что мы оставляем после себя

Прошло несколько месяцев. Жизнь в Конохе, словно рана, понемногу затягивалась, оставляя под тонким слоем привычной суеты невыносимую боль. Саске, с лицом, превратившимся в ледяную маску, вернулся в Академию. Он был призраком среди смеющихся детей — молчаливым, ядовитым, его единственным топливом была ненависть. Его успехи были блестящими, отточенными, но в них не было жизни, лишь холодная сталь обречённости. Цубаса же в Академию не вернулась. Зачем? Учить складывать печати «Огненного шара», когда её пальцы уже выводили сложнейшие фуиндзюцу, способные искажать пространство? Слушать лекции о «воле огня», исходящие от деревни, которая позволила вырезать целый клан? Нет. Её академией стали пустые улицы района Учиха и её собственный разум, где она день за днём перебирала обломки прошлого, пытаясь сложить их в картину будущего. Её отказ от «Корня» не остался без последствий. Она чувствовала на себе незримые взгляды. Патрули АНБУ, проходившие мимо её дома, задерживались на секунду дольше необходимого. Соседи, те немногие, кто вернулся, старались не встречаться с ней глазами. Она была чужой. Пятном. Напоминанием. Именно в такой день, когда она отрабатывала новый, рискованный набор печатей для мгновенного переноса малых объектов, к её дому подошёл джоунин в жилете АНБУ, но без маски. — Цукико Учиха? Третьему Хокаге угодно видеть тебя. Сердце на мгновение упало, но разум тут же проанализировал ситуацию. «Не Данзо. Хирузен. Почему сейчас? Не для расправы — для него это слишком прямо. Значит, оценка. Возможно... шанс».

***

Башня Хокаге возвышалась над деревней, словно наблюдатель. Воздух в кабинете был густым от запаха старой бумаги и табака. Сарутоби Хирузен, Третий Хокаге, сидел за своим массивным столом. Он выглядел усталым, возраст и бремя власти лежали на его плечах тяжёлым грузом. Его взгляд, однако, был острым и проницательным. — Цукико-чан, — начал он, его голос был спокойным, но не мягким. — Прошу прощения, что не побеседовал с тобой раньше. Происшествие... было тяжёлым для всех. «Происшествие». Какое ёмкое слово для резни. Цубаса стояла прямо, её руки были спокойно сложены за спиной. Она не опустила взгляд. — Благодарю за ваше внимание, Хокаге-сама. — Мне доложили, что ты не вернулась в Академию, — продолжил он. — И что ты отказалась от... альтернативного предложения по обучению. Меня беспокоит твоё будущее. Ты — одна из немногих, кто остался. Будущее клана Учиха... в каком-то смысле, лежит на тебе и Саске-куне. Цубаса позволила себе лёгкую, почти невидимую улыбку. — Будущее клана, Хокаге-сама, лежит на кладбище. То, что осталось... это лишь тени. Я не вижу смысла учиться искусству защищать деревню, которая не смогла защитить нас. Воздух в комнате сгустился. Хирузен внимательно посмотрел на неё, его пальцы сложились домиком. — Это очень горькие слова, ребёнок. Деревня понесла тяжёлую утрату. Ситуация была... чрезвычайно сложной. — Все ситуации сложны для тех, кто не желает видеть корень проблемы, — парировала она. Её голос был тихим, но каждое слово падало с весом свинца. «Он знает. Он не глупец. Он знает о роли Данзо, о подозрениях, о том, что всё не так однозначно. Но он связан долгом и политикой. Как и мы все». — А в чём, по-твоему, корень? — спросил Хирузен, и в его глазах вспыхнул неподдельный интерес. Он видел перед собой не травмированного ребёнка, а существо с недетской проницательностью. Цубаса на секунду задумалась, её взгляд ушёл в сторону, в прошлое. — Страх, Хокаге-сама. Страх перед силой, которую нельзя контролировать. И гордыня. Гордыня тех, кто считает, что имеет право решать судьбу других, исходя из этого страха. Это старая история. Она стара, как сами шиноби. Она посмотрела на него снова. — Мой путь не лежит через Академию. Я буду учиться сама. Я буду становиться сильнее. Но не для того, чтобы быть винтиком в системе, которая сломалась. А для того, чтобы понять, почему она сломалась. И чтобы убедиться, что это больше не повторится. Ни с кем. Хирузен долго молчал, изучая её. Он видел в её глазах не вызов, а решимость. Не злобу, а холодную, безжалостную ясность. Это была не просьба о помощи. Это была декларация независимости. — Ты выбрала трудный путь, дитя. Одиночество — опасный союзник. — Он честнее, чем ложное чувство общности, — ответила она. Третий Хокаге медленно кивнул. Он понял, что разговаривает не с ребёнком, а с душой, прошедшей через огонь и нашедшей в пепле свою собственную сталь. — Хорошо. Я не буду принуждать тебя. Деревня предоставит тебе прожиточный минимум, как и Саске-куну. Но знай... моя дверь открыта. Если твоё понимание когда-нибудь приведёт тебя к выводам, которыми стоит поделиться... я готов выслушать. — Благодарю вас, — Цубаса сделала лёгкий, формальный поклон. — Я запомню это. Она вышла из кабинета, оставив старого Хокаге в раздумьях. Он смотрел ей вслед, и в его глазах была не просто тревога, а смутное предчувствие. Эта девочка... в ней была тишина перед бурей.

***

Выйдя из башни, Цубаса вдохнула полной грудью. Разговор прошёл так, как она и рассчитывала. Она получила официальный статус изгоя, но свободного агента. Никто не будет ждать от неё лояльности, а значит, и не будет разочарован. Это давало ей пространство для манёвра. «Он видит лишь симптом, а не болезнь. Он думает, что проблема в Учиха, в их гордыне. Он не видит, что гниль глубже. Она в системе, которая создаёт таких, как Мадара, и таких, как Данзо. Системе, где сила, не вписывающаяся в рамки, подлежит уничтожению». Она посмотрела в сторону Академии, где сейчас, вероятно, находился Саске. «Он выбрал ненависть. Прямой путь. Простой. Я же выбрала знание. Путь тернистый. Но, возможно, единственный, который может привести не к новому разрушению, а к чему-то иному». Её мысли вернулись к лже-Мадаре. К его чакре, от которой веяло пустотой и отчаянием. «Кто ты? Что сломалo тебя настолько, что ты надел маску дьявола? И где скрывается настоящий дьявол, чьё наследие ты несешь?» Ответов не было. Были лишь вопросы и холодная решимость в сердце. Она повернулась и пошла прочь от башни, от центра деревни, назад, в свой опустевший район, в свою крепость из тишины и воспоминаний. Её война продолжалась, и теперь у неё было официальное разрешение вести её в одиночку.

***

Три года. Для Конохи это было время относительного затишья, отмеченное лишь ростом нового поколения шиноби. Для Саске Учихи — время одержимых тренировок, превративших его в самого талантливого выпускника Академии. Для Цубасы... это было время тихой, методичной войны в тени. В свои двенадцать лет из хрупкой девочки она превратилась в стройную, изящную девушку с осанкой, выдававшей её истинное, аристократическое происхождение. Её длинные, как смоль, волосы она теперь не распускала, а собирала в сложную, но практичную причёску — высокий хвост, перехваченный несколькими тёмными лентами, от которого две пряди обрамляли её лицо. Глаза, её гордость, казались ещё больше и выразительнее благодаря длинным, густым ресницам. В их чёрной глубине, когда она не контролировала себя, можно было разглядеть отсветы былых сражений и незаживающей боли. Её одежда была компромиссом между прошлым и настоящим: тёмное, укороченное платье-кимоно из прочной, непроницаемой для ветра ткани, подпоясанное широким оби с фамильным гербом Учиха, который она носила как вызов. Под ним — практичные короткие шорты и обтягивающие леггинсы, не сковывавшие движений. На ногах — стандартные сандалии-таби. Никакого намёка на броню, только скорость и ловкость. За прошедшее время она углубилась в искусство печатей до невероятного уровня. Её комната была увешана свитками с чертежами печатей, способными на всё: от создания барьеров и мгновенных перемещений на короткие дистанции до сложных иллюзий и взрывов, активируемых по малейшему триггеру. Она научилась запечатывать технику в предварительно нарисованные на её теле или одежде символы, что давало ей доступ к мощным приёмам без долгого приготовления. Отказ от «Корня» не означал конца внимания. Агенты Данзо периодически «проверяли» её. Цубаса отвечала не силой, а информацией. Она позволяла им видеть ровно столько, сколько было нужно — образ одинокой, странной девочки, одержимой историей клана и собственным выживанием. Она стала для них «предсказуемой угрозой», что было самой лучшей маскировкой. Ее тихий союз с Итачи и их редкие, безмолвные встречи продолжались. Итачи, через анонимные каналы, иногда подбрасывал ей обрывки информации: например, о том, что Данзо активизировал свои ячейки за границей, или о подозрительных перемещениях в Стране Воды. Он не помогал ей напрямую, но направлял, как опытный кукловод. Она понимала, что является частью его сложного плана по защите Саске, и использовала это, получая доступ к информации, которую иначе не нашла бы. С Саске же они иногда пересекались. Он, всё более замкнутый и одержимый, видел в ней напоминание о прошлом и в то же время — загадку. Он чувствовал её силу, скрытую под маской отстранённости. Их диалоги были краткими и колкими. Он — о мести, она — о поиске правды. Он видел в этом слабость, но её неизменная уверенность и намёки на знание большего, чем она говорила, застревали у него в сознании, как заноза. Третий Хокаге исполнял своё обещание. Он не вмешивался, но за ней наблюдали. Отчёты ложились на его стол: «Учиха Цукико. Уровень фуиндзюцу оценивается как джоунин. Поведение — асоциальное. Цели — неясны. Прямой угрозы не представляет». Для Хирузена она была диковинкой и потенциальной бомбой, которую он предпочитал пока не обезвреживать. В поисках своей информации Цукико использовала все возможности, чтобы копать глубже. Под предлогом «изучения истории клана» она получала доступ к закрытым архивам, где искала любые упоминания о техниках пространственного манипулирования, о старых экспериментах, о тайных организациях. Прямых упоминаний об «Акацуки» она не находила, но находила следы — исчезновения джоунинов, странные заказы на определённые ресурсы, которые могли быть использованы для создания колец или плащей. Также в настоящее время у нее было весомое ограничение, Цубаса прекрасно понимала, что её текущий статус «гражданки» ограничивает её. Как генин, даже числящийся в команде, она бы получила: – Легитимный доступ к миссиям за пределами деревни, что критически важно для поиска следов лже-Мадары и настоящего Мадары; – Доступ к библиотеке миссий и отчётам, где может быть зашифрована нужная информация; – Формальный статус шиноби Конохи, который даст ей хотя бы минимальную защиту от прямого устранения со стороны Данзо. Убить генина, даже неудобного, сложнее, чем просто странную девочку-отшельницу; – Возможность наблюдать за Саске, косвенно влияя на его путь, как и завещал Итачи. И вот настал день экзамена. Её цель была не в том, чтобы доказать что-то им или инструкторам. Её цель была в том, чтобы пройти этот обряд инициации и получить ключ к клетке, в которую она сама себя заключила. Ключ, который откроет дверь к её настоящей войне.

***

Утро дня экзамена было ясным и безмятежным, что вызывало у Цубасы лишь горькую усмешку. «Ирония. Солнце светит так ярко на пороге, ведущем в мир крови и тьмы. Почти как в тот день, когда Мадара и Хаширама основали это место... с самыми лучшими намерениями, что и привели ко всему этому». Она стояла перед знакомым зданием Академии, которое не посещала годами. Её появление не осталось незамеченным. Дети из главных семей — Хьюга, Абураме, Ино-Шика-Чо — перешёптывались, бросая на неё украдкой взгляды, полные любопытства и лёгкой опаски. Она была для них призраком, живой реликвией кровавой бойни, о которой все знали, но не говорили вслух. «Смотрят. Шепчутся. Они видят лишь «ту самую выжившую Учиху». Не стратега, не мастера фуиндзюцу. Просто печальный артефакт. Что ж, пусть так и думают. Слепота — их слабость». Она вошла в класс. Воздух внутри был густым от смешанных эмоций — нервозности, возбуждения, заносчивости. Её взгляд скользнул по комнате, мгновенно анализируя и сортируя присутствующих. В центре внимания, конечно же, был Саске. Он сидел один, его поза была замкнутой, а взгляд, брошенный на входящую Цубасу, — быстрым и оценивающим. «Вырос. Стал острее. Яд ненависти кристаллизовался, превратившись в холодную сталь. Но в его чакре всё ещё видна трещина... боль». Рядом — Наруто Узумаки, громкий, яркий, с лицом, на котором все эмоции были написаны крупными буквами. Его чакра... она была тёплой, почти огненной, но в её глубине скрывалось нечто огромное, тёмное и печальное. «Девятихвостый... Так вот он какой контейнер. Мальчик, несущий в себе демона, которого когда-то натравили на деревню, обвинив в этом мой клан. Какая изощрённая насмешка судьбы». Её внимание привлекла группа из трёх человек — Ино Яманака, Шикамару Нара и Чоджи Акимичи. Наследники кланов-союзников. «Ино-Шика-Чо. Тактика, разум и сила. Интересный симбиоз. Нара выглядит слишком ленивым для своих лет, но его глаза... они видят больше, чем он показывает. Яманака... её чакра чувствительна, она может попытаться «прощупать» меня. С ней нужно быть осторожнее». Были и другие — Киба Инузука с его псом Акамару, Шино Абураме, чьё лицо скрывал воротник, а аура была тихой и роящейся, словно от насекомых, Хината Хьюга, скромная девочка, чья чакра трепетала, когда она смотрела на Наруто. «Собрание юных надежд и амбиций Конохи. Все они — продукты этой системы. Инструменты, которые даже не подозревают, что ими управляют». Цубаса молча прошла к свободному месту у окна, игнорируя шепотки. Она не собиралась ни с кем общаться. Её цель была одна — пройти формальность. В класс вошёл Ирука Умино. Его лицо было добродушным, но сегодня на нём лежала печать ответственности. Его взгляд скользнул по комнате, на мгновение задержавшись на Саске, а затем на Цубасе. В его глазах мелькнуло что-то сложное — жалость, понимание, может быть, даже вина. — Доброе утро, — начал он, и шум стих. — Сегодня важный день для каждого из вас. День, когда вы докажете, что готовы стать генинами Конохи... Пока Ирука говорил о «воле огня», ответственности и чести шиноби, Цубаса смотрела в окно. «Воля огня... Красивые слова. Такими же словами, наверное, приветствовали и новых рекрутов в эпоху Воюющих Государств. Перед тем как отправить их умирать. Суть не изменилась». — ...поэтому экзамен будет состоять из двух частей, — голос Ируки вернул её к реальности. — Письменный тест и демонстрация основного дзюцу. Клонирование. «Предсказуемо и примитивно. Идеально для отсева тех, кто не может быть даже пушечным мясом», — подумала она с лёгким презрением. Письменный тест был для неё детской забавой. Вопросы по тактике, истории, основам чакры — всё это было азбукой для «Теневой Совы». Она заполнила его за несколько минут, её ответы были краткими, точными и безжалостно логичными. Практическая часть проходила на тренировочном поле. Ирука вызывал учеников по одному. — Узумаки, Наруто! Твоя очередь! Наруто вышел вперёд, полный бравады. Он сложил печать... и из клуба дыма появилась одна-единственная, корчащаяся от напряжения, беспомощная копия. Смех прокатился по полю. Цубаса наблюдала без эмоций. «Неумело. Но... воля, с которой он это делает... она почти отчаянная. Он борется. В отличие от других, кто просто следует форме». — Учиха, Саске! — вызвал Ирука. Саске вышел уверенно. Одно чёткое движение — и рядом с ним возникла идеальная, статичная копия. В толпе послышались восхищённые вздохи. «Техника безупречна. Но в ней нет души. Только холодное совершенство, выточенное ненавистью». Ирука кивнул, делая пометку, а затем его взгляд упал на неё. — Учиха, Цукико. Воцарилась тишина. Все смотрели на неё. Она медленно вышла на площадку. Её движения были плавными, экономными. — Техника Клонирования, — напомнил Ирука, и в его голосе слышалось неподдельное любопытство. Цубаса не стала складывать печати. Она просто подняла руку, и чакра тонким, почти невидимым потоком вырвалась из её кончиков пальцев. В воздухе замерцало, и вместо одного клона перед ней возникло три. Но это были не статичные манекены, как у Саске. Они дышали. Их груди плавно поднимались и опускались. Один из клонов повернул голову и встретился взглядом с Ирукой, а затем его взгляд скользнул по толпе, будто оценивая каждого. Исчезли они не с хлопком, а растворились, как тени. Абсолютная тишина. Это была не просто техника Клонирования. Это была демонстрация тотального контроля над чакрой и иллюзией на таком уровне, который был недоступен большинству джоунинов. Ирука сглотнул, его лицо выражало смесь изумления и лёгкой тревоги. — Э... Принято. Более чем. Цубаса молча кивнула и вернулась на своё место, чувствуя на себе десятки пар глаз — теперь уже с откровенным страхом и уважением. Саске смотрел на неё пристально, его брови были слегка сведены. «Она скрывала свои истинные способности. Все эти годы. Почему?» Наруто смотрел на неё с широко раскрытыми глазами, а потом сжал кулаки с новым решительным видом. — Поздравляю вас всех! — объявил Ирука, оправившись от шока. — Вы официально стали генинами Конохи! Завтра вы узнаете о распределении по командам и встретитесь со своими джоунинами-наставниками! Начались ликования, объятия, смех. Цубаса стояла в стороне, наблюдая за этим праздником. Она не чувствовала радости. Она чувствовала лишь, как очередная дверь перед ней открылась. «Первый шаг сделан. Теперь я легальный инструмент в арсенале деревни. Инструмент, у которого есть собственный план. Завтра начнётся настоящее испытание — посмотрю, кто станет моим смотрителем в этой клетке. И как я смогу использовать его в своих целях». Она повернулась и пошла прочь, оставив за спиной шум и ликование. Её тень, удлиняясь в лучах заходящего солнца, казалось, поглощала весь свет вокруг.

***

Следующее утро было наполнено другим, более нервным ожиданием. Сегодня определяли их ближайшее будущее — команды и наставника. Цубаса пришла в класс одной из первых и заняла своё привычное место у окна, погрузившись в созерцание безмятежного утра за стеклом. «Сегодня определят мою новую клетку. Интересно, кого поставят присматривать за диковинной птицей, забывшей, как жить в стае». Постепенно класс наполнялся. Воздух вибрировал от возбуждения и тревоги. Наруто Узумаки, сияя от гордости за свою новую повязку, громко объявил на весь класс, что непременно станет Хокаге, вызвав смешки и покачивания головами. Киба парировал, что это он станет Хокаге, а Шикамару с обречённым видом пробормотал что-то о «хлопотах», уже предвкушая, как его покой будет нарушен. Цубаса наблюдала за этим с отстранённым любопытством. «Они так пекутся о титулах, о признании. Их амбиции так... ограничены рамками этой деревни». Её взгляд скользнул по Саске. Он сидел, как и всегда, в гордом одиночестве, игнорируя восхищённые взгляды девушек и отгороженный от всех стеной молчаливого превосходства. К нему тут же подлетела Ино Яманака, сияя улыбкой. — Саске-кун! Я так нервничаю! Как ты думаешь, мы можем оказаться в одной команде? Мы были бы непобедимы! — Отстань, — был его единственный ответ, не удостоенный даже взгляда. Не успела Ино опечалиться, как её оттолкнула в сторону Сакура Харуно, её бывшая подруга, с горящими глазами. — Ино-свинина! Не лезь! Саске-кун явно хочет, чтобы в его команде был кто-то умный, а не просто крикливый цветок! — Что?! — вспыхнула Ино. — Это ты, лобастая, не лезь! Я с Саске-куном с самого детства... ну, в общем, я его знаю лучше! — Знаешь? Даже поговорить с ним нормально не можешь! — парировала Сакура. Цубаса с едва заметной усмешкой наблюдала за этим дуэтом. «Детские игры. Они сражаются за внимание пустого сосуда, наполненного пеплом. Их страсть так же наивна, как и их представление о мире шиноби». Апогеем стало вмешательство Нарyто. Не вынеся, что всё внимание снова приковано к его вечному сопернику, он вскочил на парту прямо перед Саске, размахивая руками. — Эй! Саске! Хватит строить из себя крутого! Все равно, когда я стану Хокаге, ты будешь мыть полы в моём кабинете! Саске, наконец, поднял на него взгляд, полный холодного презрения. — Надоел, неудачник. Отстань. Напряжение витало в воздухе, но дальше перепалки дело не зашло. В этот момент в класс вошёл Ирука, держа в руках список команд. Волнение в классе достигло пика.

***

Тем временем, в кабинете Хокаге… Третий Хокаге, Сарутоби Хирузен, выпустил клуб дыма из своей трубки. Рядом с ним столпились несколько джоунинов, которые сегодня должны были стать наставниками. Среди них — Какаши Хатаке, лениво листавший свою заветную книжку, Асума Сарутоби, Куренай Юхи и другие. — Ну что, посмотрим на наше будущее? — Хирузен провёл рукой над шаром, и в нём проявилось изображение класса. Они наблюдали за ссорами и амбициями. Асума усмехнулся, Куренай сдержанно улыбнулась. Какаши, не отрывая глаз от книги, пробормотал: — Интересная динамика. Взгляд Хирузена на мгновение задержался на фигуре Цубасы, сидевшей отдельно ото всех. — А эта... всё так же держится особняком, — заметил он. — Учиха Цукико, — кивнул Асума, затягиваясь сигаретой. — Слухов о ней ходит много. Говорят, на экзамене она показала уровень контроля чакры, недоступный генину. — С ней придётся непросто тому, кто её получит, — добавила Куренай. — В её глазах столько же боли, сколько и в глазах Саске, но... она другая. Более опасная, потому что более расчётливая. Какаши наконец поднял взгляд от книги, его единственный видимый глаз скользнул по изображению Цубасы, затем по Саске. — Хм... Интригующе, — было всё, что он сказал, прежде чем снова погрузиться в чтение. Хирузен вздохнул. Он видел в этих детях и надежду, и потенциальные проблемы. Особенно в двух последних Учиха. Один горел яростным пламенем мести, другая — хранила ледяное спокойствие стратега. И обе эти силы теперь нужно было направить в нужное русло, чтобы они не сожгли сами себя и всё вокруг.

***

Ирука Умино, с доброй, но серьёзной улыбкой, обвёл взглядом затихший класс. Волнение достигло своего пика. — Внимание, сейчас я объявлю составы команд по три человека, — его голос прозвучал чётко. — Вместе вы будете проходить миссии и тренировки под руководством джоунина-наставника. Один за другим он начал зачитывать имена. Команда 8, Команда 10... Цубаса слушала, оставаясь бесстрастной. «Предсказуемо. Сводят вместе наследников кланов-союзников. Укрепляют старые связи. Стандартная политика». Затем Ирука сделал небольшую паузу, и взгляд его стал чуть более напряжённым. Все знали, что следующей будет команда с Саске. — Команда 7... Наруто замер в ожидании, Сакура почти молилась про себя. — Узумаки Наруто, Учиха Саске, Харуно Сакура... Возгласы разочарования и зависти пронеслись по классу. Наруто и Сакура сияли. Но Ирука не закончил. Он посмотрел прямо на Цубасу. — ...и Учиха Цукико. В классе воцарилась оглушительная тишина. Даже Наруто и Сакура онемели, уставившись на Ируку с непониманием. Саске медленно повернул голову, его взгляд, полный холодного удивления, устремился на Цубасу. — Наставник — Хатаке Какаши, — закончил Ирука, словно бросая в тишину последнюю кость. Цубаса почувствовала, как десятки пар глаз впились в неё. Шок, непонимание, зависть. «Четвёртый... В команде? Это... нестандартно. Наруто — контейнер. Саске — последний наследник. Сакура... видимо, для баланса. А я? Я — аномалия. Непредсказуемый элемент. Какаши Хатаке... тот, кто носит Шаринган, не будучи Учиха. Тот, кто пережил гибель всей своей команды. Ирония судьбы собрала в одной команде палача клана, его жертву, живое напоминание о причине резни и... меня. Тень, знающую правду». Первым опомнился Наруто. — Э-э-э?! Ирука-сэнсэй! Это что, опечатка? Четыре человека? И она с нами?! — он указал пальцем на Цубасу. — Решение принято на самом верху, Наруто, — твёрдо сказал Ирука, хотя в его глазах читалась та же неуверенность. — Команды из четырёх человек — редкость, но не беспрецедентны. Считайте это... особой миссией для вашего наставника. Сакура смотрела на Цубасу с ужасом. Её идеальная команда с Саске-куном была испорчена не только Наруто, но и этой странной, молчаливой девочкой, которая смотрела на всех как на насекомых. Саске не сказал ни слова. Он лишь изучающе вглядывался в Цубасу, его мозг работал, пытаясь вычислить скрытый смысл этого решения. «Её. Почему? Чтобы следить за мной? Или чтобы я следил за ней?» — Встреча с наставниками состоится завтра утром в назначенных местах, — объявил Ирука, спешно завершая объявления, пока класс не взорвался от вопросов. — Команда 7, сбор на третьем тренировочном полигоне. Не опаздывайте! Класс наполнился гамом обсуждений, но большая часть шума теперь вращалась вокруг невероятной четвёрки в Команде 7. Цубаса медленно поднялась с места. Она чувствовала на себе взгляды — любопытные, враждебные, полные недоумения. По пути к выходу она снова встретилась взглядом с Саске. На этот раз в его глазах читалось не просто понимание, а нечто вроде холодного любопытства. Они были связаны теперь не только кровью, но и формальным указом. Две последние тени клана Учиха в одной команде с демоном и обычной девчонкой. И над всем этим — призрак человека с разделённой душой, Какаши Хатаке. «Что ж, Какаши-сэнсэй, — подумала она, выходя на улицу. — Посмотрим, сможешь ли ты управлять командой, где каждый скрывает монстра в себе. Я пришла в твою команду не за уроками сотрудничества. Я пришла за доступом. Доступом к миссиям, к информации... и к тебе самому. Ведь ты, как никто другой, должен понимать цену одиночества и тяжесть тех решений, что творятся в тени». Её путь только что стал сложнее, но и интереснее. Теперь у небя были не просто товарищи по команде. У неё были потенциальные пешки на шахматной доске, которую она собиралась разыграть.