Тот, кто полюбит все твои трещины

      Ло похищает взгляд Дофламинго с первой секунды своего появления. Он выглядит нетипично: длинный, наглухо застегнутый чёрный плащ, слишком закрытый, чтобы его не хотелось сорвать, и чёрные же кожаные сапоги на высоченном каблуке. Сам по себе этот вид не был бы феноменален, даже в духе обычного выбора гардероба, если бы Ло не жаловался на зной Дресс Роуз. И Дофламинго помнит, что Ло ненавидит жару, но теперь он выглядит таким образом, когда нет ни одной здравой причины прятать своё тело. Он что-то замышляет.       А эти каблуки. Каблуки у Коразона – не новость, он постоянно носит обувь на среднем каблуке, но это не тот случай: длинный тонкий каблук, близкий к шпильке, но всё же недостаточно тонкий для этого, вместе с увеличенной подошвой делают его на полголовы выше. Это не так ощутимо при их пропорциях, но эта виляющая при походке задница вызывает зуд на пальцах.       И кто такой Дофламинго, чтобы противится своим желаниям? Он направляет несколько нитей обвить тонкую фигуру и притягивает своего Коразона в объятия: пальто слишком длинное, чтобы даже попытаться его задрать, и он кладет руки на задницу поверх плотной ткани.       Ло обнимает его за плечи, и это в лишний раз подтверждает, что он в хорошем настроении из-за игры, которую затеял.       Дофламинго наклоняется за поцелуем и мурчит ему в губы:       – Здравствуй, Коразон.       – Привет, – Ло успевает ответить, перед тем, как мужчина накрывает его губы своими.       Дофламинго кусает маленькие губы, потом облизывает их и толкает язык в рот, а Ло вздрагивает, цепляется за плечи отчаянно и также отчаянно борется своим маленьким языком с его.       Они целуются глубоко и шумно – это не обычный приветственный поцелуй, а начало чего-то большего. И стоило Доффи подумать о том, что им стоит перенестись в более уединенное место для продолжения, как Ло в действительности отрывается, чтобы произнести команду, и перемещает их в тронный зал. В это время суток зал ожидаемо пуст, и даже если бы кто-то решился войти сюда, то это были бы их проблемы.       Ло опускает одну руку и похлопывает его по руке, а Дофламинго пребывает в достаточно хорошем расположении духа, чтобы прислушаться к его невысказанной просьбе и отпустить его на пол, оставляя на его губах ещё один поцелуй. Коразон с пухлыми влажными губами восхитителен – невозможно удержаться.       Ло задорно щурится и гладит его по щеке, ласково приглашая проследовать за ним. А Дофламинго – слабый души человек, когда дело касается его Коразона: он послушно следует за ним, глядя на очертания подпрыгивающей задницы под плащом.       Не произнося ни слова, Ло подходит к трону червей, цокот каблуков сопровождает каждый его шаг, эхом отражаясь в пустом зале. Дофламинго уже томится в предвкушении, когда Ло вальяжно опускается на трон: он забрасывает ногу на ногу, и его плащ немного задирается, однако под ним всё ещё виднеются только бесконечно длинные сапоги. Дофламинго подходит ближе бьющими в висках желанием задрать плащ и отыскать голую кожу. Он преодолевает половину оставшегося расстояния до трона и натыкается на тяжелый подавляющий взгляд, такой контрастирующий с прежним ласковым и игривым поведением Ло.       – К ноге, – командует Ло, а Дофламинго замирает на месте.       Должно быть, он ослышался – думает про себя мужчина и переспрашивает:       – Что?       Но Ло повторяет команду с непоколебимой решительностью:       – К ноге, – он откидывается на спинку трона в расслабленной уверенной позе и запрокидывает голову, чтобы пронзить взглядом душу Дофламинго; на его губах едва читаемый намек на усмешку, от которого горло пересыхает.       Доффи отступает назад, по-новому разглядывая своего Коразона, ища любой признак иронии, но не находит ничего, кроме властности.       – Что ты?.. – он не успевает договорить, как оказывается прямо перед этими умопомрачительными ногами, что его совершенно сбивает.       Ло сбрасывает командный жест с ладони, упирается локтём в подлокотник и кладёт на руку подбородок, прогибаясь изящной линией в талии. Он перебрасывает нога на ногу, нарочно задевая подошвой бёдра Дофламинго. Дважды.       Завладев вниманием мужчины, он отстраняется и покачивает ногой в задумчивости.       Загипнотизированный ритмичным покачиванием голени Дофламинго тянется рукой к ноге. Ему просто хочется немного потрогать черную кожу и развести эти ноги в стороны или прижать к груди или закинуть себе на плечи или закинуть на плечи Ло…       Ло разворачивает стопу и прижимает острый носок сапога к его паху.       – Ты ведешь себя, как животное на поводу своих инстинктов, – говорит он ласково и вместе с этим безжалостно надавливает на полувозбуждённый член, – значит, и обращаться с тобой нужно, как с животным, – заканчивает он холодно, с подобающим бесстрастным выражением лица, а потом командует неожиданно громко: – Сидеть.       И Дофламинго опускается на колени, ощущая нарастающий трепет в груди. Он всё ещё не был в восторге от этой идеи, однако такой властный Ло отзывался приятной тяжестью в яйцах. Он был готов дать шанс тому, что задумал его драгоценный Коразон.       На лице Ло расцветает торжествующая лукавая улыбка, он потягивает руку к шее мужчине и проводит внешней стороной указательного пальца от кадыка до подбородка:       – Хороший мальчик, – хвалит он, продолжая поглаживать. – Сиди смирно.       Желая выяснить, куда приведет их инициатива Ло, Дофламинго запрокидывает голову, подыгрывая и подставляясь под ласку.       – Как прикажешь, мой Коразон, – ласково отзывается мужчина, но Ло хмурится и поджимает губы.       – Животные не разговаривает, – с нажимом произносит он, и Дофламинго ощущает давление на середине горла.       Он тянется к шее и нащупывает кожаный ремешок ошейника – Ло предоставляет ему несколько секунд на осознание, а потом тянет за поводок, заставляя нагнуться.       – К ноге, – произносит приказ Ло, смотря ему в глаза снизу-вверх будто это он главенствует над ним.       Так и было.       Доффи опускается ниже: садится на собственные ноги и наклоняется вперёд, а Ло ногой небрежно скидывает с него шубу и надавливает подошвой на его лопатку, заставляя грудью лечь на пол. Мужчина позволяет наступить на себя, но обнажает зубы: он никогда не позволял так обращаться с собой, но сейчас он чувствует, как след от каблука отпечатывается на его спине, и этот след прожигает его нервы.       Теперь он смотрит на Коразона снизу-вверх и видит, как в его прищуренных глазах расплавляется чёрное золото. Ло теребит высокий ворот плаща, прикусывает нижнюю губу и полностью растворяется в полученной власти. Он убирает ногу со спины Дофламинго и ставит сразу две по обе стороны от его головы.       Он нагибается и снимает с лица Дофламинго очки, говорит шёпотом:       – Это тебе ни к чему, – и снова откидывается на спинку кресла.       Ло покусывает дужку и смотрит с жаром, способным сокрушить даже святого. А в Дофламинго нет ни капелька святости, только немного выдержки, которая уже трещит по швам, когда Ло расстегивает свой плащ до середины и открывает голую грудь.       – Место, – громко произносит Ло, и он замирает, а Ло довольно усмехается: эта усмешка будто бы прилипла к его довольному лицу, Коразон искренне наслаждался своим положением.       – Молодец, – тут же хвалит он и глядит мужчину по шее, но не рукой, а своей ногой.       Руками Ло гладит собственную шею и лапает себя за грудь: проводит по рельефу, оттягивает каждый сосок по очереди и сильно сжимает мышцы. Он елозит по сиденью трона от удовольствия собственными ласками или от внимания, которое ощущал на своей коже.       Дофламинго жадно поглощает картину перед собой, его накрывает жар, он хочет, хочет, хочет сам прикоснуться к своему любовнику, сжать его сиськи, вгрызться в шею, чтобы вырвать из него жалкие плаксивые стоны, на которые был способен Ло только в самом исступлённом состоянии. Внутри у него, в груди, скапливается и разрастается рычание, но он лежит в преклонении, скованный магией момента.       Ло откладывает очки на подлокотник, облизывается и произносит:       – Голос.       – Ло-о, – зовёт Доффи, и Ло усмехается:       – Можно, – одного слова достаточно, чтобы мужчина сорвался и за мгновения забрался с пола на трон.       От того, как резко он запрыгивает на Ло всем весом, огромный тяжелый трон сдвигается с места с отвратительным скрипом, но ему плевать: всё, что его сейчас волнует – это горячее податливое тело перед ним. Дофламинго, как и желал, стаскивает плащ до плеч, освобождая больше распаренной солоноватой кожи и кусает основание шеи, прямо над чёрной изогнутой линией. Потом сосёт и вылизывает свою метку, пока его руки неряшливо ощупывают твёрдые бока, но вскоре сосредотачиваются на груди и сжимают-тянут-щиплют соски.       Ло дышит загнано, дрожит, выгибается и тихо бессвязно ругается, захлебываясь в стонах. Руками он цепляется за короткие полосы на затылке и тянет, недостаточно сильно, чтобы на самом деле сопротивляться.       Блаженство продолжается, когда Дофламинго опускается ниже, чтобы поиграть с сосками своим ртом, и Ло вознаграждает его этим восхитительным всхлипом, когда он зубами оттягивает твердую коричневую горошину соска. Однако всё заканчивается, когда он попытался расстегнуть молнию плаща ниже пояса Ло – хватает поводок и тянет мужчину наверх, отвлекая от исследований.       – Место, – приказывает Ло расхлёстанным голосом.       Видя очевидно возбужденного и едва ли терпеливого Ло, мужчина думает, что пока прекращать играть и переходить к самому вкусному.       – Поиграли и хватит, – усмехается Дофламинго и тянется, чтобы поцеловать Коразона.       Ло, к сожалению, так не думает. Дофламинго понимает, что неправильно рассчитал ситуацию, когда Ло хмурится, а уже в следующий момент чувствует толчок в грудь и падает на спину.       Падение смягчает упавшая шуба, но Доффи даже не замечает этого, потому что разозлившийся Ло встаёт со своего трона.       Ло наступает ему на грудь, кладёт предплечье на это колено, и использует эту ногу, как опору, чтобы надавить всем весом, когда наклоняется над ним:       – Я разрешал тебе говорить? – спрашивает Ло строгим тоном, и Дофламинго не находится, чтобы возразить, впервые ощущая себя загнанным в ловушку.       Но почему-то вместо любой другой реакции он хочет, чтобы Ло надавил сильнее. И ниже.       Ло будто бы читает его мысли:       – Таких непослушных псов следует наказывать, – он приподнял ногу и опустил её на нижнюю часть живота с поразительной точностью, зажимая член в пространстве между подошвой и каблуком.       Получив такое необходимое давление на член, Дофламинго без лишней мысли взмахивает бёдрами, чтобы создать трение, но вместо этого едва не сбрасывает с себя ногу. На лице Ло мелькает изумлением, которое быстро уступает предвкушению.       – Лежи смирно, – скомандовал Коразон и убрал с него ногу.       Дофламинго не успевает ни расстроиться, ни обрадоваться, как Ло подцепляет носком край его капри и сдвигает их вниз, ровно настолько, чтобы выпустить член. Ло встаёт между его бёдер и заносит ногу над членом – Дофламинго сглатывает от предвкушения.       – Кто был плохим мальчиком? – спрашивает Ло.       Дофламинго не может определиться, какое чувство в нём преобладает: ужас или предвкушение. Где-то на дне сознания он всё ещё не мог поверить, что Ло угрожает его члену, и восхищается этой наглости.       – Я больше не буду… – обещает Доффи.       Ло мрачно усмехается:       – Кто разрешал тебе говорить? – произносит он с торжеством и наступает прямо на член.       С губ Дофламинго срывается скулёж. Это не так больно, как он предполагал, точно не больнее ноющих переполненных яиц, и из-за этого даже приятно, но этого слишком мало, чтобы он был доволен.       – Смирно, – раздаётся новый приказ.       И тогда Ло начинает покачивать подошвой по его члену: перераспределяет вес с носка к пятке, от чего направляет давление сначала на ствол, совсем близко к головке, а потом ниже, пока не задевает каблуками мошонку сквозь штаны. Это значительно лучше, и Дофламинго сдерживается, чтобы удержать бёдра на месте и не пытаться трахнуть ногу Ло.       Через несколько движений Коразон останавливается и тянет Дофламинго за поводок, заставляя подняться с пола.       – Теперь попробуем снова, – ласково Говорит Ло и почёсывет его за ухом. – Сидеть.       Ло убирает ногу и отступает, а Дофламинго поднимается и садится свои на ноги. Он ещё немного спускает штаны, чтобы Ло мог хорошо рассмотреть его большой блестящий от истекающей смазки член и решить быстрее закончить эти игры, чтобы покататься на нём.       Взгляд Ло задерживается на его члене, но он лишь прикусывает губу (слишком мало) и отмечает выполнение команды:       – Молодец, – гладит по голове, – следуй.       Ло тянет его за поводок, и у Дофламинго ни остается никакого выбора, кроме как встать на четвереньки и ползти за ним. Ло идет задом, не отрывая от него своего обжигающего взгляда. Пятясь, он возвращается к трону и опускается на своё место – Дофламинго опускается рядом в ожидании новой команды.       – Вот так, правильно, умница… хороший мальчик… Сидеть, – разрозненно хвалит его Ло, но команды отдаёт так же строго: – Ждать.       Ло наклоняется и расстегивает молнию своего плаща до конца. И ждать сразу же становится совершенно невыносимо, потому что у Ло под плащом строгий чёрный пояс для чулков, тонкие, почти прозрачные чулки, уже известные сапоги до колен – и всё. Ло и без того был очевидно возбуждён, но теперь Дофламинго видит его твёрдый, прижатый к животу, к поясу, член и рычит от того, насколько сильно хочет порвать эти чулки и трахать-трахать-трахать – его собственный член болезненно твёрдый.       – Ждать, – упрямо повторяет Ло с придыханием и небрежно проводит по своему стволу.       Это чертовски несправедливо – Коразон мог развлекаться с собой, пока он должен сидеть и смотреть, но тем не менее он не может оторваться от этого шоу. Его взгляд метает от новых оставленных засосов на шее и груди к старым отметинам на внутренней стороне бёдер, ему хочется надавить на них руками, чтобы Ло изгибался от боли и наслаждения, но он продолжает смотреть.       Ло сгибает ноги в коленях и поднимает их, упираясь каблуками в подлокотники трона – его ноги образуют идеальную «М» специально для идеального обзора. Он наматывает ремень поводка на ладонь в несколько оборотов и начинает дрочить этой рукой, каждым движением дёргая ошейник. Дофламинго наблюдает, как головка исчезает в кулаке, а потом выскальзывает вновь, и облизывается.       Ло стонет отчаянно громко – Доффи переводит взгляд на взмокшее покрасневшее лицо с затуманенным взглядом и тянется ближе, но его снова одергивают:       – Место.       Дофламинго скалится, не согласный с командой, но Ло настаивает:       – Место, – он серьёзен, даже прервал собственные ласки.       И Доффи опускается обратно на свой зад, надеясь, что его ждёт что-то действительно грандиозное, чтобы мучительное ожидание было оправдано. Ло выдыхает полной грудью и расплывается в неровной улыбке. Он, упираясь плечами в спинку, приподнимает копчик и отрывает свой зад от сидения, чтобы завести руку за спину. Дофламинго видит это движение и сглатывает, а Ло раздвигает ягодицы и надавливает пальцами на свою дырку. Она отлично разработана: Ло вставляет сразу три пальца, и они входят с хлюпаньем. И вскоре Ло добавляет четвёртый.       Все мысли покидают голову мужчины, но необходимость остаться на месте осталась глубже, на подкорке сознания.       – С-служить, – раздаётся новая команда, и впервые в своей жизни Дофламинго совершенно теряется.       Что от него хочет Коразон? Он трахает себя ладонью до большого пальца, трясётся и тихо шипит.  Он хочет, чтобы перед ним преклонялись?       Дофламинго подбирается вплотную к трону и склоняется к его сапогу. Он обхватывает руками бёдра своего Коразона, надавливает, заставляя прижать их ближе к груди, гладит большими пальцами обратную сторону колена и целует верхнюю часть носка. Ло смотрит на него округлившимися глазами и говорит:       – Поднимись…       Дофламинго целует голенище, потом выше и выше – к колену, руки спускает до середины бёдер и давит. Ло стонет с плаксивым разбитым послевкусием.       – На колени… поднимись… на колени, – просит он.       Дофламинго приподнимается и его одинокий жаждущий внимания член наконец-то обхватывают руки Ло, и Дофламинго сам стонет от этих прикосновений. Пальцы влажные от лубриканта, влажно хлюпают при движении и смазывают его ствол.       Ло тоже стонет и убирает ладони – Дофламинго рывком тянется к ним, но Ло говорит:       – Можно.       И для Дофламинго исчезает всё на свете. Он перехватывает бёдра и резко входит задницу. Толкается глубоко, со всей силы.       Секунда, и они теряют опору, а потом раздаётся грохот, который поглощает не просто тронный зал, а весь дворец, может, весь остров.       Дофламинго отбивает себе колени, которые врезаются в перевернутые ножки трона, Ло наверняка отбивает себе спину, бьётся головой, но Доффи подхватывает его на руки, переползает сиденье и трахает Ло уже на верхушке спинки.       Ло обхватывает его ногами, врезается каблукам в бока и визжит, когда яйца хлопают ему по жопе. В таком резком ритме он не выдерживает больше нескольких минут и растекается в мягкую податливую массу, которую Дофламинго сминает до собственного удовлетворения.

***

      Дофламинго лежит спиной на полу в собственном дворце, и у него всё ещё ни одной мысли. У него на груди копошится неугомоннимый  Коразон, и ему так хорошо, что весь мир обязан остановиться, чтобы он мог насладиться этим моментом. И его бы никто не посмел потревожить, кроме одного единственного человека.       Ло теребит поводок, и ошейник вдавливается в его шею.       – Ло-о… – стонет он.       – Ты мне позвоночник сломал, – говорит Ло, и у него мигом сбивается ленивое постогразменное настроение: он поднимается и таращится на Ло, совершено позабыв, что с его дьявольским фруктом травмы для него не проблема.       Ло смотрит на него и заливается громким, абсолютно счастливым смехом.