Diamant

      — И куда это ты намылился? — Миша подходит к ванной и недовольно хмурит брови, допивая свой уже порядком остывший кофе. Он пристально смотрит на Сашу, что облокотившись одной рукой о раковину растирает подводку под глазами.       — Я вроде сказал, у меня встреча. У тебя память, как у рыбки, что ли? — разворачиваясь к столице с самодовольной ухмылкой.       — Тебя ничего не смущает в этой «встрече»?       Думской пожимает плечами, возвращаясь к зеркалу. От такого поведения у Москвы начинает дёргаться глаз, но виду он старается не подавать.— Не-а, встреча, как встреча. — взъерошивая волосы и смотря через зеркало на Московского — А что, страшно?       — Вообще-то да! Хочу заметить, это встреча с поставщиком наркотиков, в 3 ночи, в снегопад… — он никак не мог понять, почему Саша настолько спокоен, у него самого не было сейчас столько самообладания. Все силы, что были в нём последние пару лет, улетучились как только он увидел живого Романова и смог просто к нему прикоснуться — Хотя нет, это совершенно безопасно, что может произойти?! Да, Сашенька?! — с силой поставив кружку, от чего по тонкой керамике пошла трещина.       — Да, это безопасно. — достав из ящика в прихожей пистолет и проверяя, полный ли магазин — Особенно, когда у тебя есть хороший аргумент.       — Ага, прекрасно. Что ещё из чудо-ящика достанешь, кролика? Мне плевать на твой аргумент, я пойду с тобой.       — Нееее, этого мне ещё не хватало. Цербер остаётся дома. — волосы встают дымом лишь от одной мысли, что Москва может пойти с ним. Он указывает на диван в зале.       Если бы у Шуры были наручники он бы точно пристегнул наглого гостя к батарее, хоть быть на сто процентов уверенным, что это будет на пользу нельзя. Этот дурак может и чугунную батарею с корнем выдрать.       Но и тащиться с Московским не хотелось, он мог не просто всё испортить, а конкретно подгадить. Хотя и показать себя с опасной стороны, которую по видимому тот не хотел признавать, очень хотелось. Может посмотрит да и отвяжется от него.       — А что это мы испугались? Покажешь, как ведут дела плохие мальчики. Может, я чему-то научусь. — меняясь с Романовым местами таким образом, чтобы искоса наблюдать за его действиями в комнате напротив.       — Цээ, ладно, но под ногами не крутись, хороший ты наш мальчик. — с раздражением в голосе Думской хватает куртку со стула, натягивая слишком быстро от чего ткань предательски захрустела — мне долго ждать, пока ты в зеркало налюбуешься?!       И откуда в этом маленьком создании столько желчи? Хотя манер ему не занимать. Как оказалось, наркотики не сильно действуют на города, это немного странно. Стоит изучить этот вопрос с более научной точки зрения. Хотя, судя по тому как быстро могли зажить телесные повреждения, нанесённые самому воплощению, переживать особо не стоит. Но увечья нанесённые психике на раз могут проявиться и вот от них уже излечиться не так просто.       — А ты куда так спешишь? Думаешь без тебя всё скурят?       На это Шура ничего не ответил, лишь закатил глаза и с вымученным видом потопал к входной двери.       Миша лишь слегка улыбнулся, оправляя плащ и выходя в коридор. Что-то в поведении Саши не давало ему покоя, но вот только что он никак не мог понять. Словно за той маской, что сейчас носит Питер, есть что-то, что он упустил из виду и это что-то очень сильно напрягает столицу.       — Нева, — Шура окликнул кота, что нежился на диване — остаёшься за главного. — вот в такие моменты Московский видел перед собой настоящего Александра, а не тот образ, что тот пытался выдавить из себя.       Дверь закрывается со скрипом, два круговых щелчка ключом плюс несколько раз Саша дёрнул ручкой, удостоверившись, что дверь точно закрыта.       Гробовая тишина парадной сотрясается быстрыми шагами вниз по лестнице. Открыв главную дверь в лицо ударяет свежий морозный ветерок и в свете одиноко стоящего фонаря можно увидеть большие хлопья снега. В этом году зима была очень снежной.       — Ну и погодка. — слегка поёжившись заявил Москва, на мгновение затормозив от сильного порыва ветра прямо в лицо — Ну и куда путь держим? — оборачивается к Саше, на что замечает того в нескольких метрах от себя быстро уходящего в сторону выхода со двора.       — Куда надо! Раз увязался, так хоть глупыми вопросами не заёбывай! — прибавил шаги парень, заворачивая за угол.       — Смотрю, травка из тебя вообще всё культурное выбила. — Шура резко останавливается, быстро разворачивается и смотрит чётко в голубые глаз.       — Ты сейчас назвал меня не культурным?! На себя посмотри.       Он презрительно оглядывает столицу, что в своём нынешнем прикиде выглядит как нельзя кстати нынешним обстоятельствам.       — А что я? Я веду себя прилично и, в отличие от некоторых, — прищурившись, Миша немного наклоняется, делая так, чтобы их глаза были на одном уровне — Даже мата у меня в разы меньше.       — Ты же понимаешь, что я могу тебе уеб… ударить. — вот оно, самолюбие Питера задето, и, в попытке реанимировать своё положение, он решает зацепиться за единственное, что приходит в голову — Сам то просто прикидываешься милым и пушистым, а выглядишь как извращенец, аж смотреть противно.       — Как не культурно. Да и нормально я выгляжу. — и вот уже достоинство столицы оказывается задето — Что ты там ударить хотел? Давай, только быстрее, а то мистер пунктуальность в прошлом может опоздать — невозмутимо, наклоняясь настолько близко, что может чувствовать чужое дыхание на своих губах — Ну ударь меня.       — Пошёл к чёрту! — выпаливает Александр, отстраняется, резко разворачиваясь, и быстро начинает идти по улице ведущей к порту.       На что Московский лишь вновь улыбается, кажется ему удаётся прощупать слабое место Романова на которое можно будет немного надавить. Хотя сейчас этого делать не стоит, ведь всё может пойти не так как предполагает Миша.       Щёки Шуры немного покраснели и это явно не от мороза. Да, возможно глупо, но резкое тёплое чувство заполняет грудную клетку и сердце. Это гораздо приятнее сигарет. В подсознание начинают всплывать все самые тёплые моменты из прошлого, что он так тщательно пытался забыть.

***

      — Александр Петрович, вы меня слушаете или опять в облаках витаете?! — заглядывая в глаза мальчику и временно откладывая небольшую палочку, которой до этого чертил на земле границы в попытке объяснить нынешнюю политическую ситуацию.       — Да, — словно выйдя из транса лепечет Саша — я вас очень внимательно слушаю.       Москва видит, что его скорее всего не слушали. И стирает рукой всё, что успел изобразить на земле. Потупленный взгляд мальчика доказывает его предположение.       — Тогда повтори, что я сказал — Михаил продолжает смотреть на ребёнка.       — Ну, сейчас нелёгкие времена, шведские войска наступают… и нужно укреплять. эммм — Романов неловко отводит глаза, стараясь вспомнить, что ему сказали. Ну, он же внимательно слушал, понимал каждое слово, но сейчас будто всё вылетело из головы. Вглядываясь в непонятные каракули, что ещё немного остались на земле в голову толком ничего не лезет.       — Так, ладно, пойдёмте обратно. — поднимаясь с земли и отряхивая камзол спокойно говорит Московский. Он не раз замечал как Александр отвлекается на подобных занятиях. Единственным, что могло это оправдать было то, что юной столице просто не понять всей серьёзности политического просвещения и возможно ещё слишком рано взваливать на него всё это. — На сегодня, думаю, достаточно, вы уже устали.       Москва решил поговорить с Петром о пересмотре программы обучения и сконцентрироваться на более мягком формате пока ситуация это позволяет. Ведь всё равно на всех важных собраниях присутствует и бывшая столица, что позволяет не так сильно давить на юнца.       Санкт-Петербург же лишь стыдливо опустил глаза, вставая и направляясь за Москвой обратно во дворец. Саше было стыдно, он старался слушать, но то, как Михаил Юрьевич говорил, как рассказывал о реформах и войнах, об обязанностях молодой столицы. Но это завораживало и он не замечал, как начинает пропускать информацию мимо ушей, а в место этого наслаждаться голосом или просто разглядывать Московского.

***

             Ночь, улица, фонарь, Аптека,       Два нарика стоящих за углом,       Что курят травку безмятежно,       Оставив четверть на потом.       Возможно, именно так написал бы Пушкин, увидев, что стало с Санкт-Петербургом. Культурной столицей, музой большинства его великих произведений, но этого узнать не дано.       Хотя с первой строчкой у Думского есть определённые ассоциации. Аптека ассоциировалась с несколькими вещами: шприцы, обезболивающие таблетки и мазь от синяков. Изредка таблетки от кашля и гематогенка. Выходит странный набор который уже изрядно надоел.       Ночь — Питер вёл ночной образ жизни. Все сделки удобно вести именно ночью. Людей почти нет, дети спят в кроватках, а вот весь криминал просыпается и только начинает бодрствовать. Так считает только сам Шура, ведь не всем в их мире есть дело до времени суток.       Улица — вот здесь есть заминка, улицы города Александру всегда нравились. Он мог часами гулять, рассматривая здания в стиле XVIII–XIX в. и погружаться в воспоминания. Но сейчас на такие прогулки времени не было, да и не хотелось смотреть на старинные дома исписанные граффити, с облупившимися фасадами и заброшенными квартирами.       Фонари — раньше они освещали весь город. Их было очень много и в ночь, особенно зимой, город погружался в новогоднюю сказку. Как только в Союзе появились гирлянды Невский настоял на том чтоб город украшали. Но сейчас даже на главных улицах работают не все. О дворах даже говорить страшно, если есть один работающий фонарь на два-три двора — это чудо.

***

      — Московский мне плевать как, я хоть весь личный бюджет на это потрачу — Невский без зазрения совести орал на весь кабинет в надежде достучаться до столицы и выкроить часть средств на украшение города.       — Ты же понимаешь, твою за ногу, страну нужно заново отстраивать, какой к чёрту новый год?! — Москва сидел за своим столом в кремле и перебирал какие-то документы, не сильно в них вчитываясь.       С момента окончания войны прошло полтора года, и сейчас, как никогда нужны все возможные средства на восстановление разрушенной Фашисткой армией западной части страны.       — Я воспользуюсь своими средствами, но людям нужен праздник — Александр не отступал и, уложив руки с противоположной от столицы стороны, пристально на него смотрел.       — В этом нет необходимости. — устало потирая глаза, он всё таки украдкой взглянул на Ленинград — Всё равно как и в прошлом году, так и в этом выходных не будет.       — Про выходные я не говорил, мне лишь нужно разрешение на украшение города — уже немного мягче, но всё ещё с жутким напором продолжал парень.       — Тебя сейчас только это беспокоит? Лучше бы ты так восстановлением занялся, чем мне на уши с этой туфтой приседал — немного утомившись от этого бессмысленного разговора Московский собирался просто вышвырнуть Александра из своего кабинета.       — Ну Миша, я же не прошу ничего сверхестественного, да и восстановление центральной части города давно закончилось — сменив напористость на нежность Невский решил попытать удачу и надавить на жалость. В прошлом это работало безотказно, хоть времена немного изменились.       Возможно в переменах Москвы в лучшую сторону сыграла блокада, что в какой-то момент чуть не стёрла Ленинград с лица земли. И теперь, когда всё немного наладилось, столица оттаяла и можно вернуться к прежней жизни.       — Хорошо. Я подумаю, что можно сделать — пристально смотря в серые глаза Михаил просто не смог отказать. Он слишком много увидел за годы войны и потухший огонь жизни в этом городе больше не переживёт.       — Спасибо, через неделю начнём украшать — вздохнув облегчением Невский выпрямился и уже собирался уходить.       — Только без глупостей, в любом случае приедет проверка и всё нужно официально документировать. — смотря в след Александру прикрикнул тот — И бюджет так уж и быть найдём. А свои не трать, лучше ешь нормально, а то смотреть больно.       — Миш, не беспокойся всё будет сделано безупречно — на последок улыбнувшись столице, Невский скрылся за дверью.

***

      Единственное место, где фонари всегда работают исправно — это порт, в который сейчас и направлялись Шура с Московским.       — Если не хочешь получить, просто стой молча. — тяжело вздохнув Думской уверенно направился к одному из доков. Украдкой он наблюдал за столицей, молясь всем богам чтоб тот не выкинул какую не-будь глупость.       — Ты что, за меня волнуешься? Я то думал тебя не заботит моя безопасность. — расплываясь в нежной улыбке Миша старался не отставать. Он не раз за дорогу заметил как Саша то и дело на него оборачивается. То ли проверяет идёт ли тот за ним, то ли надеется, что Московский потеряется по дороге, ведь ближе чем на пять метров он не подходил.       Очень странная картина: Думской убавил в росте сантиметров 7, скорее всего, из-за веществ или из-за других обстоятельств, произошедших ближе к середине столетия. Поэтому Миша мог себе позволить смотреть на того сверху вниз. И, если посмотреть со стороны, казалось, что отец куда-то идёт с бунтующим подростком, или это братья, что идут на стрелку, которую забили младшему, а Миша, как старший, идёт впрягаться за мелкого.       Комично выходит. Возможно, если бы не обстоятельства, из этой прогулки могло выйти что-то интересное. Опаснее выглядит конечно Московский, что словно счастливая грозовая туча нависла над Питером, но внешность обманчива. Шура неосознанно подходит слишком близко к столице, жопой чувствуя что-то не ладное, но виду старается не подавать. Нужно ведь держать лицо.       После пары смертей от огнестрела и плаванья с привязанным к груди каменным блоком в Финском заливе чуйка Думского на неприятность хорошо обострилась. И в таких случаях он старается её слушать.       И вот из тени дока появляются несколько фигур, облачённых в длинные плащи. Они стоят неподвижно и словно чёрные духи остаются в тени, когда на них падает свет.       — Оуу, Шурочка. Я смотрю, ты всё-таки нашёл себе телохранителя. — ехидно отозвался высокий мужчина — Что, сыкатно одному ходить? Так это правильно.       — Ага, конечно. Где товар? — Думской встал напротив, положив руки в карманы. Будучи на голову ниже всех присутствующих он вёл себя как хозяин, что заставляло поставщика заскрежетать зубами.       — Сначала оплата, Шурочка, ты что, забыл? — мужчина ласково произносил имя и от этого Сашу просто выворачивало.       — Я-то всё прекрасно понимаю. Только я помню, как ты меня наебал. Так что сначала товар покажи, потом о деньгах говорить будем. — да, такого Сашу Московский помнил только в году так 1812 и 1815. Хотя по большей части ему это рассказывали, мол, юная столица так возмужала, что строит почти всю Европу по струнке. А тут он может посмотреть на это своими глазами.       — Хах, ладно, ладно, пошли. Раз ты мне не доверяешь. — мужчина развёл руками и даже наигранно обиженно простонал.       — Лёха, если б ты меня не наебал, то и отношение к тебе было б другим.       Саша жестом показал Московскому следовать за ним. Тот тихо пошёл за ним, лишь у входа немного затормозив и наклонившись к Саше.       — Какой грозный, аж мурашки бегут — шёпотом произнёс столица и резко выпрямился, заметив покрасневшее ухо.       — Завались — сквозь зубы процедил парень, не отрывая взгляд от ключей которыми поставщик открывал контейнер.       — Ну вот. — Лёха вошёл внутрь где стояли запечатанные коробки — Товар высшего сорта. Хочешь продегустируй.       Усмешку на его лице можно было бы сравнить с улыбкой джокера. Только вот выглядела она не безумной, а скорее хищной.       — Не в этот раз. — Думской подошёл к коробкам и внимательно стал рассматривать содержимое пакета из коробки. — И так, на какую мы сумму договорились?       — 200 миллионов — спокойным тоном сказал Алексей, на что брови Шуры моментально понеслись вверх.       — Мне кажется, ты на 150 лямов ошибся. — положив пакет на место Саша подошёл к поставщику — Или мне всё же послышалось?       — Нет, мой милый, это ещё очень маленькая стоимость. Ты знаешь, как сейчас цены выросли, и курс доллара никто не отменял. — достав из кармана сигарету Лёха закуривает. Он уже чувствует себя победителем. В прошлый раз удалось заработать на Думском в пару раз больше, так что в этот раз он не собирается отступать. — Так что? Бежать смысла нет и гнуть свою линию тоже.       Мотнув головой в сторону выхода, где уже стояли те двое с которыми он пришёл и один стоял рядом с коробками. Шура глянул на них с презрением и сунув руки в карман, надеялся найти сигареты, но как назло их там не оказалось. Чувство загнанности в угол начинало давить всё сильнее с каждой минутой.       — Мне, кажется, ты немного не понял. Я заберу товар по той цене, которая назначена в начале сделки. — уверенности в голосе было слишком много, хотя риск возрастал.       Обстановка начинала накаляться. Московский же словно не обращал на эту занятную перепалку внимание, разглядывал маркировку коробок, «Сделано в Хельсинки». Вот что стало неожиданностью для столицы.       Шура посмотрел на Москву, думая как по-тихому со всем разобраться, да так чтоб не подставить столицу. И вот как он согласился взять его с собой, чувствовал же, что это плохая идея.       — Слышь, щегол, не борзей. Лучше скажи спасибо, что вообще согласился с тобой дела вести. — раскуривал сигарету и поглядывал на своих людей Лёха.       — Это кто ещё с кем дела ведёт.       — Я так понимаю, платить принцесса не хочет. — выкинув окурок на металлический пол и затушив носком ботинка. Он подходит к Думскому, тот же даже с места не двигается, лишь недовольно смотрит на поставщика — Ладно, можно сделать так: 500 и 3 часа в моей кроватке. — он взял за подбородок Думского, заставляя посмотреть в глаза.       — Ты меня за шлюху принимаешь, — Шура поменялся в лице и не раздумывая ударил того в грудь. Подавившись воздухом тот не смог вдохнуть и отойдя на пару шагов сплюнул кровь.       — Вы, чё блять стоите?! — в полу кашле полу крике он посмотрел на своих «охранников».       В свете тусклой лампы проблеснул ствол и три пули, выпущенные подряд, что пробивают черепа охраны. На короткое время в контейнере звучит тишина. Создаётся ощущение, что можно услышать даже падающий снег за стеной.       — Ох, браво, Северная столица, теперь я за тебя полностью спокоен, три из трёх. — Миша, что стоял позади Саши, подошёл и присел на корточки, рассматривая трупы, слегка улыбаясь.       — Я, блять, сказал тебе молчать и не лезть. — сквозь зубы шипел парень. Он и сам не ожидал, что так резко вытащит ствол и убьёт несколько человек.       — Ох, какие мы злые. — рассматривая лица трупов — Да ты уродец, ну хоть гены твои никому не достанутся.       Московский шарил по карманам охранников и выудил у одного Финский паспорт. Открыв его он начал смаяться как заведённый. Он подзывал рукой Сашу подойти к себе.       — Да что ты ржёшь? — Шура был на взводе, стоя над бывшим поставщиком и держа пистолет в направлении его головы. И не убирая ствол всё же подошёл.       — У этого омбала имя, Херкка — утерев выступившую слезу, он бросил документ на труп и отошёл.       — Ну ебать тебе весело — Думской отвлёкся на Москву и не заметил как Лёха отполз в сторону другого выхода.       Питер в пару шагов до него добрался и ударив ногой в спину, пока тот возился с замком, заставил упасть на пол. Перевернув его всё так же ногой, Шура навис над дилерам приставил пистолет к колену.       — Где ключи от других контейнеров? — холодные серые глаза уже не сверкали каким-то безумием. Но за этой пеленой был скрыт животный страх.       — Я тебе нихуя не скажу, шлю…. — тяжёлый приклад с силой ударяет в челюсть, барыга падает на бок и прижимает руки к лицу.       — За то, что меня оскорбляют, я обычно колено простреливаю, а потом и башку. — Саша хватает Лёху за тёмные волосы и заставляет посмотреть в глаза — Так уж и быть, я тебя пощажу, но мне нужен ключ!       Не церемонясь, он направляет ствол в колено и нажимает на курок. По контейнеру разносится оглушительный крик, от чего не волей Шура выпускает из рук барыгу. Из-за металлических стен крик усиливается и разносится эхом вырываясь на улицу.       Как только эхо проходит, а поставщик отключается от болевого шока, Шура делает шаг к нему и хватает за волосы. Он встряхивает обмякшее тело, пытаясь прийти в сознание. Да, такого представления Московский давно не видел. Сашенька так возмужал, а сейчас он словно приходит в сознание. Не зря он его весь XVIII век по сражением таскал и допросы заставлял проводить.       — Где ключи, сука, говори! — Думской с силой трясёт мужика, приводя его в чувство. Тот лишь растерянно смотрит на него и прикрывает глаза.       — Я в раю? — шепеляво произносит тот.       — Нет, блять, но если скажешь где ключи, может и попадёшь, — напущено ласково произносит Думской, заглядывая в глаза, что метались из стороны в сторону.       Ещё пару раз повторился ритуал с ударами прикладом и вопросом о ключах. Миша в это время читал бумаги из портфеля Алексея Сергеевича Свойского, 1958 года рождения. «Да, это нужно быть кретином и повесить кодовый замок с паролем 111.»       Раздаётся выстрел и с новой силой Свойский орёт от уже второй простреленной коленки.       — Он что, осмелился тебя оскорбить? — не отрывая взгляд от бумаг, перекрикивая ор от боли, Московский.       — Я эту мразь сейчас прикончу! Говори, сука! — не выдержав, Думской надавливает ногой на колено, и громкие крики разносятся по контейнеру. Мужик, не выдержав, начинает рыскать в карманах и достаёт небольшую связку ключей — Ну вот, видишь, можешь когда хочешь.       Шура выдёргивает ключи из трясущейся руки и отходит к Мише. Неприятные звуки всхлипов раздаются в помещении эхом. Это давит на уши и хочется поскорее отсюда убраться. Спустя ещё пару причитаний и предложений Московский не выдерживает.       — Господи, ты заебал всхлипывать, тряпка. — Михаил, взяв у Саши пистолет, два раза выстреливает в корчащегося на полу Алексея Сергеевича.       — И зачем? — иронично вскидывает бровь Питер, начиная быстро проглядывать бумаги. Где-то среди них есть те которые он сам подписывал, и их срочно нужно найти и уничтожить.       — Бесит нытьё. Ну, нарко-барон, что со всем этим добром будешь делать? — обнимая Романова со спины.       — Утоплю — разрывает бумаги парень.       Вот только идиллию и тишину прерывает сигнал полицейской машины. Думской резко смотрит в сторону выхода и видит свет проблесковых маячков.       — Сука — Шура нервно вздрагивает и пистолет падает на пол, быстро запихав его и все порванные бумаги в портфель, он оборачивается на дверь, где красно синий свет стал ярче. Видит как Миша немного отошёл в сторону выхода.       — Это что такой? — уже намереваясь выйти из бокса, как его резко хватают за руку и тянут к противоположной стороне.       — Сваливаем! — он тянет Мишу на себя, ища среди кучи ключей нужный — это облава!       — Какая ещё нахуй облава? — Московский слегка растерялся, но уже стоя у противоположной стороны бокса собрался, чувствуя, словно они сами загнали себя в ловушку.       — Блять, да простоя, он кажись меня сдал - нервно открывая ржавый замок. И как только он поддаётся хватает Москву за руку и тянет в лабиринт из кучи контейнеров к другому выходу из порта.       — Что так ментов боишься? — со сбившимся дыханием Москва всё же решает подколоть Сашу.       — Не особо, но благодаря тебе у меня уже довольно хороший послужной список — остановившись у одного из боксов достаточно далеко от того места, Шура опускается на землю пытаясь восстановить дыхание.       — А я тут причём? — присев рядом на корточки, он заглядывает в серые глаза, что словно совсем избавились от той пелены.       — Притом! Молчи, лучше просто помолчи.