка ты просто выходишь и бросаешь телефон на столе? Ты хоть понимаешь, что… — Понимаю, — перебил Чонвон. — Прекрати. Джей нахмурился. — Что прекратить? — Делать вид, будто ты имеешь право меня отчитывать, — тихо сказал Чонвон. Тишина. Только ветер бил по перилам, шуршал тканью его халата. — Что ты несёшь? — спросил Джей глухо. — Ты не имеешь права, — повторил Чонвон, глядя прямо в глаза. — Ты скрываешь. Постоянно. И ещё осмеливаешься злиться, когда кто-то просто хочет отдышаться. — Я скрываю, потому что не могу рассказать тебе всё! — вспыхнул Джей. — Потому что каждое слово может стоить жизни! — Моей? — Чонвон прищурился. — Или твоей? Джей замер. — Я всё знаю, — сказал Чонвон тихо, почти шепотом. — Мне звонил он. Мужчина. Сказал, что ты не сказал мне про записку. Про имена. Про то, что я в этом списке. Лицо Джея побледнело. Он хотел что-то сказать — но слова застряли. — Значит, это правда, — произнёс Чонвон. — Ты действительно знал. — Я хотел уберечь тебя, — наконец выдавил Джей. — Если бы ты знал, ты бы бросился в это с головой, как всегда. Я думал, что выиграю время. — Время? — Чонвон горько усмехнулся. — Для чего, Джей? Для того, чтобы я умер, не успев понять почему? Ветер усилился, метнув между ними вихрь снежной пыли. На мгновение они оба замолчали — два силуэта на балконе, освещённые лишь бледным светом из коридора. — Ты не понимаешь, — тихо сказал Джей. — Там всё слишком глубоко. Это не просто убийства. Это система. Люди, которых ты даже не представляешь. Если бы я сказал — ты бы не поверил. — А теперь я поверю? — сорвался Чонвон. Голос дрогнул, в нём появилась боль, усталость, обида. — После того, как ты прятал от меня то, что касается моей жизни? Джей подошёл ближе, схватил его за руку. — Я просто не хотел, чтобы они добрались до тебя, слышишь? Чонвон выдернул руку. — Они уже добрались, Джей. — Он посмотрел в сторону — глаза были полны того самого холода, который не пробивает даже снег. — Сегодня. Через телефон. Через твоё молчание. Несколько секунд они стояли в тишине. Только дыхание — тяжёлое, рваное — заполняло пространство между ними. Джей прошептал: — Ты должен мне поверить. Чонвон посмотрел на него долго, будто впервые видел по-настоящему. — Знаешь, что самое страшное? — сказал он. — Я всё ещё хочу тебе верить. Даже после всего. Он прошёл мимо, толкнув дверь, и ушёл обратно в коридор. Джей остался стоять один, сжимая в руке телефон, который всё ещё был тёплым от пальцев Чонвона. На экране мигало новое уведомление: 1 новое голосовое сообщение. Он открыл — и услышал тот же хриплый голос, что недавно звонил Чонвону. «Ты опоздал, Джей. Он уже выбрал, кому верить. Теперь всё пойдёт по-другому.» А потом — тишина. Джей догнал Чонвона в конце пустого коридора. Тот шёл быстро, не оборачиваясь, руки в карманах халата, походка неровная, будто его тело уже давно работало на автомате. Свет в коридоре мигал, воздух пах антисептиком и холодным кофе. — Чонвон! — голос Джея отразился эхом от кафельных стен. Тот остановился, но не обернулся. — Не сейчас, Джей, — глухо сказал он. — Сейчас, — резко ответил Джей, шагнув ближе. — Мы закончим этот разговор. Чонвон тяжело выдохнул, обернулся. На лице — усталость, в глазах — ничего. Пустота, ровная и страшная. — Закончим? — переспросил он спокойно. — Ты уверен, что вообще что-то начинал? — Не начинай с этим тоном, — Джей стиснул кулаки. — Я приехал сюда, потому что получил информацию, что ты в опасности! Тот ублюдок звонил Сонхуну и сказал, что следующий будешь ты! — О, теперь ты волнуешься? — Чонвон усмехнулся, но это был не смех — просто звук, больше похожий на треск льда. — Интересно, с чего вдруг? — Потому что это серьёзно, Чонвон! — Джей почти крикнул. — Джейка уже ищут, все силы подключены. Я не могу терять ещё и тебя, ясно?! Чонвон поднял взгляд. В нём не было ни страха, ни благодарности — только выжженная, тихая усталость. — Ты не можешь терять меня? — повторил он. — А разве я хоть что-то для тебя значу? Джей застыл. — Что ты несёшь? Конечно, значишь, я же… — Нет, — перебил Чонвон. — Всю жизнь, Джей, ты меня ненавидел. — Он сделал шаг вперёд. — За то, что я смеюсь, когда вокруг кровь. За то, что я не ломаюсь, когда вижу смерть. За то, что я другой. Ты презирал меня, а теперь вдруг боишься потерять. Что поменялось? Джей отвёл взгляд. Его дыхание стало неровным, будто каждое слово Чонвона вонзалось в грудь. — Я тебя не знал, — наконец произнёс он. — Вот и всё. — Он поднял глаза, голос стал ниже. — Я не люблю шумных людей. Ты казался именно таким — громким, слишком живым для всего этого. Я ошибся. — Ошибся? — Чонвон горько усмехнулся. — Тебе слишком много кажется, Джей. Ты строишь версии, выводы, следствия… но самого главного ты не видишь. — И что же я не вижу? — тихо спросил Джей. — Людей, — ответил Чонвон просто. — Тех, кто рядом. Тишина повисла между ними, плотная, как стекло. Где-то далеко за стеной бипнул аппарат, кто-то закричал в коридоре — и снова стихло. Джей шагнул ближе, почти вплотную. — Я стараюсь, — сказал он, сдерживая злость и боль. — Каждый день, понимаешь? Стараюсь, чтобы никто не умер зря, чтобы хоть что-то оставалось правильным. Но я тоже человек, Чонвон. Я могу ошибаться. Я могу бояться. — Бояться? — Чонвон поднял глаза. — Ты боишься за меня? — Да. — Почему? Джей сжал губы, но не ответил. И тогда Чонвон рассмеялся — коротко, с надрывом, почти истерично. — Не ври. Ты не боишься за меня. Ты боишься, что если я исчезну, тебе станет хуже. Потому что я стал частью твоего проклятого уравнения, где всё должно быть под контролем. — Хватит! — Джей шагнул ещё ближе. — Не перекручивай! Я просто… — "Просто" что? — тихо. — Просто не хочешь признать, что тебе не всё равно? — Да, не всё равно! — выкрикнул Джей. — Чёрт возьми, я не знаю, почему, но не могу видеть, как ты себя уничтожаешь! Чонвон опустил глаза. На секунду всё стихло — только звук вентиляции и далёкий стук шагов. Он тихо сказал: — Я давно себя уничтожаю. Просто ты раньше не замечал. — Замечал, — Джей сказал это едва слышно. — Но думал, что тебе не нужна помощь. — А теперь? — Чонвон поднял взгляд, и в нём впервые промелькнула боль. — Теперь решил спасать? — Я не хочу, чтобы ты умер, — просто сказал Джей. Чонвон смотрел на него долго, потом усмехнулся — уже без злости, просто устало. — А я, наверное, уже мёртв, Джей. Просто ты пришёл слишком поздно. Он хотел уйти, но Джей схватил его за руку. И тогда Чонвон, резко, словно вырывая из себя что-то гнилое, выдохнул: — Знаешь, что самое смешное? — Он усмехнулся, но глаза блестели. — Я влюблён в тебя. Уже много лет. С самого университета. Джей замер. Ни дыхания, ни движения. — И всё это время я думал, что смогу просто быть рядом, терпеть, слушать твои холодные фразы, наблюдать, как ты уходишь, не сказав ни слова… — голос дрогнул. — Но я больше не могу. — Он выдернул руку, отступил. — Теперь можешь добавить это в свой отчёт, детектив Пак. Мотив, признание, как тебе угодно. Джей смотрел на него — растерянный, сломанный, с каким-то странным ужасом в глазах. — Чонвон… — Не надо, — перебил тот тихо. — Просто… не говори ничего. Он отвернулся и пошёл прочь, оставив Джея стоять в холодном больничном коридоре, где запах антисептика вдруг смешался с чем-то другим — чем-то, что невозможно описать. Потерей. Джей шел медленно, словно сквозь вязкий туман. Мысли метались, сталкивались, рассыпались — слова Чонвона крутились в голове, как занозы: «Ты меня всегда ненавидел… я влюблён в тебя… теперь можешь добавить это в свой отчёт…» Он не чувствовал ног. Каждый шаг отдавался глухим звоном в груди. Телефон завибрировал в руке. На экране — Хисын. Джей нажал «принять», даже не успев вдохнуть. — Джей? — голос Хисына был взволнованным, но собранным. — Мы нашли след машины, в которую посадили Джейка. Просмотрели камеры — похоже, его перевозили за город, на юг. Мы уже отследили Тэна. В его дом выехала группа. Он пытался скрыться, но камеры зафиксировали его на трассе. — Хорошо, — выдохнул Джей. — Держи меня в курсе. — Джей, ты в порядке? — насторожился Хисын. — У тебя голос... странный. Джей замолчал. Несколько секунд он просто стоял посреди пустого коридора, сжимая телефон так сильно, что побелели пальцы. Потом сказал тихо, будто сам себе: — Чонвон сказал, что влюблён в меня. На другом конце повисла тишина. Даже дыхание Хисына стало осторожным. — И… ты что ему ответил? — Ничего, — Джей провёл рукой по лицу. — А ещё узнал, что ему уже позвонили. Что он знает про записку. — Чёрт, — выдохнул Хисын. — Он знает, что его имя тоже в списке? — Да. И теперь он смотрит на меня так, будто я — ещё один предатель в его жизни. — Голос Джея стал хриплым. — Он прав. — Послушай, — тихо сказал Хисын, — не время для этого. Мы найдём Джейка, потом разберёшься с остальным. — Я знаю, — ответил Джей, но в голосе не было уверенности. Они ещё пару минут обменивались короткими фразами, и, когда звонок оборвался, тишина снова накрыла. Джей постоял у двери кабинета Чонвона, закрыл глаза — и вошёл. Чонвон сидел на диване, облокотившись на стену. Телефон был в руках, экран освещал его лицо бледным, почти мертвенным светом. Он даже не поднял глаз, когда Джей вошёл. Джей молча подошёл, закрыл дверь и повернул замок. Потом медленно подошёл ближе, сел рядом. Забрал телефон из рук Чонвона и положил на стол. — Нам нужно поговорить, — тихо сказал он. Чонвон не ответил. Только посмотрел в сторону — глаза потухшие, словно выжженные изнутри. — Не в этом тоне, — мягко добавил Джей. — Я не хочу ссориться. — А я не хочу слушать оправдания, — отозвался Чонвон, не глядя. — Это не оправдания. — Джей провёл рукой по лицу. — Я просто… не знал, как иначе. — Ты всегда «не знаешь как иначе», — усмехнулся Чонвон. — Это твоя любимая отговорка. Он говорил ровно, но под этой ровностью что-то звенело — сдержанная боль, злость, бессилие. — Я не хотел, чтобы ты оказался втянут в это, — сказал Джей. — Когда узнал про записку — сразу понял, что тебя они выбрали не случайно. Я боялся. — Боялся? — переспросил Чонвон. — И что? Промолчал? Прекрасная стратегия, Джей. — Я стараюсь, как могу! — вспыхнул тот. — Джейка ищут, Тэна почти поймали, я приехал сюда, потому что испугался за тебя, а ты… Чонвон нервно засмеялся. Глухо, почти без воздуха. — Ты боишься за меня? Правда? — Он повернулся к нему, глаза блестели, голос дрожал. — А разве я хоть что-то для тебя значу? Ты же сам сказал, что не любишь таких, как я. Шумных. Живых. Слишком чувствительных для твоего серого мира. — Я сказал, что не понимал тебя! — Джей почти крикнул. — Я не знал, какой ты на самом деле. — И теперь знаешь? — Чонвон горько усмехнулся. — Теперь тебе стало легче? — Нет, — тихо ответил Джей. — Стало хуже. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — глаза в глаза, дыхание тяжёлое, неровное. И вдруг Джей не выдержал. Он наклонился — и поцеловал. Поцелуй был не мягким — отчаянным. В нём было всё: страх, злость, боль, бессонные ночи. Чонвон замер, но потом ответил — не из желания, а потому что все стены внутри треснули в этот момент. Когда Джей отстранился, он держал Чонвона за лицо, словно боялся, что тот исчезнет. — Когда всё это закончится, — выдохнул он, — я всё тебе объясню. Всё. Чонвон смотрел на него, глаза блестели, губы дрожали. — Просто останься, — сказал он тихо. — Хоть ненадолго. Джей кивнул. Он остался. Они сидели рядом на узком диване — без слов. Джей смотрел на его руки, тонкие, нервные, с синеватой кожей. Он тихо спросил: — Когда ты последний раз ел? Чонвон пожал плечами. — Не помню. День… два назад, может. Джей вздохнул и провёл пальцами по его впалой щеке. — Ты весь ледяной, — прошептал он. — Ты себя загоняешь. — А ты думаешь, можно жить спокойно, когда всё рушится? — слабо усмехнулся Чонвон. Джей не ответил. Просто наклонился ближе и прижал его к себе, осторожно, почти боясь дотронуться. Чонвон не сопротивлялся — лишь тихо выдохнул, уткнувшись лбом ему в плечо. Так они и сидели. В больнице, где ночь пахла антисептиком и холодом, в тишине, где даже дыхание казалось признанием.