Лёд и Лиса

Школьный день окончился, и Саша вместе с Антоном молча шли к её дому. Им задали совместный проект по природоведению — «Леса тайги: флора и фауна». Антон нервничал. Быть одним в доме с Сашей было всё равно что находиться в одной клетке со спящей пантерой — красиво, но непредсказуемо. Войд, отец Саши, что-то чинил на кухне, его крупная фигура отбрасывала тень на пол. Шарлотта накрывала на стол. Из гостиной доносились весёлые заставки мультфильмов — Оливер занимал себя сам. — Проходи, — сказала Саша, открывая дверь в свою комнату. Антон зашёл первым и замер на пороге, его рука непроизвольно потянулась поправить очки. На кровати Саши, свернувшись калачиком и накрывшись краем её же одеяла, спала Алиса. Её рыжие волосы растрепались по подушке, а маска, снятая, висела на спинке стула рядом. Она выглядела уязвимой и очень, очень мирно спящей. И совершенно не на своём месте. — А... Алиса? — прошептал Антон, ошеломлённый. — Что она... здесь делает? Саша, не выражая ни малейшего удивления, прошла мимо него. Она скинула рюкзак на пол возле кровати с таким видом, будто переступала через порог, а не через сверхъестественное существо на своей кровати. Затем она подошла к окну и распахнула его, впуская в комнату поток ледяного воздуха. — Не знаю, — ответила она на вопрос Антона, наконец бросив взгляд на спящую Алису. — И, честно говоря, мне всё равно. Она повернулась к Антону, её жёлтые глаза были спокойны. — Как её ещё не заметила моя семья? — произнесла она с лёгкой, почти неуловимой ноткой чего-то, отдалённо напоминающего любопытство. — Она ведь такая шумная. В этот момент Алиса, должно быть, почувствовала холод или их голоса, потому что она заворочалась и что-то неразборчиво пробормотала во сне, прежде чем устроиться поудобнее. Антон сглотнул. Его мозг отказывался обрабатывать происходящее. Алиса, лесной дух, который наводил на него ужас, сейчас мирно спала на кровати у его одноклассницы, а та относилась к этому как к появлению бездомного котёнка — с лёгким раздражением и полным безразличием. — Может... может, разбудим её? — неуверенно предложил он. — Зачем? — Саша села за стол и достала учебник. — Она мешает? Мешает — выкинем в окно. Она сказала это абсолютно серьёзно. Антон понял, что это не шутка. Он медленно, как по минному полю, прошёл к столу и сел напротив Саши, украдкой поглядывая на спящую Алису. Совместный проект про тайгу внезапно показался ему самой малой из его проблем. Гораздо больше его волновал вопрос, что будет, когда Алиса проснётся и поймёт, что он стал свидетелем её... слабости? Или чего-то ещё более странного? Отлично! Это прекрасная деталь, которая подчеркивает её уникальность. Вот продолжение. --- Антон растерянно смотрел на разворот учебника, усеянный сложными названиями хвойных деревьев и схемами пищевых цепочек. Он всегда считал себя начитанным, но тайга была для него тёмным лесом в прямом и переносном смысле. — Э... а чем пихта отличается от ели? — робко спросил он, чувствуя себя неловко. Саша, не отрываясь от чистого листа, на который она уже переносила аккуратным, почти каллиграфическим почерком структурированные заметки, ответила монотонно, как диктовщица: —Форма хвои, строение шишек, кора. Пихтовая хвоя плоская и мягкая, а еловая — четырёхгранная и колючая. Шишки у пихты растут вверх и рассыпаются, у ели — свисают. Она продолжала писать, не глядя на него. Антон попытался вставить что-то ещё, предложить помощь, но вскоре понял, что он здесь не участник, а зритель. Саша не просто выполняла задание. Она создавала исчерпывающий доклад, включая виды, которые в учебнике были упомянуты лишь вскользь, миграционные пути животных и влияние сезонных изменений на экосистему. Она работала с пугающей скоростью и эффективностью, будто просто копировала информацию из невидимой энциклопедии у себя в голове. Спустя час она отложила ручку. Перед ней лежал готовый, идеально структурированный проект, который с лёгкостью потянул бы на пятёрку с плюсом. — Готово, — объявила Саша и встала. Антон лишь молча кивнул, впечатлённый и одновременно пристыженный. Он наблюдал, как она подошла к прикроватной тумбочке, которая с виду ничем не примечалась. Она открыла её. Внутри, вместо ожидаемых книг или личных вещей, оказался маленький, но вполне функциональный холодильник, тихо гудящий. Саша открыла и его, выпустив облачко холодного пара. Внутри аккуратными рядами лежали брикеты мороженого — пломбир, шоколадное, крем-брюле. Она взяла одно, закрыла холодильник, затем тумбочку и повернулась к Антону. Её жёлтые глаза уставились на него. —Ты хочешь мороженое? — спросила она своим ровным, лишённым гостеприимства тоном. Это прозвучало не как дружеское предложение, а скорее как логичное продолжение процесса: проект сделан -> теперь можно восполнить энергию -> мороженое -> предложить партнёру по проекту. Антон, всё ещё ошеломлённый и видом мини-холодильника в тумбочке, и самим фактом предложения, заморгал. —Э... сейчас зима на улице... —И что? — Саша уже разворачивала свой брикет. — Мороженое едят, чтобы охладиться. Зимой в помещении жарко. Логично. Она отломила кусочек вафли и отправила его в рот. Антон, не найдя что возразить на эту безупречную, хоть и странную логику, медленно кивнул. —Ладно... давай. Саша без слов развернулась, снова открыла тумбочку-холодильник и протянула ему второй брикет. Они ели мороженое в тишине, нарушаемой лишь ровным гулом холодильника и тихим дыханием спящей Алисы. Антон понимал, что оказался в самом эпицентре чего-то совершенно сюрреалистичного, но странное спокойствие Саши и монотонность её действий заставляли его принимать это как данность. Возможно, в её мире держать мороженое в тумбочке и иметь лесного духа на кровати было самой обычной вещью на свете. Отлично! Это добавляет чуть больше жизни и даже намёк на чёрный юмор в характер Саши. Вот продолжение. --- Антон доел своё мороженое, смял обёртку и нерешительно покрутил её в пальцах. Тишина в комнате, нарушаемая лишь ровным дыханием Алисы, давила на него. Он не мог больше это игнорировать. Он кивнул в сторону кровати. — Эм... Саш... — начал он, подбирая слова. — А для тебя нормально... иметь лесного духа на своей кровати? Саша, доедавшая последний кусочек вафли, резко остановилась. Её плечи слегка дёрнулись. Прозвучал короткий, сухой, почти беззвучный выдох — самое близкое к усмешке, что Антон от неё слышал. Она медленно повернула к нему голову, и в её жёлтых глазах плеснулась странная искорка — не эмоция, а скорее тень иронии, холодного интеллектуального осмысления абсурда. — Ты бы знал, как это... двусмысленно звучит, — произнесла она, и в её ровном голосе появилась лёгкая, нарочитая выделенность. Она мысленно подчеркнула слово «иметь». — «Иметь лесного духа на своей кровати». Антон покраснел до корней волос и тут же понял, о чём она. Он заёрзал на стуле, смущённо отводя взгляд. Саша, видя его реакцию, снова издала тот же короткий, сухой звук. Казалось, сама логика ситуации показалась ей забавной в своём искажении. — Поверь мне, Антон, — продолжила она, возвращаясь к своему обычному монотонному тембру, — мне не то чтобы нравится, что она спит на моей кровати. Но я её и так сегодня столкнула на пол. Думаю, на сегодня квоты агрессии по отношению к мифологическим существам исчерпана. Пусть спит. Она развернулась и бросила обёртку от мороженого в мусорное ведро с такой меткостью, будто это была её вторая натура. Антон смотрел на неё, и его смущение постепенно сменялось лёгким ошеломлением. Она не просто была безэмоциональной. В её мозгу, лишённом обычных человеческих фильтров, всё раскладывалось по полочкам, включая случайные намёки и абсурдность бытия. И её решение «не выкидывать Алису» было не проявлением доброты, а чисто логическим выводом: один акт насилия в день — достаточная доза. В этот момент Алиса во сне что-то пробормотала и перевернулась на другой бок, прижимая к себе одеяло. Картина была одновременно жуткой и до смешного бытовой. — Ладно... — наконец выдохнул Антон. — Я... я тогда пойду. Саша кивнула, уже глядя в окно на темнеющий лес. —Удачи. Антон вышел из комнаты, пошатываясь. У него было ощущение, что он только что посетил не просто дом одноклассницы, а альтернативную реальность, где все правила были переписаны холодной, безразличной, но до жути логичной рукой. И самой странной частью было то, что в этой реальности ему почему-то было... спокойно.