Лёд и Лиса

Спустя час тишину комнаты нарушило лёгкое движение. Алиса потянулась, её рыжие волосы разлетелись по подушке, и она медленно открыла глаза. На мгновение в её янтарных зрачках отразилась дезориентация — тёмные стены, чужая комната, запах мороза и... чего-то ещё, чужого. Потом память вернулась, и она с лёгкой усмешкой приподнялась на кровати. Комната была пуста. Саши не было. Вскоре за дверью послышались шаги. Дверь открылась, и в комнату вошла Саша. В её руках была тарелка с дымящимся картофельным пюре и тремя аккуратными котлетами. Она не посмотрела на Алису, не выразила удивления, что та проснулась. Прошла к столу, поставила тарелку и развернулась к окну. На её лице, обычно абсолютно бесстрастном, читалось лёгкое напряжение. Щёки слегка порозовели, а на лбу выступила испарина. Она с силой дернула раму, распахнув окно настежь. В комнату ворвался поток ледяного воздуха, заставляя занавески трепетать. Алиса, наблюдая за этим, снова ухмыльнулась. —Что, жарко, снежная королева? — ядовито спросила она, наслаждаясь возможностью уколоть. Саша на мгновение прислонилась лбом к холодному стеклу, закрыв глаза. Плечи её слегка расслабились. —От тебя, — ответила она без раздражения, простым констатирующим тоном, — исходит тепло. Как от печки. Неудобно. Только тогда она повернулась и, наконец, посмотрела на Алису, затем на тарелку на столе. —Ты будешь есть? — спросила она так, как будто предлагала это соседу по парте, а не мифическому существу, проникшему в её спальню. — Или ты питаешься только страхом и новогодними мандаринами? Алиса, услышав вопрос про еду, с нескрываемым интересом подошла к столу. Она потыкала вилкой в пюре и отломила кусочек котлеты. —Не откажусь, — сказала она, с любопытством пробуя человеческую еду. — На страх сыт не будешь. Хотя он куда вкуснее. Саша, удовлетворившись ответом, кивнула и направилась к своей тумбочке-холодильнику. Она открыла её и достала свой привычный брикет пломбира. Но едва она успела отломить кусочек вафли, как рыжая молния мелькнула перед ней. Алиса, с проворством настоящей лисы, выхватила мороженое прямо у неё из рук. — Эй! — голос Саши впервые зазвучал с ноткой резкости, настоящего раздражения. — Верни! — А что такое? — Алиса игриво подняла руку с зажатым мороженым высоко над головой, встав на цыпочки. Её глаза весело блестели. — Не хочешь делиться? Жадина! Саша, не отличавшаяся высоким ростом, потянулась за своей собственностью. Но Алиса была и выше, и вертлявее. Она легко уворачивалась, перекладывая мороженое из руки в руку, дразняще ухмыляясь. — Перестань! — потребовала Саша, и в её ровном тоне появилось металлическое дребезжание. Она сделала более резкий рывок, пытаясь дотянуться до руки Алисы. И в этот момент всё пошло не по плану. Алиса отпрыгнула назад, но её пятка наткнулась на ножку стула. Она потеряла равновесие и с коротким вскриком полетела на спину. Саша, уже совершившая импульсивное движение вперёд, не успела среагировать. Её собственное тело, движимое инерцией, рухнуло вслед за Алисой. Грохот. Тишина. Саша оказалась сверху, опершись руками о пол по обе стороны от головы Алисы. Её нога неловко оказалась между ног Алисы, запутавшись в подоле её собственной чёрной рубашки. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Саша могла видеть каждую рыжую ресницу, каждую веснушку на бледной коже Алисы, широко раскрытые от неожиданности янтарные глаза. И тут это случилось. По щекам Саши, всегда бледным и бесстрастным, разлилась яркая, алая краска. Она не просто покраснела — она залилась румянцем от самых мочек ушей до шеи. Её жёлтые глаза, обычно такие пустые, расширились в неподдельном, животном испуге и... смущении. Это была не просто физиологическая реакция. Это была настоящая, глубокая, всепоглощающая эмоция, прорвавшая плотину её холодного равнодушия. Она застыла, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд, глядя в глаза Алисы, которая, казалось, тоже перестала дышать от неожиданности. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь их сбившимся дыханием. Лёд, наконец, треснул. Саша отшатнулась так резко, будто её ударило током. Она откатилась в сторону и села на пол, спиной к Алисе, сгорбившись. Её плечи напряглись, а ранее ровное дыхание стало сбивчивым и частым, как у загнанного зверя. Грудь вздымалась, нарушая привычный, почти несуществующий ритм. Яркий румянец, будто клякса, не сходил с её щёк, отдаваясь жарким пульсированием в висках. Она чувствовала этот жар — странный, незнакомый, подавляющий. Он был огненным шаром в её обычно ледяной груди. — Саша? — тихо, почти неуверенно позвала её Алиса, приподнимаясь на локтях. В её голосе не было привычной насмешки, лишь ошеломлённое любопытство. Но Саша не ответила. Она резко, почти отчаянно, отвернулась, подняв правую руку и прикрыв ею верхнюю часть лица, как будто пытаясь спрятаться от всего мира, а может быть — от самой себя. Длинные белые пряди волос упали ей на лицо, создавая дополнительную завесу. Кончики её ушей, виднеющиеся из-под волос, тоже были алыми. Она сидела так, застывшая, пытаясь загнать обратно этот прорвавшийся наружу хаос. Это было страшнее, чем любое лесное чудовище — это чудовище было внутри неё, и оно только что проснулось. Мгновение растерянности Алисы сменилось чем-то другим — азартом, смешанным с жгучим, ненасытным любопытством. Она видела трещину. Видела брешь в ледяной крепости. И, как истинная лиса, не могла удержаться, чтобы не сунуть нос в открывшуюся лазейку. Она медленно, на коленях, подползла к сгорбленной фигуре Саши. Та, погружённая в свою внутреннюю бурю, не сразу среагировала на её приближение. — Саша... — снова прошептала Алиса, но теперь в её голосе была сладкая, опасная убедительность. Её правая рука мягко, но настойчиво легла на запястье Саши и опустила её руку, отрывая защитную заслону от лица. Саша попыталась отвести взгляд, но левая рука Алисы уже коснулась её подбородка, нежно, но неотвратимо поворачивая её лицо к себе. Их взгляды встретились. В жёлтых, бездонных глазах Саши плескалась паника, непонимание и тот самый чужой, огненный хаос. Алиса улыбнулась — не злобно, а с каким-то торжествующим, почти нежным любопытством. И прежде чем Саша успела что-либо сообразить, Алиса наклонилась вперёд и коснулась её губ своими. Это был не страстный, а скорее исследовательский поцелуй — лёгкий, вопросительный, длившийся всего пару секунд. Но для Саши это был удар молнии. Мир сузился до точки. Звуки пропали. Мысли превратились в белый шум. Единственное, что существовало, — это невероятно мягкое, тёплое прикосновение к её губам и оглушительный, яростный стук собственного сердца. Оно колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу, громкое, дикое, неконтролируемое. Она не оттолкнула Алису. Она просто застыла, её глаза распахнулись ещё шире, в них отразился чистый, ничем не фильтруемый шок. Алый румянец залил её лицо, шею, уши, превратившись в сплошное багровое пятно. Её тело онемело, отказываясь подчиняться. Алиса медленно отстранилась, её янтарные глаза с интересом изучали эффект, который она произвела. Она всё ещё держала Сашу за подбородок. — Вот ты какая, — тихо прошептала она, следя, как по лицу Саши пробегают судорожные эмоции, сменяя одна другую, — когда лёд тает. Саша ничего не ответила. Она не могла. Она просто сидела, тяжело дыша, прижав руку к бешено колотящейся груди, пытаясь осознать, что только что произошло, и что этот взрыв чувств внутри — это и есть та самая «жизнь», о которой все говорят. И это было самое страшное, что она когда-либо испытывала.