Между светом и тьмой

      Поездка в Митру (от лица Эры)       Зима стояла крепкая и звонкая. Крыши домов тонули в белизне, а из труб тянулся тонкий дым. Солнце играло на сугробах, делая их похожими на куски льда и серебра, и под полозьями кареты слышался мерный хруст. Внутри кареты было прохладно, воздух пах деревом и морозом.       Эра сидела у окна в своём лучшем платье, укатанная в теплое пальто и следила за дорогой, наслаждаясь красивым пейзажам. Напротив, ее располагался Эрвин, который полностью был занят документами. Но время от времени он незаметно поднимал глаза, так, чтобы никто не уловил. Смит смотрел на то, как Эра сосредоточенно наблюдает за дорогой. В этом внимании было что-то... живое. Эра же, поймав момент, украдкой наблюдала за тем, как командующий теребит край бумаги, как сдвигает брови, когда читает сложные строки. Леви, устроившийся рядом, безмолвно фиксировал редкие, украдкой брошенные взгляды между командующим и рядовой и с тем же беззвучным раздражением мысленно закатывал глаза, считая происходящее предсказуемым и утомительным. Тишину нарушал шелест бумаг да резкие выкрики извозчика, ругающего лошадей. Иногда они останавливались в трактирах, чтобы выпить горячего супа и вернуть пальцам тепло.       После очередной остановки Леви неожиданно спросил:       — Асмер, что ты хочешь увидеть на этих картинах? Эра подняла голову. Эрвин тоже отвлёкся, сначала взглянув на Леви.       — Жизнь, — сказала она. — Как её видит художник.       — И что в этом интересного? — проворчал Леви.       — Мы смотрим картины, чтобы увидеть то, что сами пропускаем. — Эрвин ответил спокойно.       Леви фыркнул, будто не впечатлён. Затем переключаясь от темы:       — Эра, почему ты не выкладываешься на тренировках? Внутри у девушки кольнуло. Она сознательно держала себя в пол силы. Полная отдача неминуемо привела бы к вопросам, а вопросов Эра избегала.       — Я думала, главное маневрирование на УПМ. Против титана рукопашный бой не поможет, — осторожно, будто ступала по хрупкому льду, произнесла Эра.       — На тренировках выкладываются полностью, — сказал Эрвин. — В бою не выбирают, что пригодится, а что нет.       Леви кивнул коротко, подтверждая.       — Так точно, — сказала Эра и отвела взгляд к окну.       Извозчик известил, о прибытии к назначенному месту.       — Я с капитаном Леви буду на военном совете. Освободимся примерно через четыре часа. Ждём тебя здесь. — произнёс Эрвин.       — Хорошо, — ответила Эра.       Первым из кареты вышел Леви. За ним — Эрвин. Когда Эра шагнула к выходу, Эрвин почти незаметно протянул ей руку. Жест был коротким, привычным, как будто продуманным заранее, хотя это было не так. Она задержалась на мгновение и приняла руку. Он помог ей спуститься аккуратно, без лишнего усилия, словно опасался неловкости, а собственной поспешности. Эра кивнула и направилась к галерее. Эрвин проводил её взглядом дольше, чем следовало. Рядом возник Леви и коротким движением ладони подтолкнул его в бок.       — Пошли, — буркнул он.       Эрвин моргнул, отвёл взгляд и выпрямился, возвращаясь к привычной сосредоточенности. Он отметил жест так же, как отмечал любую мелкую погрешность в себе.       Внутри галереи было тепло и тихо. Шаги постепенно затихали, растворяясь в коридорах. Эра впервые за долгое время почувствовала, что никто её не торопит.       Она медленно шла вдоль стен, останавливаясь перед каждой картиной так надолго, как хотела. Времени было достаточно. Можно было позволить себе рассматривать каждую деталь, каждый штрих выставленных картин.       На полотнах были потерянные пейзажи Стены Марии: солнечные закаты над домами, которых больше нет, улицы. Некоторые картины, казалось, были написаны с высоты. Должно быть художнику позволили подняться на стену. Линия горизонта уходила в туман, а свет ложился так, что казался живым.       Но больше всего Эру тронули небольшие портреты обычных людей.       Кузнец в замахе, когда молот почти касается раскалённого металла. Ремесленница сосредоточенно наклоняется над тканью, ее губы чуть сжаты. Торговец показывает свёрток миловидной женщине, и от его рук будто веет теплом.       Это жизнь, которая была до.       Эра стояла, не отводя взгляда, будто пытаясь удержать эти фрагменты хотя бы в памяти. Она не заметила, как рядом возник полный мужчина с живыми глазами.       — Милая леди, — произнёс он льстиво, — Вижу, вам по душе эти картины?       Эра повернулась к нему.       — Да, — тихо сказала она. — Они... воспоминания о прежней жизни.       — О, — мужчина расправил плечи. — А знаете ли вы, кто их создал? — Конечно. Я специально пришла на выставку Пауля Санто — Очень приятно познакомиться. Пауль Санто. —мужчина довольно улыбнулся, без спроса целуя руку Эры. — Эра Асмер, — сказала она, тактично убирая свою руку. — Очень приятно. — Откуда вы приехали, мисс Асмер? — Из Троста, — тихо ответила Эра. Брови художника поднялись. — Там... неспокойные места. — Король издал приказ о восстановлении порядка в Тросте. Военная полиция работает вместе с гарнизоном. Сейчас в городе установили порядок. Эра чуть, почти незаметно улыбнулась, вспомнив, кто эти беспорядки начинал. — Прекрасно, прекрасно, — радостно закивал художник. — А знаете, чтобы написать вот эту картину, мне пришлось уговорить самого командира гарнизона южных стен Дота Пиксиса пустить меня на стену Марии! Он заговорил вдохновенно, с воодушевлением, будто снова стоял на той высоте. Быстрыми жестами показывал линии горизонта, объяснял, как ловил свет. Переходил от одной картины к другой, рассказывая о каждой: об улицах, что исчезли; о лицах, что хотел сохранить. Эра тихо слушала, внимая каждому слову. Потому что в этих картинах была не просто мастерская работа. В них была память о том, что они потеряли. Пауль говорил слишком вдохновлённо. Пока показывал штрихи кисти на одном из полотен, художник наклонился ближе, чем требовалось, а рука его ложилась на её спину сначала чуть выше лопаток, как бы для поддержки, а потом скользила ниже. Эра ответила ему ровным, лишённым выражения взглядом, таким она уже не раз останавливала мужчин, ошибочно принимавших дозволенную близость за право. — А позвольте узнать... — он наклонился к ней почти вплотную. — С кем вы прибыли в Митру? Такие девушки... в одиночку не путешествуют. — Да, я приехала в Митру со спутниками — её голос был спокойным, но внутри уже поднималась злость, — Они сейчас на военном собрании и скоро придут в галерею. — Вы должны чаще бывать в Митре. Такие лица вдохновляют художника... —пальцы Пауля скользнули по её запястью и сжали неожиданно крепко. — Дайте мне хотя бы набросок сделать... Эра резко выдохнула. Тело двинулось само: правая рука поднялась и готова к удару. Полсекунды Пауль окажется на полу. Но воздух за спиной Эры изменился. Пауль увидел его первым. Эрвин. Высокий, строгий, молчаливый, но взгляд словно удар о камень. Взгляд, от которого любой мужчина мгновенно понимает, что ошибся. Художник отпустил Эру так резко, будто схватил раскалённое железо. Эрвин стоял рядом. Не говоря ни слова. И этого было достаточно. — Командующий... я... всего лишь... — Пауль сглотнул — Кажется, вы закончили экскурсию, — опасно спокойно сказал Эрвин. Художник торопливо поклонился, пробормотал что-то невнятное и почти бегом растворился среди посетителей. Эра стояла и смотрела на Эрвина. В ее взгляде читалось «Спасибо. Я бы сломала ему руку. Но не хотела.» — Пойдём. — Эрвин кивнул едва заметно: Когда они вышли в прохладный коридор Эрвин произнёс: — Какой это раз я тебя спасаю? Эра посмотрела вперёд. — Второй. Он не стал возражать. Хотя точно знал, Асмер справилась бы сама. Но был рад, что успел. В карете было тихо. Эра смотрела на снег за окном и спокойно прокручивала в памяти случившееся в галерее. Она знала, если бы понадобилось, она справилась бы сама. Пауль был проблемой, но не угрозой. Тем не менее вмешательство Эрвина имело значение. Скорее потому, что он снова оказался рядом в нужный момент. Почти так же, как при их первой встрече. Забавно, как иногда складываются обстоятельства. Теперь всё было иначе. Она больше не была сторонним человеком. Она была его солдатом. Эра скользнула взглядом по его фигуре напротив по прямой спине, по сдержанным движениям, по сосредоточенному лицу. Между ними больше не оставалось двусмысленности. Только устав. Только приказы. Ясное понимание границы, за которую ни один из них не станет переходить первым. Асмер  приняла это спокойно и так было правильно. Девичник (от лица Нанаба) Нана встретила Эру в коридоре сразу после возвращения из столицы. Она мило улыбнулась. - Эра, ты вовремя вернулась. Сегодня Миры день рождения – сказала при встрече Нана. - Почему не сказали? Я бы привезла из столицы подарок – спросила Эра. - Я только сейчас узнала. В комнате, где праздновали день рождения Мирры было тёплой. Девочки ее украсил ветками сосны и елки. Собравшиеся девочки устроились кто на полу, кто на кровати. Первые кружки вина разошлись быстро за тостами за счастье, за успех по службе. — Леви отбирает бойцов в свой спецотряд, — сказала Петра, стараясь говорить спокойно, но глаза блестели. — Я хочу туда попасть. Терра прыснула. — Конечно хочешь. Он же тебе нравится, этот коротышка. Щёки Петры вспыхнули мгновенно. — Нет! — слишком быстро. Мирра лениво потянулась, улыбаясь: — Коротышка — не коротышка, а симпатичный. Ах, был бы повыше... Она осеклась, увидев, как остальные переглянулись: всем было понятно, что не будь у Леви столь сурового характера, Мирра бы не прошла мимо. — А как вам Том Хоффман? — невинно спросила Эра, подыгрывая. — Фу, — передёрнула плечами Терра. — Старый. — Старый конь борозды не портит, — подмигнула Мирра Петре. Петра вспыхнула ещё сильнее, и девочки рассмеялись, кроме самой Петры. — Петра, у тебя что, никого не было? — не отставала Терра. — Не ваше дело, — резко ответила Петра, отворачиваясь. Терра закатила глаза и переключилась на другую жертву: — Ладно, Эра. Как прошло твоё свидание с командующим? Петра возмущённо: — Терра! Но Терра только хихикнула. Эра вздохнула и решила подыграть: — Отлично прошло. Капитан меня отчитал за то, что опоздала. И познакомилась с таким мужчиной. С художником Паулем Санто, на чьи картины, собственно, и ездила. Хотя он мерзкий тип. Стал приставать. Петра тут же вступилась: — Вообще-то Эра выиграла эту поездку у командующего в шахматы. Мирра покачала головой с видом эксперта: — Всё равно похоже на свидание. Эра перевела взгляд на Мирру вопросительно, почти недоуменно. Терра уже давилась смехом. — Нарядилась как на свидание. Лучшее платье, украшение у Мирры взяла... — Колись, — сказала она, блистая глазами. — Что было на самом деле? — Клянусь, — сказала Эра, стараясь говорить ровно, — я была в галерее. А командиры — на военном совете. Это не свидание. Лучшее платье одела, потому что... ну, не каждый день ездишь смотреть картины в Митру. — Конечно верим, — протянула Терра таким тоном, что было ясно: не верит ни на грамм. — Нана, а у тебя как с командиром Захариусом? - и тут же, не отставая, спросила Мирра: — Он мой командир. И точка. Не придумывай! - Нана чуть не подавилась вином. — Девчонки, — сказала Эра, спасая Нану — тост. За нас. Красивых. И за то, чтобы наши мечты сбывались. Они подняли бокалы. Громко чокнулись. Смех снова пошёл по кругу, лёгкий, разогретый вином. Мирра, расправляя волосы и чувствуя, что все слегка навеселе, сказала: — Ладно. У кого сколько было? Петра не считается, она точно девственница. Петра залилась краской так, что стало ясно: попадание в цель. — У меня было три, — сказала Мирра. — Михаэль ... погиб. В той треклятой битве... Голос её дрогнул, глаза увлажнились. Нана знала Михаэля и видела, как быстро развивались отношения с Миррой. Какой сильной была любовь. Сейчас Мирра никого к себе не подпускает, еще любит его. Но свою боль научилась скрывать за смехом и флиртом. — У меня один, — тихо сказала Нана. — Пока один. Захариусом будет вторым. - Терра хмыкнула: Нана замотала головой и щеки ее покраснели, а девочки разразились смехом. — Эра, твоя очередь. — Два. — Кто из разведки? — приподняла бровь Мирра. — Последний был разведчик, — сказала она. — Я больше его не видела. Наверное, погиб. Терра повернулась к Мирре: — Когда это она успела? — Одно время работала в баре. Разведчиков там много было. - Эра пожала плечами. — Терра, твоя очередь! — сказала Нана, пародируя интонацию Эры. — Три, — буркнула Терра. — Но ни один не был разведчиком. И ладно. Снова подняли бокалы. Тёплый смех качнулся под потолком комнаты. Девочки стали укладываться спать, утреннюю тренировку никто не отменял. Эра решила проводить Нанабу до ее комнаты. Снег за окном будто поглощал каждый звук. Нана шла рядом с Эрой, медленно, словно боялась нарушить паузу между нами. — Спасибо за вечер, — сказала Нана, пытаясь придать голосу обычный оттенок. — Тебе тоже, — тихо ответила Эра. — Но ты какая-то задумчивая. Разведчица выдохнула. Слишком много всего кружилось в голове. — Я... не знаю, — начала девушка, — что я вообще чувствую к Майклу. Эра посмотрела на Нану внимательно. — Может, попробуешь сказать вслух? — спросила она мягко. Нанаба отвела взгляд. — Сначала всё казалось простым. Я считала, что к Захариус у меня только уставные отношения. Он спасал меня, я была благодарна, уважала его как командира. Всё было... правильно. Должным. Эра кивнула, позволяя Нанабе продолжить. — Но потом... что-то изменилось, — прошептала она. — Я начала замечать, как мне приятно его внимание. Как сильно я ценю, что он видит всё, что я пытаюсь скрыть. И чем больше я думаю об этом... тем яснее понимаю, что это уже ни благодарность, ни уважение. Это... чувства. Настоящие, которые невозможно скрыть. Эра слегка улыбнулась, будто сразу поняла, хотя сказала только: — Похоже, тебе он действительно нравится. А он? Ты думаешь, он это видит? Нанаба опустила глаза. Сердце колотилось. — Я не знаю... — прошептала она. — Он слишком серьёзный командир. Может, он видит во мне только подчинённую. Может, это всё иллюзия... — Иллюзия или нет, — сказала Эра мягко, — это то, что ты чувствуешь. Ты сама это понимаешь. Нанаба глубоко вздохнула. Всё внутри ее было словно клубок — страх, желание, сомнение, восхищение. — Да, — тихо призналась девушка. — Он мне нравится. Как мужчина. Но что с этим делать... я не знаю. И это путает меня ещё сильнее. Эра кивнула, будто понимала всё без слов. Я улыбнулась, робкая, слегка растерянная. Снег за окном шуршал тихо. Нана знала, что это маленькое признание — только начало. Майкл ей нравится. И чем больше она пыталась это понять, тем сильнее всё кажется... запутанным. Первая экспедиция (от лица Эры) Прошли месяцы. Снег сошёл раньше, чем обычно. Деревья стояли ещё голыми, но земля уже пахла сыростью и новой травой. Тренировки стали тяжелее, длиннее и злее. Эра не жаловалась. Каждый вечер она задерживалась дольше всех. Оставалась, когда солнце уже садилось за крышами казарм, когда другие солдаты шли спать или играть в карты. Она поднималась снова и снова на крюках УПМ. Отрабатывала рывок. Падение. Поворот в воздухе. Рывок на тросе. Резкую смену направления. До онемения пальцев. До дрожи в руках. До того странного ощущения, когда тело устало, а внутри вдруг становилось спокойно. Её видели. Но никто ничего не говорил, даже Леви, который просто отмечал скорость взглядом, коротко хмыкал и уходил дальше. Иногда Нана приносила ей воду, а Майкл стоял далеко, опершись на дерево, и что-то в его глазах вспыхивало, когда Эра делала особенно точный разворот. В один утро Хоффман вошёл на плац раньше обычного. Он стоял молча, пока солдаты выстраивались. Никто не болтал, что-то в его лице было слишком серьёзным. Когда строение вытянулось, он сказал коротко, по-военному: — Через неделю вылазка за Стены. Ряды дрогнули. Кто-то сглотнул, а кто-то резко выпрямился. Это был момент, ради которого Асмер тренировалась все эти месяцы. Она знала: там всё будет иначе. Там на УПМ уже нельзя ошибиться. Хоффман прошёлся перед строем. — Тренировки усиливаем. Сегодня — УПМ. Завтра — манёвры в лесу. Никакой самодеятельности. Через неделю вы должны быть готовы. Поняли? — Так точно! — голос Эры влился в общий крик, как нить в ткань. Утро было холодным и бесцветным. Разведкорпус выстроился у ворот Троста. Экспедиция должна была продлиться два дня. Цель была простой и жестокой: дойти до Сигансины и сохранить запасы для будущей попытки вернуть стену Мария. Отряду Тома Хоффмана поручили сопровождение повозок с припасами. Эра стояла рядом со своей лошадью и поправляла седло, проверяя крепления привычными, отточенными движениями. — Будь осторожна, — сказал Смит, проходя мимо. — Так точно, — тихо ответила Эра и проводила его взглядом, пока фигура командующего не растворилась среди офицеров. Оставались минуты. Густое и липкое напряжение висело в воздухе. Затем голос командующего разрезал тишину: — Объявляю начало тридцать восьмой экспедиции. Ответ был резким и коротким. Общий крик, в котором не было ни радости, ни воодушевления. Только согласие. Раздался скрип. Ворота медленно поползли вверх, открывая тёмный туннель за стеной. Холодный воздух хлынул внутрь. Поток разведчиков двинулся вперёд к землям титанов, где каждый шаг мог стать последним. Как только повозки со снаряжением выехали за стену, Эра заняла своё место сбоку, держа дистанцию и следя за линией движения. Дорога тянулась недолго. Земля была ещё твёрдой от ночного холода, лошади шли ровно, и на какое-то мгновение могло показаться, что это обычный выезд, а не путь туда, откуда возвращаются не все. Вскоре в небе вспыхнула зелёная сигнальная ракета — левое направление. Отряд, не сбавляя хода, свернул вместе с повозками туда, куда указывал сигнал. Манёвр был отработан заранее, без слов и суеты. Внезапно в небе вспыхнула красная сигнальная ракета. Близко. Слишком близко к повозкам. — Всем приготовиться, — коротко скомандовал Хоффман. Почти сразу они увидели его. Неуклюжий трёхметровый титан показался перед отрядом новобранцев. Алекс и Карл оказались ближе всех и среагировали без колебаний. Их движения были слаженными, как на тренировке. Сталь блеснула, и титан рухнул, не успев добраться до повозок. Первый бой отряда прошёл удачно. Слишком удачно. Разведчики знали: впереди будет больше титанов. И путь только начинался. Снова взмыла красная сигнальная ракета в левом фланге. Без дополнительных приказов отряд Хоффмана сомкнулся плотнее. Это движение было отработано до автоматизма, но напряжение чувствовалось в каждом рывке поводьев. Именно в этот момент справа появились два неуклюжих силуэта. — Готовность перейти на УПМ, — скомандовал Хоффман. Все ждали. Секунда. Вторая. Титаны приближались, сокращая дистанцию слишком быстро. — Перейти на УПМ! Эра и Петра взмыли в воздух почти одновременно. Не переглядывались, не договаривались. Эра ушла ниже, резким движением подрезала сухожилия ног. Титан рухнул, подняв тучу грязи. Петра уже была выше прошла по дуге, перерезала сухожилия рук и одним точным, выверенным ударом рассекла шею. Второго титана взяли Хоффман и Оливер. Коротко. Жёстко. Без лишних движений. Пока всё шло гладко. А значит ненадолго. Тут там были видны красны и зеленные сигнальные ракеты. Впереди уже начинали вырисовываться очертания стены Мария. Слишком близко, чтобы расслабляться. Неожиданно Хоффман выстрелил красной ракетой. Впереди стояла группа из трёх титанов. Почему отряд авангарда не предупредил. Вопрос остался без ответа. Сейчас он был неуместен. — Действуем как на тренировке, — бросил Хоффман. Эра снова пошла в паре с Петрой. Вместе с Карлом и Алексом они взяли самого высокого пятиметрового. Работа была тяжёлой, выматывающей. Титан сопротивлялся, дёргался, почти задел Карла, но в итоге рухнул, обмякнув, как сломанная кукла. В это время Хоффман и Оливер сражались с трёхметровым. Оливер не успел уйти. Титан сжал его руку, кости хрустнули. Карл, только что закончивший с пятиметровым, метнулся обратно и успел, разрезал шею, прежде чем титан успел разорвать добычу. Оставался последний. Эра, Петра и Алекс переключились мгновенно. Алекс атаковал первым. Но удар был недостаточно глубоким. Рана на шее начала затягиваться. Алекс не успел вернуться, титан дёрнулся, едва не сбросив его. Петра поднялась выше и закончила дело мощным, безошибочным ударом. После тишина, нарушаемая тяжелым дыханием и лязгом снаряжения. Карл перевязал руку Оливеру. Оливеру повезло - вывих плеча. В Сигансину вошли без боя. Перед въездом дымились тела убитых титанов. Территорию зачистили до их прихода. Хоффман коротко указал направление, и повозки двинулись дальше, к месту сбора. Там уже ждали усталые разведчики из других отрядов. Они молча подключились к разгрузке припасов, без лишних слов. Ящики передавали из рук в руки. Зерно. Боеприпасы. Всё то, ради чего они сюда дошли. Хоффман вместе с командирами других отрядов вскоре ушёл в наспех организованный штаб к командующему. Остальные остались с лошадьми и повозками, приводя снаряжение в порядок и стараясь не смотреть на развалины вокруг. Вечер опустился быстро. Солдаты рассаживались у костра, сбрасывая с себя усталость. Готовка досталась отряду Эры. Когда еда была готова, Эра достала небольшой мешочек с травами и высыпала их в котелок. Запах разошёлся быстро. Тёплый. Домашний. Совершенно неуместный среди грязи, оружия и усталых лиц. Эра заварила чай. — М-м. Вкусно пахнет. Так... по-домашнему. — Ханджи первой отреагировала — Согласен, — отозвался кто-то из солдат. — Не похоже на поход. Кружки пошли по кругу. — Земляника, — тихо сказала Петра, взгляд задержался на котелке. — Эра, ты не устаёшь удивлять. Костёр потрескивал. Чай согревал руки и хоть немного снимал напряжение. Разведчики были на ногах ещё до рассвета. Кто-то запрягал лошадей в повозки, кто-то помогал немногочисленным раненым. Кто-то молча проверял снаряжение, не поднимая глаз. — Отряд, стройся, — скомандовал Хоффман. Перед ним встали четверо. Оливер сидел в повозке с ранеными. — Наша задача прежняя. Охрана повозок. — Так точно, — ответили новобранцы хором. Впереди показалась высокая фигура командующего. Смит вскочил в седло и коротким жестом приказал выдвигаться. Как только они покинули город, мир стал серым. Туман стелился низко, плотной дымкой, съедая расстояние и звуки. Видимость была плохой, дорога, будто вырезанная из пустоты. — Будьте предельно бдительны, — сказал Хоффман, не оборачиваясь. — В таком тумане титаны выходят почти вплотную, и ракет почти не видно. Ехали долго. Или казалось, что долго. Когда солнце начало подниматься, туман стал редеть. И почти сразу выстрел. Красная ракета по центру. Отряд напрягся. Значит, авангард вступил в бой. Прошло немного времени. Вторая ракета — снова красная, но уже справа. Следом — чёрная. Аномальный. — Правому крылу не повезло, — глухо произнёс Алекс. Из-за холма показался пятиметровый титан. За ним два трёхметровых. Значит, авангард разбит. Хоффман выстрелил красной ракетой. — В бой. Новобранцы рванули вперёд, топот ног глухо гремел по камням, крики сливались с ревом титанов. Командир принялся за высокого, девушки бросились к трёхметровым. Вокруг уже стоял хаос. Эра действовала без колебаний. Подлёт, разворот, короткий рез — клинки сомкнулись на шее. Тело титана рухнуло, взметнув клуб пыли, запах крови и горящей кожи заполнил нос. Мельком Петра улыбнулась ей в воздухе. Первый убитый — и ни секунды радости. Два рухнувших титана сменились тремя новыми, дикие глаза и огромные зубы блестели в огне костров. — Они что, почкованием размножаются? — выругалась Эра сквозь зубы. Роптать было некогда: мускулы горели, адреналин жёг вены. Разведчица бросилась на следующего титана вместе с Карлом. Он разрезал руки чудовища, открывая проход. Эра влетела в разрыв, точным движением рассекла шею, титан рухнул на камни, клуб дыма и пыли поднялся над телом. Петра с Алексом справились с трёхметровым титаном, но за спиной уже взревела новая волна. Хоффман, один, без слов, ринулся в бой. Его движения были холодными, расчётливыми, как если бы он сам стал механизмом для убийства. Кожей пробежал холод, когда его клинок с лёгкостью рассек шею чудовища. Из-за холма показались ещё четверо. Новые. Не человечески огромные. На помощь подоспел отряд Наны. Всё слилось в один непрерывный поток ужаса: крики, скрежет металла, запах крови и дыма. Земля дрожала под топотом, пыль забивала глаза, а тела солдат падали рядом, словно марионетки. Эра чувствовала пустоту вокруг себя. Те, кто только что стоял рядом, лежали в луже собственной крови. Руки дрожали, мышцы горели, мысли растворялись в хаосе. Клинки летели автоматически, движения без размышлений, на чистом инстинкте. Отряды Хоффмана и Наны еле держались вместе. Каждый удар отдавался болью, усталостью и страхом. Титан за титаном падали, но цена была слишком высока. Солдаты рушились на землю с осколками костей, кто-то задыхался в крови, кто-то кричал, когда силы кончались. — Ещё один... — прошипела Нана. Руки дрожали, но она шла вперёд. Эра ощущала холод пустоты вокруг. Те, кто только что стоял рядом, теперь лежали, хрипели, умоляли о помощи, но некому было идти. Сердце сжималось от боли и ярости одновременно. Наконец последние титаны рухнули. Их тела дымились, глаза пустые, из горла вырывался последний слабый стон. Трупы солдат и лошадей, искорёженные, с разорванной кожей. Раненые сидели в собственной крови, кто-то держался за плечо друга, кто-то молча рыдал. Остатки людей стояли, не осознавая, что сделали. Глаза смотрели в пустоту. Эра опустила клинки. Руки дрожали, грудь горела. Ноздри жгло от крови и дыма, мышцы ныла от усталости. — Мы... — начал Хоффман, голос дрожал. — Выжили... — тихо сказала Эра. Слова звучали чуждо, словно пришли из другого мира. На поле боя почти ничего не осталось от человечности. В госпитале стоял запах железа и крови. Крики раненых разрывали воздух. Асмер помогала врачам, как могла: держала, перевязывала, останавливала кровь, упиралась ладонями в рану, пока руки не начинали гореть. Двое умерли у неё на руках. Один — шёпотом прося «не отпускать». Другой — без слов, просто глядя в её глаза, пока взгляд не стекленел. Эра почувствовала, что больше не чувствует. Началась пустота. Глухая, глубокая, холодная. Поздно вечером она сидела у конюшни. Сквозняк проносил стоны из госпиталя. Но Эра ничего уже не слышала. Внутри пустота. Вдалеке свет от факелов дрожал в ветре. Там стояли командиры: Смит, Леви, Захариус, Зое. Они, о чем оживлённо говорили. Эра смотрела на них расфокусированным взглядом. Просто фиксируя силуэты и отмечая: живы. Значит, и она должна быть живой. И вдруг — движение. Эрвин обернулся. Он посмотрел прямо на Эру.  В этот момент между ними не было расстояния, ни людей, ни криков. Только взгляд. Тот самый, которым смотрит человек, знающий цену каждой жизни и каждого решения. Эра замерла и читала в этом взгляде то, что не выражают словами: "Я вижу, что ты пережила. Я знаю, что это тяжело. Ты часть этого мира теперь. И тебе придётся научиться жить с тем, что увидела". Эра опустила глаза на свои руки. Кровь на них казалась чёрной в свете факелов. Когда она подняла взгляд снова, Эрвин уже вернулся к разговору. Ветер прошёлся по полю. Потушил один факел. Ночь стала темнее.