Грани верности

Миарласу едва исполнилось пять зим, а Фэнуэль только научилась читать, когда их Король и отец вышел к ним на общем семейном сборе со странным свёртком, который держал у самой груди. — Это Тисс, — сказал он, выразительно взглянув на нечто в своих руках. — Отныне она будет воспитываться в королевском замке и нашей семьёй. Король подошёл к ним ближе и наклонился к детям, раскрывая тонкое одеяльце. Миарлас вытянул шею, с любопытством разглядывая содержимое. «Содержимым» оказался ребёнок, младенец, который мирно спал и никак не реагировал на несколько пар глаз, разглядывающих его лицо. Фэнуэль, как и Миарлас, смотрели с любопытством, королева едва задержала взгляд на несколько мгновений, почти никак не реагируя. — Это ребёнок? — спросила Фэнуэль, непонимающе переводя взгляд с младенца на отца. Король кивнул, выпрямляясь во весь рост. — Её зовут Тисс эя Вэдтри. Она родилась совсем недавно, но… вчера стала сиротой. Миарлас не понимал значения слов, ища ответ в выражении лица сестры. Фэнуэль хлопала небесными глазами и не выглядела хоть сколько-нибудь более понимающей. Миарлас взглянул на мать, и та молчаливо подняла уголки губ, смотря на своих детей. Мама делала так всегда, когда хотела поддержать, но не решалась говорить при их короле. — Что такое сирота? — отважился спросить Миарлас. Король печально улыбнулся, немного задерживая взгляд на лице спящего ребёнка. Из свёртка донеслось едва слышное кряхтение — похоже, младенец просыпался или чувствовал, что говорят о нём. — На одном из сражений погиб отец Тисс. Дракон одного из летунов Ро’ода разрушил замок, под обломками которого погибла и мать. У Тисс никого не осталось, — Аирдаль вновь взглянул на жену. — Вот что означает сирота. По спине маленького принца пробежали холодные мурашки. Мама всегда говорила ему, что они, эльфы — дети благородных и очень добрых создателей. Потому как жить им, эльфам, отведено много веков, в отличие от других жителей этого мира. Смерть наступала так нескоро, что впору можно было говорить о бессмертии. Эльф мог погибнуть, но все случаи такой гибели почти всегда следствие войны, предательства или иных сил. Но не старость и не короткий век. Глядя на младенца, было странно осознавать, что у него никого не осталось. Миарлас на мгновение представил, каково это, когда мама и папа мертвы. И не смог вообразить столь страшной картины. — Почему она будет жить здесь? — послышался голос Фэнуэль. На вопрос принцессы уже ответила королева, всё это время молчаливо наблюдая за беседой своего супруга и детей. — Как сказал ваш король, у маленькой Тисс никого нет. Её отец был верным воином и достойным эсшайцем. Это меньшее, что мы можем сделать для его памяти. Королева говорила, и слова её были добрыми, но сама она выглядела отстранённой и холодной. Сложив руки на коленях, она то и дело смотрела на дверь, будто хотела поскорее уйти, покинуть зал, в котором собралась только их семья. — Я хочу, чтобы вы все отнеслись к Тисс с добротой и принятием. Стали ей братом, — Аирдаль выразительно посмотрел на принца, — и сестрой. — Он перевёл взгляд на Фэнуэль. — Она будет принцессой? — поджав губы, спросила Фэнуэль. Миарлас беззвучно рассмеялся. Его сестра походила на любопытного насупившегося гуся, вытягивая шею и заранее храня обиду за ответ отца. Однако сразу после этой маленькой усмешки принц тут же взглянул на короля, ожидая ответа. Отчего-то стало не по себе от вопроса Фэнуэль. — Разумеется, нет, — вмешалась королева. — В нашем королевстве и этом дворце только одна принцесса, милая. И лишь один принц. Запомните это! Мать говорила строго и холодно, словно её слова были обращены не к детям, не к любопытству Фэнуэль и ожиданию Миарласа. Королева будто обращала слова к своему мужу. Аирдаль лишь холодно кивнул, согласившись с Канниэль. С того самого дня среди слуг проносилось имя Тисс. Иногда шёпотом, иногда вопросительно, а иногда — непонимающе. Миарлас и сам не понимал: чем эта Тисс была особеннее остальных детей, потерявших своих родителей на войне с Ро’од. Почему именно её забрал к себе сам король? Пожалуй, всё началось именно в тот момент, когда отец показал им младенца и велел считать её особенной, — именно тогда в Миарласе впервые проснулся интерес к тому, что происходило на земле, которую они считали домом. Принц ещё не до конца научился читать и писать, когда впервые попросил свою личную служанку почитать ему перед сном историю Эсшая. Постепенно он всё больше узнавал о королевстве, в котором однажды сам станет королём. Мысли об этом подбадривали маленького принца, даже когда мать была им недовольна, а отец хвалил Фэнуэль вместо него. Время шло, и дети понемногу становились взрослее. Миарлас уже считал себя достаточно взрослым, чтобы играть в глупые игры с сестрой и её странными подружками. Он всё чаще проводил время за книгами, погружался в историю и даже заинтересовался военной стратегией. В библиотеке было хорошо и спокойно. Никто не тревожил его почём зря. Почти не тревожил. — Что ты читаешь? Детский голос отвлёк его от «Легенды о первом воине». Миарлас вздрогнул и перевёл взгляд с пожелтевших страниц. Это была Тисс. Теперь ей разрешалось ходить по замку где вздумается, в присутствии служанок. Принц огляделся вокруг, но не обнаружил поблизости никого из взрослых эльфов. — Ты без присмотра? — Он сощурился, рассматривая её. Они редко общались. Миарлас с трудом мог вспомнить, когда в последний раз видел Тисс среди коридоров дворца. Король ещё с самого начала распорядился выделить комнаты в дальней части, подчеркнув этим разницу между ними. Миарлас догадывался, что, скорее, это было волей его матери, королевы Канниэль, однако приказ звучал из уст Аирдаля, и это успокаивало. — Служанка отвлеклась, и я нашла эту комнату. — Это не комната, а библиотека, — с важным видом поправил её принц. Тисс вытаращила на него огромные глаза, молча поджав губы. Она выглядела забавно в своём слишком роскошном платье для такой маленькой леди. Смотрела на него с наивным любопытством, будто видела впервые. Её взгляд остановился на книге. Тисс сделала осторожный шаг к нему, словно хотела сесть рядом. — Можно почитать с тобой? — Щёки маленькой эльфийки загорелись румянцем. От этого зрелища стало забавно, Миарлас с трудом сдержал лёгкий смешок. — Ты же ещё не умеешь читать! Сразу после этих слов библиотека резко наполнилась голосами и причитаниями. Двери с тяжёлым грохотом открылись, впуская рассерженного короля и свиту из беспокоящихся служанок. — Леди эя Вэдтри! — одна из самых беспокойных служанок не сдержалась от вскрика. Аирдаль холодно поднял ладонь, безмолвно приказывая слугам успокоиться и замолчать. — Тисс, почему ты без присмотра? Зачем ты убежала? Миарлас медленно отложил книгу, внимательно наблюдая за разворачивающейся сценой. Он почти никогда не видел, как отец обращается к этому ребёнку. Говорит ли он с ней так же, как с собственными детьми? Отчего-то хотелось увидеть эту разницу воочию. Не только в разности и удалённости их комнат и покоев, но и в отношении к ним самого короля. — Служанка не разрешала мне играть с принцессой, — грустно прощебетала Тисс, смотря под ноги. — Я хотела от неё спрятаться и нашла эту дверь. Взгляд Аирдаля смягчился, и только теперь он заметил присутствие в библиотеке своего сына. — Вы можете быть свободны, — Король обратился к служанкам. — Тисс может остаться здесь, и позже я отведу её сам. Женщины в спешке поклонились и исчезли так же быстро, как и появились. Миарлас спрыгнул со своего высокого кресла: разговаривать с королём нужно стоя на ногах. Тисс в это время, разглядывала высокие стены библиотеки и, кажется, не сильно была впечатлена. Принц мельком заметил, как её взгляд бегал по книгам из магической секции. Её заинтересованность заметил и король. Он по-отечески улыбнулся, положив широкую ладонь на макушку Тисс. Стало не по себе. Миарлас подавил внутри незнакомое вязкое чувство, которое он замечал лишь рядом с сестрой. Когда мать говорила о том, как Фэль похожа на отца. Как Фэль талантлива и очаровательна. Всякий раз, слыша восхищение в сторону сестры, Миарлас закипал. — Хочешь что-нибудь взять? — спокойный спросил король, обращаясь к Тисс. Она снова покраснела, будто только это и умела, поджимая тонкие губы. — Я не умею читать. Король слегка улыбнулся и погладил тёмную макушку девочки. Он легонько подтолкнул её к стеллажам. — Ты обязательно научишься. Скоро ты будешь учиться магии, дитя. Миарлас закатил глаза, не в силах больше наблюдать за глупой сценой. Принц решил поставить книгу на место и, если король позволит, уйти далеко в дворцовый сад, где его точно никто не потревожит. Он уже сделал несколько шагов в сторону, когда услышал голос отца: — Расскажешь Тисс, о чём читал ты? Может быть, ей будет интересно послушать твои рассказы, которые ты узнал из книг. Миарлас замер на полшага. Он медленно повернул голову, устало бросив взгляд на маленькую эльфийку. Та с непониманием смотрела, раскрыв рот, чем изрядно раздражала. Принц тяжело вздохнул. — Она не поймёт, — сухо сказал он, надеясь, что на этом просьбы закончатся. Аирдаль чуть наклонил голову, подходя ближе. Высокий и статный, он смотрел на принца пронзительным синим взглядом. Миарлас с неприязнью подумал о том, что мать права — черты короля угадывались в лице Фэль больше, чем на лице самого принца. — Не поймёт? — мягко переспросил он. — И что же ты читаешь такого сложного? Миарлас недовольно дёрнул плечом, но всё-таки поставил книгу на край близстоящего стола. — Историю, — гордо ответил он. — Про Эсшай. И про причины войны с Ро’од. Тисс ничего не поняла — это было видно сразу. Она лишь перевела взгляд на высокие полки, словно надеясь, что где-то там написан ответ. Король же, наоборот, заинтересовался. — Вот как, — сказал он. — И что ты думаешь об этом? Принц оживился почти мгновенно. Он много раз представлял такой разговор: отец спрашивает о книгах, они беседуют об истории, и король видит, каким на самом деле является его сын — умным и заинтересованным. Куда умнее, чем легкомысленная сестрица. — Эсшай — лучшее место, которое когда-либо существовало, — уверенно произнёс он. — Самое справедливое королевство. Здесь сильные законы, мудрые правители и настоящая честь. Всё устроено правильно. Он говорил всё быстрее, чувствуя, как колотится его сердце. Как краснеют уши и щёки и как воздуха не хватает, чтобы успеть рассказать всё, о чём принц узнал за долгие дни чтения. — Поэтому Ро’од и ненавидит наше королевство. Потому что не может сломить. Не может завоевать так долго, хоть и пытается каждый день! Король некоторое время молчал, отчего принц почувствовал лёгкое смятение. Он так хотел услышать ответ, восхищение, вопрос — что угодно, но не молчаливое присутствие. Спустя мгновение Король всё же спросил: — А что ты думаешь о самой войне, Миарлас? Принц пожал плечами. — Я не знаю… Защита нашего королевства? — И тебе не грустно? — спросил Аирдаль. Вопрос прозвучал неожиданно. Миарлас вопросительно приподнял светлую бровь. Почему ему должно быть грустно? Что отец имеет в виду? — Веками гибнут эсшайцы. Целые поколения. Дети остаются без родителей… Он на мгновение взглянул на увлечённую магическим стеллажом Тисс. Та, по ощущениям, даже не слушала их беседу, рассматривая широкие тома, покрытые позолотой. — Как, например, она, — спокойно добавил король. Миарлас нахмурился. — Они сражаются за наше королевство, — твёрдо сказал он. — Если не защищать своё королевство, Ро’од разрушит всё и заберёт наши земли! Нам не хватает сил отбросить врага навсегда от нашего дома. Аирдаль печально улыбнулся. В этой улыбке не было ни насмешки, ни упрёка. Лишь усталость, которая почему-то сильно раздражала принца. Ему не хотелось видеть такую реакцию у отца. Всё совсем не так, как он себе представлял, и это очень злило. — Возможно, — тихо сказал он. — Но знаешь, чего на самом деле не хватает нашему королевству? Он провёл взглядом по бесконечным рядам книг. — Мира. Обычное слово, почти ничего не значащее. Миарлас нахмурил брови, смотря в глаза своего короля. — Нам не хватает славных эльфов, которые могли бы прожить долгую жизнь, — продолжил король. — Не хватает замков, где семьи остаются вместе. Не хватает детей, которые знают своих родителей… и родителей, которые видят, как взрослеют их дети. Аирдаль вновь обернулся в сторону Тисс. Та поймала его взгляд и широко улыбнулась, будто всё это время ждала его внимания. — Слишком много ранней смерти для народа, который создан жить веками. Миарлас слушал всё это с растущим раздражением. Нет, его это уже не раздражало — он чувствовал, как ярость поднимается откуда-то из нутра. Всё совсем не так. Слова короля не должны быть такими… неоправданно беспечными. Даже принц это понимал в своём совсем юном возрасте. — Но никакой мир не стоит того, чтобы отступать! — резко выкрикнул он, не сдержавшись. — Если уступить — значит признать, что они сильнее! — продолжил он, сжимая кулаки. Аирдаль долго смотрел на него, позволяя принцу проявлять свои чувства. Было страшно, что прямо сейчас король потеряет терпение: накажет его, запретит ходить в библиотеку на неопределённое количество времени. Но вместо этого он просто молчал. И слишком печально смотрел на Миарласа. — Ты ещё очень юн, Миарлас, — мягко сказал король. — И это хорошо. Ты в чём-то прав, сын. Но, надеюсь, когда ты станешь королём, тебе не придётся выбирать между миром и войной, потому как настанут спокойные времена. Миарлас встрепенулся, будто ошпаренный кипятком. — Сомневаюсь! После этого разговора король лишь подозвал Тисс и покинул библиотеку, ничего не ответив. Миарлас стоял посреди широкой комнаты, ощущая странное и непонятное чувство… будто его предали.

***

Сломанная печать и прочитанное письмо лежали на расстоянии вытянутой руки. Почти на середине длинного дубового стола, будто про них вовсе забыли и оставили без присмотра. Тай сидел в полном одиночестве среди высоких стен своих покоев и задумчиво смотрел на полученную полдня назад депешу. Скоро все узнают, и будет вновь нескончаемый мрак. Казалось немыслимым снова через это пройти, и от растущей безысходности хотелось выть. Фоэльх узнает об этом в ближайшие минуты, если ещё не узнал. Тай сжал переносицу, желая хоть на мгновение заглушить растущую в висках боль, но всё было тщетно. Прямо сейчас его разрывало от нескольких насущных вопросов: что делать со сложившейся ситуацией, стоит ли ему идти вразрез с глупыми идеями своего отца, которые обязательно будут. И… И как сказать обо всём его жене. Тисс. За всей сложившейся суматохой и попытками скрытно усмирить своего отца Тай даже ни разу не посетил её в нижних равнинах, хотя обещал это сделать.. Он редко когда испытывал вину перед кем-то, но теперь явственно ощущал себя не меньше чем предателем, не выполнив обещание, которое дал. Не хотелось разрушать доверие Тисс, особенно сейчас. Тай потянулся рукой к лежащему письму, чтобы снова, в который раз, прочесть написанное. Будто от этого действия содержание письма станет иным. Но нет. Это невозможно. Письмо всё так же жестоко окунало его с головой в правду и жуткую реальность, из которой тяжело было выбраться и не задохнуться. В дверь покоев постучали. Принц не довольствовался иллюзией достаточности времени и был почти уверен: пришли по поручению императора. — Ваше высочество, его императорское величество Фоэльх эя Эйни Лоно Вэд Ваин Фиркаин ожидает вас в малом зале. Тай раздражённо улыбнулся, покрутив на пальце кольцо и не поворачивая головы в сторону доносившегося голоса. — Передайте императору, что скоро буду. Удаляющиеся шаги и сбивчивое «слушаюсь, ваше высочество» прошли мимо ушей. Тай продолжал смотреть в одну точку, желая оказаться где угодно, только не в стенах собственного дворца. Бесконечные разговоры, рассуждения императора, давление совета и нескончаемая усталость уже даже не раздражали. Тай будто совсем забыл, когда в последний раз жил иначе. Когда в последний раз был счастлив и расслаблен. Возможно, в день своей свадьбы? Тай поднялся со своего места, резким движением забрав перечитанное несколько раз письмо, и свернул в аккуратный свиток. В малом зале ожидаемо находились все члены совета и сам император. Принц вошёл последним, заняв своё место по правую руку от своего отца. — Я собрал вас всех, чтобы обсудить новость, которая до сих пор не была объявлена официально. Произошедшее дошло до меня в форме слухов, — лицо Фоэльха исказилось злобой. — Я хочу знать, известно ли здесь присутствующим о том, что произошло в Эсшае и почему вы не донесли это своему императору. Тишина за широким столом послужила ответом. Тай мельком рассмотрел лица присутствующих членов совета, чтобы убедиться в одном: эти идиоты ни о чём не знают. Слухи распространяются быстро — едва ли произошедшее могло пройти мимо самого императора, но вот мимо совета эта новость, очевидно, прошла. Тай развёл плечи и взглянул на отца. К своему удивлению, Фоэльх будто и не подозревал, что среди знающих о произошедшем был лишь сам принц. — Ваше императорское величество, — начал Тай, холодно посмотрев на отца, — Мне пришла депеша лично от принца Миарласа. Мне всё известно. Император в недоумении выгнул бровь и посмотрел на Тая так, будто только сейчас обнаружил его присутствие. — Как давно ты получил депешу? — Сегодня утром, — ровно ответил принц. Испытывал ли он стыд или страх? Отнюдь. Фоэльх уже давно не вызывал в принце того трепета, который испытывает сын перед властным отцом. Фоэльх вызывал неприязнь, настороженность и недоумение куда чаще, чем все остальные чувства. — Почему же ты не сообщил мне сразу, как получил письмо? Тай уже собрался ответить, но глава совета лорд эя Торвуд опередил его, обращаясь к императору: — Ваше императорское величество, я прошу прощения, но… боюсь, мы не понимаем, о чём идёт речь. Могу ли я узнать у вас для всех остальных присутствующих совета, что же всё-таки произошло? Фоэльх зло усмехнулся, сжав ладонь в кулак. — Король Эсшая Аирдаль лоно Эрлитар мёртв. Его сын, принц Миарлас лоно Эрлитар, станет королём в ближайшие дни, и он намерен… возобновить войну с Ро’од. Тишина прокатилась по стенам и всему малому залу. Глава совета глупо раскрыл рот, напоминая больше ребёнка, чем взрослого мужчину. Остальные лорды тревожно заёрзали, сидя на своих креслах. Фоэльх холодно наблюдал за реакцией, озлобленно поднимая уголки губ. Тая нисколько не впечатляла его показная властность. Он не сказал о смерти короля, потому что не посчитал нужным говорить об этом сразу. Но за этим разговором он, конечно, скажет иное. — Предпочёл выждать время для того, чтобы проверить правдивость данной новости. Послание от принца Миарласа могли подделать. Но сейчас нет причин не доверять полученному письму. Всё говорит о том, что его написал сам Миарлас. Глава совета оживился, отмерев от услышанного. — Но позвольте… почему Миарлас написал, — он запнулся, —… Ваше высочество, позвольте узнать, что ещё он вам написал? — Каким образом произошла смерть короля? — перебил главу лорд, сидящий справа от него. Фоэльх ударил по столу ладонью, наверняка желая, чтобы все замолчали. Тай вспомнил строки из письма, в котором причина смерти Аирдаля упоминалась вскользь. Конечно, ничего мистического или насильственного — якобы Аирдаль был укушен лесной кикиморой на охоте. Произошедшее скрывалось от всех членов королевской семьи и тем более подданных, чтобы не порождать панику. Однако, как написал Миарлас, случилось худшее — кикимора всё же оказалась редкой и опасной, заразив короля пепельной хворью, от которой нет ни лекарства, ни магического заклинания. Это ложь. Тай был уверен в этом. Фоэльх громко прочистил горло, обращая взор на сына. — Что ещё написал Миарлас? Принц выдержал его взгляд, достав из внутреннего кармана своего камзола скрученный свёрток. Он положил его на стол, пододвинув в сторону главы совета. — Можете прочесть вслух, лорд эя Торвуд. Лорд настороженно развернул письмо руками, вопросительно взглянул на императора. Фоэльх безмолвно кивнул, давая распоряжение читать. Принцу Таю эя Эйни, Ваше высочество. Пишу это письмо по причине произошедшей в моей семье неприятности. Вы вправе удивиться, почему это письмо направлено именно вам, а не вашему отцу. Причина проста: из всей императорской свиты Ро’ода именно вы вызываете небольшую толику уважения, в отличие от всех остальных, с кем я так или иначе имел неудовольствие вести переговоры. Также не могу не упомянуть своё тёплое отношение к вашей уважаемой сестре — принцессе Лаимир эя Эйни. Будь между нашими землями мир и процветание, всё могло сложиться иначе, и я был бы счастлив назвать её высочество Лаимир своей невестой, но — увы. Теперь о причине моего письма. Король Аирдаль лоно Эрлитар мёртв. С болью в сердце сообщаю, что смерть моего отца была стремительной и неожиданной, и вместе с ней на моё плечо легла корона, к которой я не готовился так скоро. Вам могут донести иные слухи, но напишу прямо: причиной смерти короля стал укус лесной кикиморы, произошедший во время охоты в глубине северных чащ. Её яд оказался редким и особенно опасным — он заразил короля пепельной хворью. Я пишу, чтобы вы знали — Эсшай больше не намерен терпеть то, что произошло в прошлом. Земли, отнятые империей у моего королевства, остаются раной, которая никогда не затягивалась, пусть мой отец считал иначе. Моя цель ясна: вернуть территории, которые принадлежали Эсшаю, и отбросить армию Ро’ода от наших границ навсегда. Лишь тогда моё королевство сможет жить без страха перед новой войной. Я не питаю иллюзий относительно разницы в мощи наших с вами войск. Но хочу, чтобы вы знали: ситуация изменилась, и у нас стало больше союзников, пока вы с моим отцом пытались играть в перемирие. Но я отнюдь не кровожаден, и если вы захотите заключить мир на новых условиях Эсшая — я открыт к вашим предложениям. Миарлас лоно Эрлитар, король Эсшая. После прочитанного вслух письма ни у кого на лице не осталось и толики замешательства. Каждый сидящий за столом был мрачен и озлоблен. — Какая дерзость! — Он объявил войну империи? — Чёртов мальчишка! Голоса лордов совета заполнили пространство малого зала. Фоэльх, стиснув зубы, наблюдал за восклицаниями своих подданных, а Тай устало покачал головой. Принц уже понял, что именно сделает после того, как этот балаган с собранием в малом зале закончится. Император вернул взгляд к Таю, будто ожидая от него каких-то действий. Тай догадывался, какая часть письма особенно заинтересовала Фоэльха, из-за чего его и без того растущая паранойя станет ещё заметнее. — Почему принц Миарлас написал письмо тебе? И как именно ты вызвал в нём «уважение»? — спросил император, после чего в зале возникла гробовая тишина. «Как предсказуемо», — только подумал Тай. — Очевидно, потому что я радушный хозяин и приятный гость. А ещё моя жена была в милости у короля Аирдаля. Он вырастил её как собственную дочь, и наверняка принц Миарлас это всегда помнил. — Как иронично, ведь твоя эсшайская девица так и не знает о смерти своего дражайшего короля, — усмехнулся Фоэльх. Лицо Тая помрачнело. Ему хотелось ответить отцу, но он сдержал себя. Как делал это часто, находясь рядом с ним. — Скоро узнает. Я намерен отправиться к ней. Какое-то время меня не будет в столице, — последние слова он сказал, глядя на главу совета. — Все решения относительно готовящегося военного конфликта я обдумаю с главнокомандующим. После сказанного принц поднялся со своего кресла, строгостью лица пресекая все вопросы и возражения. Император предсказуемо прогремел ему в спину. — Нет причин тебе сейчас покидать столицу, сын. Война снова на пороге, а ты сбегаешь под юбку своей благоверной? Тай остановился, сжав кулаки. Он не поворачивался, но знал — все взгляды присутствующих сейчас прожигали его спину. Всё было решено, и никакие провокации со стороны императора не помешают ему прямо сейчас отправиться туда, где его ждала Тисс. — Видимо, ты плохо меня знаешь, отец. Я никогда не сбегаю. Но и решения, от которых зависит наша империя, нужно принимать не из гнева. Или паранойи. Тебе ли об этом не знать. Он вышел сразу после сказанного и мог ожидать громких слов, летевших в спину, но это уже совсем не волновало. — Позовите ко мне лорда со Генэша, — бросил Тай ожидающему его слуге. — Слушаюсь, ваше высочество. Спустя малое время со Генэш уже появился в приёмной комнате, молчаливо наблюдая, как Тай царапал пером по бумаге. Принц отправлял письмо одному из союзных правителей, и это единственное, что он решил сделать перед небольшой поездкой в нижние равнины. — Я могу провести разведку с летунами на перевале и у Серой долины. — Не нужно, — Тай поднял взгляд на лорда. — Мне нужно время подумать обо всём тщательно и спокойно. Лишние движения лишь спровоцируют Миарласа. Со Генэш согласно кивнул, переминаясь с ноги на ногу и сам о чём-то глубоко задумываясь. — К тому же, — Тай отбросил перо в сторону, — ты нужен мне рядом. Останешься в замке равнин. Тем более для тебя там уже не будет ничего нового. За словами последовала тишина, и Тай, снова взяв в руки перо, продолжил письмо. Иногда он задумывался о том, чем являлись эти визиты Ша’арнеза в замок к Тисс вместо него. Он догадывался о небезразличии своего лорда к ней, но никогда не ставил это для себя проблемой. — Отправляемся сегодня. Рассчитывай на несколько дней отсутствия в столице, лорд. — Слушаюсь, ваше высочество. Полёт на драконе позволит им добраться быстрее, а принцу — увидеть жену так скоро.

***

Руки тряслись, и пальцы не могли найти покоя, то сминая складку на платье, то пытаясь разгладить невидимые заломы. Тисс не могла понять, что именно испытывает: тревогу, томившее её нутро ожидание, гнев вперемешку с раздражением или предвкушение. Служанка разбудила её среди ночи вестью о том, что его императорское высочество прибудет в нижние равнины с утра. Прилетит на драконе вместе со своим летуном — со Генэшем. И хоть сразу после того, как ей об этом сообщили, она ещё могла забрать у ночи остатки сна, — Тисс больше не заснула. То и дело ворочаясь и выглядывая в окно, будто принц мог прилететь раньше назначенного срока. Она не видела его ни разу с того самого дня, как покинула столичный замок. Прошло значительное количество времени, и их грядущая встреча будто заново отбрасывала её в те дни, когда их симпатия друг к другу только разгоралась. «А вдруг он охладел ко мне?» — тревожные мысли не давали думать о хорошем. Сплетни и назойливые комментарии фрейлины тоже не позволяли отвлечься. Леди эя Абилиа вела себя восторженно и дружелюбно, но то и дело упоминала про знатные дома Ро’ода и дочерей-наследниц, воздыхающих по красоте принца империи. В какой-то момент Тисс захотелось поинтересоваться: а не является ли леди Мияэль сама той самой «воздыхательницей», но вовремя остановила себя. Ей стало просто всё равно. Мысли были преимущественно о другом. Интуиция кричала и скребла нутро, пугая возможными плохими вестями. И теперь она стояла, собранная и одетая в лучшее своё платье, ожидая супруга. Тай прилетел несколько минут назад, и сердце Тисс выпрыгивало из груди. Слуги, фрейлина и сама Тисс стояли посреди огромного дворцового зала, ожидая прибывших. Наконец главные двери с глухим звуком растворились, впуская внутрь сначала нескольких королевских стражников, затем нескольких личных слуг. — Они что, все на драконе поместились? — шепнула эя Абилиа, чем вызвала в Тисс вспышку раздражения. — Разумеется, нет, леди. Слуги и стража отправились сюда заранее. Тисс сделала большое усилие, не закатив глаза. В конце концов, откуда фрейлине было знать тонкости всей процессии, когда кто-то из императорской семьи прибывает на драконе за короткий срок. Брови Тисс поползли вверх, когда её взгляд устремился к открытым дверям зала. Со Генэш вошёл раньше и, скользнув быстрым взглядом по лицам присутствующих, встал в стороне. И затем вошёл Тай. — Его императорское высочество Тай эя Эйни Лоно Вэд Ваин Фиркаин, — объявил дворцовый герольд. Чародейка подавила внутри себя рвущийся наружу вздох. Её супруг почти никак не изменился, лишь взгляд стал строже и… озадаченнее. Все присутствующие поклонились, приветствуя наследника. Тисс склонила голову, поднимаясь с приветственного реверанса, когда их взгляды пересеклись. Тай смотрел на неё так пронзительно и чувственно, что вся обида и злость на его отсутствие куда-то пропали. Ноги подкосились, а сердце забило ещё более быстрый ритм. — Рад видеть вас, — Его голос прорезал тишину. Принц смотрел лишь на неё и говорил будто только ей одной. А может, так оно и было. — Ваше высочество, — улыбнулась Тисс, успокаивая дыхание. — Дорога была приятной? Тай подошёл ближе, не обращая внимания ни на кого из слуг и обращённые к нему улыбки стоящей рядом фрейлины. — Гораздо приятнее оказаться здесь, — он быстро обернулся в сторону личной прислуги. — Подготовьте покои и подайте туда обед для нас с крон-принцессой. — Вы не хотите сначала отдохнуть? — поинтересовалась Тисс. И ощутила лёгкое, почти мимолётное прикосновение его холодных пальцев на своём запястье. Это движение, пускай и еле заметное, всё же разожгло внутри томящее чувство и покрыло спину колючими мурашками. — Я хочу побыть с вами, — одними губами проговорил принц. Будто и не было никого вокруг. Словно не стояли рядом слуги и раздражающая фрейлина. Будто принца совсем никто не интересовал. После обсуждения особых указаний слуги разошлись в разные стороны, фрейлина задала вопросы о дороге и дальнейших планах пребывания, уверяя принца, что всё это время была примерной подругой и поддержкой для Тисс. Она ушла следом, и Тай, заметно уставший от приветственного процесса, быстрым шагом направился к своим покоям, напоследок еле слышно сказав Тисс, что ждёт её там. Чародейка выдохнула и провела тёплой ладонью по своим щекам. Горячие, наверняка алые. С принцем и не могло быть иначе. Прежде чем отправиться к себе, чтобы переодеться, она мельком поймала взгляд лорда Ша’арнеза. И что-то в его взгляде снова заставило её потерять под ногами почву. Он смотрел на неё так… печально, обречённо и преданно, что сердце невольно сжалось. Она скучала по нему тоже. Была немного рассержена, что в прошлый раз он улетел так стремительно. И всё же он был здесь. Оставался по её просьбе. А сейчас она будто не имела права с ним разговаривать. Он поклонился и отвёл взгляд, выстраивая незримую стену между ними. — Миледи, желаете выбрать наряд? — Служанка, собиравшая её с утра, напомнила о грядущих планах. — Да, — воскликнула Тисс громче, чем ожидала. — Да… пойдём. Оказавшись в своих покоях, служанки сразу увели Тисс за ширму и, сняв её платье, облачили в более мягкий и тёплый по цвету наряд — длинное платье из тонкого тёмно-винного шёлка. К выделенным для принца покоям Тисс шла с лёгким беспокойством. Как именно пройдёт их встреча после долгой разлуки? И что ещё важнее: какие вести принесёт с собой принц Тай? Сердце неспокойно отбивало ритм, а интуиция подсказывала, что его визит связан не только с желанием увидеть жену. Что, собственно, немного злило. Обида никуда не ушла и всё ещё скреблась где-то под рёбрами. Массивные дубовые двери закрылись за её спиной, когда Тисс уже стояла на пороге покоев наследника. Тай стоял у окна, строго всматриваясь вдаль. Он обернулся в сторону Тисс в то же мгновение, как стало понятно, что в покоях он больше не один. — Тисс, — суровость его черт смягчилась благодаря появившейся улыбке. Чародейка поклонилась, сдерживая дрожь в ногах. Волнение достигло своего пика, как только она услышала звук приближающихся к ней шагов. Она выпрямилась и наконец встретилась с тёмной зеленью глаз своего супруга. Теперь они горели неприкрытым и явным желанием — она узнала этот блеск. Такими были глаза принца в их первую совместную ночь. Тисс замерла, не в силах сделать вдох. Как долго эта связь будет вызывать в ней такую новизну и дрожь? Принц уже был её супругом, а она краснела перед ним, будто встретила впервые. — Мой принц, — тихо сказала она, стараясь вернуть голосу спокойствие. — Счастлива наконец видеть вас. Тай медленно приблизился ещё на шаг. Между ними почти не осталось пространства. — Уверен, я счастлив куда сильнее, — почти шёпотом сказал Тай. — Счастлив видеть вас перед собой живую и настоящую, а не только во сне. Она почувствовала, как сердце дрогнуло. Но тут же упрямо подняла подбородок. — Сильнее… — в её голосе скользнула тень насмешки. — И потому ни разу не написали? И не приехали? Лёгкая улыбка исчезла с его лица. Принц никогда не давал ей возможности оставить за ней последнее слово. Вот и сейчас строгая горделивая поза и холодный взгляд, не означающий ничего лояльного по отношению к супруге. От этого взгляда внизу живота сводило лёгкой судорогой. — Всё было слишком сложно и… — Правда? — теперь в её голосе уже звучала обида, которую она пыталась подавлять. — Письмо — это перо и кусок бумаги, ваше высочество. Даже короли и императоры находят для этого время. Тай остановился совсем близко. — Вы действительно хотите это обсуждать? — его голос стал ниже. — Сейчас? Потратить наши первые минуты вместе на ненужные ссоры и обиды? Я скучал. Сильно, невыносимо… — Я хочу понять, — резко ответила она, упираясь в его грудь ладонью. — Вы говорите, что думали обо мне. Что скучали. Но ни слова. Ни весточки. Ни… Его взгляд потемнел. — Моя гордая эсшайка снова хочет втянуть меня в спор? Осторожнее, Тисс, или… — Или что? — Тисс сощурила глаза, удивляясь собственной смелости. — Вы снова исчезнете на долгое время, забыв обо мне, словно я не ваша жена, а… Рука Тая резко сомкнулась на её горле. Не болезненно и не угрожающе, а как в тот раз, когда поцеловал её впервые властно и собственнически. Кажется, это было в его покоях, после объявления о помолвке и возвращения в Ро’од. Тогда, впервые, она ощутила от него не прилив нежности, не медленно растущую привязанность, а желание обладать ею. Нравилось ли это ощущать от принца? О, да. Тисс ахнула, когда он одним движением прижал её спиной к стене. Камень оказался холодным, а его тело даже через одежду ощущалось обжигающим. — Как же много ты говоришь, вместо того… — Вместо чего? — выдохнула Тисс ему в губы, которые оказались в одно мгновение так близко к её. Тай легонько провёл кончиком своего языка по поверхности её нижней губы. — Вместо того, чтобы отдаться мне сейчас. Он впился в неё так же остервенело и нетерпеливо, как она себе представляла в своих полуночных фантазиях, когда тело изнывало от тоски. Губы Тая смяли её рот, и звук их влажного быстрого поцелуя заглушался лишь их рваным одномоментным вдохом. Язык скользнул внутрь, и Тисс задохнулась от напора, от вкуса вина, которое принц успел выпить перед её приходом. Она ответила на его поцелуй так же отчаянно, забыв про обиду. Руки сами вцепились в его плечи, впиваясь в ткань камзола, чувствуя под ним твёрдость мышц. Тай зарычал ей в рот, прикусывая губу сильнее, отчего по телу прошлась горячая волна, отозвавшись сладкой, тянущей болью. Его ладонь всё ещё лежала на её горле. Большим пальцем он провёл по линии её челюсти, надавил на подбородок, заставляя запрокинуть голову, открывая шею. Тисс ощутила его укус в месте, где бился пульс. Боги, как же она скучала по его укусам. Тисс выгнулась, ударившись затылком о стену, но боли не почувствовала. Желание близости делало с её телом невообразимое. Если бы принц прямо сейчас вогнал в её руку кинжал — возможно, она ощутила бы это не сразу. Был лишь он, лишь жар, растекающийся от его губ вниз, в живот, между ног. Она слышала, как часто и гулко стучит её сердце — или это его сердце? — уже не разобрать. — Тай… — Молчи, — выдохнул он ей в кожу, и его зубы сомкнулись на нежной плоти её оголенного плеча. Чародейка не сразу заметила, как медленно становится обнажённой. Руки принца рванули ворот её платья. Ткань жалобно хрустнула — тонкий шёлк не выдержал напора — и Тисс ощутила, как прохладный воздух касается голой груди. Она хотела возмутиться, платье было тщательно подобрано для этой встречи здешними служанками, но Тай уже припал ртом к её соску, и все мысли исчезли. Принц делал это дразняще медленно, то смыкая губы на нежной коже, то втягивая сосок, рождая на её теле крупную дрожь. Тисс вцепилась в его волосы, прижимая ближе, желая продлить болезненное удовольствие. Вторая рука Тая сжала её грудь, сминая и поглаживая большим пальцем. Тисс закусила губу, чтобы не застонать слишком громко. — Я думал о тебе, — хрипло проговорил он между поцелуями, спускаясь ниже, к животу. — Каждую ночь. Как ты пахнешь. Как стонешь. Как смотришь, когда я вхожу в тебя. Его сбивчивые слова заставляли сгорать от стыда и желания одновременно. Тисс чувствовала, как её собственное тело само тянется к нему, просит, теряет контроль и желает лишь одного — отдаться ему, чувствовать внутри, раствориться в этих ощущениях. Его пальцы рванули завязки на нижней юбке, и ткань поползла вниз. Тай провёл ладонью по внутренней стороне бедра, и Тисс не выдержала, дёрнулась, пытаясь прижаться к его руке. — Нетерпеливая гордячка, — в его голосе скользнула усмешка, но глаза оставались почти чёрными в полумраке. — Тай, пожалуйста… Пальцы скользнули выше, туда, где хотелось этого прикосновения. Где кожа пульсировала и сгорала, где было чертовски влажно и нетерпеливо хотелось большего. Тисс шумно выдохнула сквозь сомкнутые губы, когда он провёл по влажным складкам, надавил, скользнул внутрь — сначала один палец, потом второй, подготавливая её к большему. Тисс всхлипнула, вцепившись в его плечи. Принц выпрямился в полный рост и припал губами к её виску. — Ты тосковала по моим прикосновениям? — выдохнул он ей в ухо, двигая пальцами внутри неё. — Думала обо мне? — Да… Тай ускорил движение, и Тисс закусила губу до крови, чувствуя, как подступает та самая волна. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и она… Но он убрал руку. Тисс застонала от отчаяния. Тай усмехнулся и отстранился, чтобы увидеть её всю — прижатую к холодному камню стены, раскрасневшуюся, с разорванным платьем, сползшим с плеч. — Хочу тебя, — сказал он просто. — Прямо здесь, у этой стены. Чародейка потянулась к нему, впиваясь пальцами в завязки на его штанах, но пальцы не слушались — дрожали, скользили по гладкой коже. На его напряжённом животе проступали мурашки, а мышцы соблазнительно перекатывались от её прикосновений. Тай перехватил её запястья. — Торопишься, милая. Одним движением он приподнял её, заставляя обхватить его ногами. Тай держал её, прижимая к себе так плотно, что Тисс почувствовала его возбуждение даже сквозь оставшуюся одежду. Его естество упиралось ей в живот, и от этого одного ощущения перехватывало дыхание. Свободной рукой Тай справился с завязками сам. Тисс слышала, как звенит позолоченная пряжка, как шуршит ткань. Хотелось быстрее ощутить эту горячую наполненность. Тело Тисс заметно истосковалось по этим движениям. — Как долго… — выдохнул он ей в губы, устраиваясь удобнее и направляя себя. — …Я хотел этого. Она почувствовала, как он медленно и дразняще входит в неё. Тисс дёрнулась, пытаясь насадиться самой, но Тай держал крепко, не позволяя брать инициативу. — Посмотри на меня. Тисс подняла глаза. Чего стоили все слова, все обещания по сравнению с тем, как принц смотрел на неё. В его тёмно-зелёных глазах читалось так много: и страсть, и трепетное желание, и ярость вперемешку с обожанием. По покоям принца прокатился женский протяжный стон. Тисс ощутила, как он заполнил её. Без подготовки и без мучительной нежности, с которой он брал её в их первую ночь после свадебной церемонии. Тай замер на одно короткое мгновение, давая ей привыкнуть, а потом начал двигаться. Его движения были яростными, размашистыми. Кожа на спине чародейки скользила по стене, отчего неприятно жгло. Эти ощущения можно было бы прекратить, если бы Тисс было не всё равно. Никакая боль не сравнивалась с тем, что именно она ощущала, пока Тай вколачивал её в холодный камень. Ничего больше не осталось, кроме этого болезненного наполнения, его запаха, его хриплого дыхания у виска. Тисс впилась ногтями в его плечи, царапала и пыталась дотянуться до его кожи зубами. — Скажи, как ждала меня, — выдохнул он, не сбавляя темпа. — Скажи это. — Я… ждала… — послушно выдохнула Тисс, ловя губами воздух. Она чувствовала, как близко подходит к краю, как тело выгибается навстречу каждому толчку, как внутри нарастает этот тугой, нестерпимый узел, жаждущий разрядки. Тай перехватил её удобнее, меняя угол, и Тисс закричала. Он нашёл то самое место. Ту точку, которая заставляла тело раствориться, улететь к звёздам, стереться в пыль. — Тише, милая, — прошептал он ей в ухо, но сам двигался только жёстче и глубже. Удовольствие накрыло острой, разрывающей волной. Тисс выгнулась, прижимаясь к нему так сильно, будто хотела слиться в одно целое, и сквозь звуки собственного шумного дыхания и крика услышала его хриплый стон. Тай замер на мгновение, уткнувшись лицом в её шею, оставаясь внутри. Пульсация его естества выжимала остатки удовольствия, отчего хотелось ёрзать и льнуть к его телу. Тисс чувствовала, как по спине стекает холодный пот, как дрожат ноги, которые всё ещё обхватывают его талию, как медленно возвращается способность соображать. — Прости, — выдохнул он хрипло. — Надо было отнести тебя к постели. Тисс слабо усмехнулась, всё ещё не в силах выровнять дыхание, ощущая, как он всё ещё внутри неё и как медленно выходит, оставляя ощущение пустоты и прохлады. — Не похоже, что ты сожалеешь. Он коротко, устало рассмеялся и прижался лбом к её виску. — Верно, — согласился он. — Не сожалею. Отдышавшись и отходя от стены, возле которой они оба потеряли всякий контроль, Тисс поправила съехавшее платье. Тревога постепенно, медленно, но ощутимо возвращалась в её тело. Ведь сколько бы они ни отдавались страсти, после этого всё равно последует разговор. И душа её не ожидала от этого разговора ничего хорошего.