След луны

Лагерь не спал до самого рассвета. После попытки похищения всё вокруг звучало иначе: каждый шорох казался подозрительным, каждый ветер приносил запахи, которые хотелось проверять дважды. Чонгук держал Тэхёна подле себя, будто тень от альфы стала его второй кожей. Тэхён чувствовал это — и не знал, как реагировать. Его сердце дёргалось от каждого прикосновения Чонгука: то приятно, то пугающе. Омега сам не замечал, как ищет взгляд вожака, как ловит его дыхание, как будто в нём было что-то… необходимое. Но Чонгук почти не разговаривал. С того момента, как он разорвал нападших, альфа замкнулся, будто внутри него боролись две силы — ярость и страх. К утру весь лагерь был построен в полукруг. Члены совета стаи сидели рядом с Чонгуком. Тэхёна поставили чуть позади — но достаточно близко, чтобы он всё слышал. — Они пришли не просто так, — первый произнёс Мынсок, старый советник, с чёрными глазами, которые редко показывали эмоции. — Кто-то выдал им местоположение. Не похоже на случайность. — Кого-то подкупили, — добавил другой альфа. — Или запугали. — Или это сделали не люди, — тихо сказал кто-то из омег. — Не забывайте: наёмники могли работать на стаю, у которой он… — взгляд скользнул на Тэхёна, — …побывал до нас. Тэхён опустил глаза. К горлу подкатил неприятный комок. Да, он знал, что его прошлое однажды найдёт его. Но он хотел хотя бы немного мира. Хотя бы пару недель. Чонгук поднялся. И воздух изменился. Он смотрел на тех, кто заговорил, взглядом, которым можно было остановить войну. — Никто не прикоснётся к Тэхёну, — сказал вожак. — И никто не имеет права говорить о нём, как о вещи, которую кто-то потерял. Тэхён вздрогнул. Это было впервые, когда Чонгук публично встал на его сторону так открыто. Так… яростно. — Но, вожак, — осторожно начал Мынсок, — если его ищут, значит… — Значит, они умрут, — перебил Чонгук. Тишина стала густой, как туман. — Нам нужно знать, кто это был, — вмешался ещё один из старших. — И чего они добиваются… — Они хотели забрать моего омегу, — рявкнул Чонгук, и в лагере пронёсся ропот. Моего? Слово ударило сильнее, чем любой рывок за волосы. Тэхён поднял взгляд. Чонгук стоял перед всеми, не смущаясь ни капли. Он либо не заметил, что сказал… либо сделал это специально. — Ты уверен… — осторожно спросил советник, — …что хочешь заявить об этом так открыто? Чонгук обернулся. И взгляд его упал прямо на Тэхёна. Такой взгляд… словно вожак видел в нём не просто омегу. Что-то куда более ценное. — Он под моей защитой, — голос стал суровие. — И пока я вожак, никто в этой стае не будет спорить со мной. Совет замолчал. Никто не посмел возражать. Но одного они не знали. Не могли знать. Тэхён заметил странное — когда нападение обсуждали, ни один из альф не упомянул одну деталь. Запах. От тех, кто пытался его похитить, пахло слабее, чем у обычных наёмников. Точнее, запах был… скрыт. Словно кто-то специально заглушил их запах стаи — или это была стая, которой было что скрывать. Он сказал об этом тихо, но Чонгук услышал мгновенно. — Скрытый запах? — нахмурился вожак. — Это работа опытных. Так делают только те, кто обучен сопротивлению. — Значит, это не простые люди, — кивнул Мынсок. Тэхён медленно вдохнул, собираясь с силами. — Это были… они. — Его голос стал едва слышным. — Те, кто держал меня до того. Их новая стая. Я думаю… я думаю, они никогда не собирались меня отпускать. Я сбежал. Но они всегда могли найти меня по следу. Совет оживился. Закипели обсуждения. Но Чонгука уже в них не было. Он подошёл к Тэхёну. Медленно. Тяжело. Так, будто каждая мысль внутри него кричала. — Почему ты мне не сказал? — спросил он тихо, но это было тише грозы только снаружи — внутри Чонгук взрывался. Тэхён отвёл взгляд. — Я боялся. Ты и так… держишь меня здесь. Как пленника, почти. Чонгук схватил его за запястье — не больно, но настойчиво — и потянул за собой. Увёл от остальных, в сторону своего дома. Поставил перед собой, закрыв дверь своим телом. — Я держу тебя не как пленника, — сказал он, глядя прямо в глаза. — А потому что если они придут за тобой снова… я не переживу второй раз. У Тэхёна дрогнуло дыхание. — Почему… это так важно для тебя? — тихо спросил он. И тогда альфа сделал то, чего омега меньше всего ожидал. Чонгук поднял его руку к своим губам. Едва коснулся запястья — того места, где у омег обычно запах был очень сильным. Не укус. Нет. Но слишком близко. — Потому что, Тэхён, — голос Чонгука был низким, напряжённым, почти срывным, — я боюсь, что ты станешь тем, кого я не смогу отпустить. Тэхён замер. Чонгук — альфа, сильнейший, вожак — выглядел так, будто впервые признавался себе в самых опасных чувствах. Омега чувствовал, как жар поднимается к щекам. Как всё внутри путается, будто его собственная душа не знает, что сказать. Он осторожно коснулся ладони Чонгука. — Тогда… не отпускай. Чонгук вдыхнул глубже. Глаза сузились, в них вспыхнул голодный, опасный свет — но не такой, как в бою. Совсем другой. Жгучий. — Тэхён… — голос хрипнул. — Если я не отпущу — дороги назад не будет. Ни тебе, ни мне. Омега не отступил. — Может, нам она уже и не нужна. Чонгук сделал шаг вперёд. Тэхён почувствовал, как альфа нависает над ним, создавая кокон тепла, запаха, силы. И в этот момент за пределами дома раздался рёв. Рёв тревоги. Кто-то приближался. Много. И запах, который ветер принёс в поселение, был знаком Тэхёну до тошноты. — Они пришли, — прошептал он. Чонгук развернулся, глаза уже светились золотом. — Тогда пусть готовятся умереть. И ночь снова затряслась от голоса вожака.