поход

      Максим бежал куда глаза глядят — а точнее прямо, сносил ветки, спотыкался о корни. колючие ветки хлестали его по лицу, но он не чувствовал боли,       «Лёха обычно не сворачивает.. но почему тогда он так долго? неужели что-то случилось? или свернул?» — эти мысли терзали парня, он не мог успокоить сердце.       Макс не простит себе, если с Лёхой вдруг что-то случится.       горло сдавило, когда он попытался крикнуть его имя. звук вышел сиплым, бессильным, его тут же унёс и растерзал вой ветра. он остановился, упёршись руками в колени, пытаясь отдышаться, и в этот миг его взгляд упал на землю.       «след?»       нет, просто вмятую в грязь ветку. но это заставило его замедлиться. что, если Лёха пошёл не прямо? что, если он ошибся? холодная волна паники накатила с новой силой.       «Лёха.. чёрт! Макс, думай как Лёха! куда бы пошёл Лёша?! думай, Макс! думай!»       Монахов стоял по среди густого, чёрного и бесконечного леса. ему было плевать где он, заблудился ли он, насквозь он мокрый или нет — его волновал Милькевич.       парень рванул в сторону, спотыкаясь об корни, и каждый раз падая, больно ударяясь. но он не сдавался.       в очередной раз падая в лужу, Макс услышал гром и его осенило.       «Лёха боится грома»       Макс — «твою мать! Лёш.. Лёшенька держись, пожалуйста»       и только сейчас, прямо здесь, в грязи, под рёв непогоды, до Монахова дошло. дошло буквально всё, сложившись в одну ужасающую картину:       «почему Лёха оказался так далеко. почему он не откликается на имя»       Макс вскочил и начал бежать, крича имя друга так, что аж перекрикивал гром.       ноги одеревенели, стали ватными и непослушными. и вдруг — подсекли окончательно. он с размаху рухнул на землю: боль, острая и жгучая, пронзила колено.       сев на мокрую траву, он тяжело, прерывисто дышал, пытаясь заглушить подкатившую тошноту. в глазах всё поплыло и потемнело, а в ушах стоял оглушительный звон. казалось, это конец. последняя искра надежды угасла.       и вдруг сквозь дождь послышался хруст. хруст ветви. Монахов резко обернулся. под ветвями огромной ели, около скалы, что-то было.. или кто-то.       Макс пытался всмотреться, взгляд потихоньку фокусировался. это человек.       Максим без капли сомнения бросился туда, плевать кто это, главное, что кто-то живой. он полез на четвереньках от бессилия. подняв голову, парень уже разглядел окончательно — Лёха!       он вскочил, забыв о боли в ноге, и побежал к Милькевичу, сквозь ветви, лужи и камни.       подбежав, Монахов сразу схватил парня за плечи и начал осматривать. крови, садин и ран на нём не было, но показалось, что-то гораздо хуже.       Макс просмотрел на его лицо: залитое слезами, напуганное, беспомощное и уже потерявшее какую-либо надежду.       Макс — «Лёх! Лёх, ты слышишь меня?! я здесь, я защищу тебя..»       он сам не верил в эти слова, но вернуть парня в осознание нужно. Милькевич потихоньку посмотрел на друга, его руки задрожали, он прижал ноги к себе.       вдруг: ГРОМ!       Лёха буквально сжался в комок, с силой вдавив лицо в колени и закрыв голову руками. его трясло так, что зубы выбивали дробь, а сквозь шум бури пробивались тихие, разбитые всхлипы.       сердце Макса замерло. он сразу прижал парня к себе, закрывая его уши. он подвинулся так, чтобы закрывать весь дождь, ветер и гром собой.       Макс — «дыши, пожалуйста.. только дыши. давай как я..» — Максим начал громко вздыхать и выдыхать, чтобы Лёша стал повторять за ним.       Макс — «вот так.. умница, ты молодец.. дыши» — его руки тряслись, но он держал друга.       когда Милькевич стал немного успокаиваться, старший выдохнул. ему самому стало легче.       Макс — «у тебя что-нибудь болит?»       парень помотал головой и снова прижался к Монахову.       Макс — «слушай.. нам нужно уйти от сюда.. ты замёрз, ещё и ночь скоро. нам нужно идти»       Лёха вцепился в Макса как за последний шанс на выживание и начал судорожно мотать головой.       Максим чуть отстраняется, кладя руку на щёку парня.       Макс — «Лёш, пожалуйста.. помнишь как в детстве? когда мы играли и ты случайно сломал игрушку тому пацану?» — он чуть улыбнулся — «тогда я пообещал, что никому не расскажу об этом.. помнишь? я ведь до сих пор не рассказал..»       старший тепло улыбается, поглаживая парня по щеке. Лёша чуть поднял голову.       Макс — «а ещё помнишь, как мы одни дома остались и началась гроза? ты очень испугался, но я был рядом.. как и сейчас, понимаешь?» — он потрепал младшего по волосам.       Макс — «я тогда тебя в спальню отвёл и крепко-крепко обнял. тогда родители смеялись, когда увидели нас в таком положении, но зато ты перестал бояться. давай представим, что нам нужно до спальни? совсем чуть-чуть..»       Милькевич немного задумался, а после совсем тихо ответил:       Лёха — «страшно..»       Максим погладил парня по волосам.       Макс — «знаю, Лёш, но ты рядом и я рядом — мы вместе. тем более гром — просто громкие звуки.. вот представь..» — он немного задумался, какой бы привести пример.       Макс — «помнишь в детстве.. на ночёвке у тебя..» — он хмыкнул, а в глазах появился огонёк воспоминаний. — «мы хотели ночью покушать и у нас вечно вилки падали, тоже так громко было! но безопасно. прям как гром.. громко — но безвредно. тем более мы вдвоём..»       Лёха, всё ещё прижимающийся к парню, немного пришёл в себя, но страх до сих пор был в его глазах. Монахов, подметив это, не собирался останавливаться:       Макс — «доверься, прошу.. я защищу тебя.» — он с надеждой посмотрел на младшего, которому и без того было страшно.       Лёха — «я боюсь..» — из-за очередной молнии парень вздрогнул.       Макс — «Лёш.. помнишь как мы заблудились на огромной заброшке и пробыли там до самой ночи? тогда мы выбрались и сейчас выберемся — если будем вместе и ты даверишься мне..»       Максим потихоньку начал вставать, давая Лёше в любой момент отпрянуть, поднимая его за собой. его движение было плавным и неторопливым — он не тянул, а приглашал следовать за собой. рука его по-прежнему крепко держала Лёху, становясь не просто опорой, а живым символом их связи.       Милькевич на удивление не отцепился от рук парня и встал: шатко, неуверенно, но встал, сильно сжимая руку друга. и в этом простом движении была его безмолвная вера. он выбрал доверие.       первый шаг был тяжёлый для двоих: у Макса сильно болело колено, он ударился, когда падал со всей силы на землю. он шёл, хромая, но пытался быть сильным для Лёхи.       которому и без того было страшно. руки младшего невольно тряслись, а ноги так вообще подкашивались, от каждого удара молнии.       они брели по лесу до самой ночи. Лёха от усталости и боли в ногах, промокших насквозь, кряхтел и тяжело дышал.       Максу тоже не легко: нога болит всё больше, терпеть уже нет сил. с каждым шагом он спотыкался всё больше, вообще не видя дороги. вдруг он резко остановился и, не в силах сделать ещё шаг, без слов рухнул на землю, зажимая колено руками:       Макс — «секунду..» — пробормотал парень, закатывая штанину, чтобы осмотреть колено, но пальцы сильно дрожали.       Милькевич не на шутку испугался. забыв о своих страхах, он переключился на ответственность и страх за друга. он осторожно сел рядом, осторожно дотрагиваясь ноги друга.       Лёша — «где болит?»       Макс — «не беспокойся, я сам, правда..»       Лёша — «Макс. где болит?» — голос стал твёрже, но в нём слышался безумный страх и забота. — «чем я могу помочь?»       Монахов, снова вздохнув от боли, устало опустил голову.       Макс — «у меня в рюкзаке есть аптечка, достань.. пожалуйста.» — голос звучал хрипло и почти больно.       младший, не секунды не думая, полез в рюкзак друга, быстро найдя аптечку.       сидя перед Максимом, с аптечкой в руках, Лёшу охватил страх — он совершенно не знает, что делать. Милькевич быстро осмотрел содержимое и перевёл взгляд обратно на парня.       Лёша — «Макс, я.. я не знаю.. как?..» — он с напряжением и виной посмотрел на раненного друга, который едва сидел от боли. в груди горело чувство стыда и вины за такую неумелость.       Макс — «ничего, возьми бинт.. и.. и покрепче перевяжи. у тебя получится»       Лёха кивнул, доставая бинт и обдумывая дальнейшие действия. он осторожно приложил бинт к ноге и начал бережно обматывать, боясь ещё больше навредить другу.       «тебе не больно? я не сильно давлю? сильно туго?»       вопросы только и сыпались, а Максим лишь мотал головой, пытаясь подавить приступы сильной, язвительной боли.       через пару минут ушиб был обработан. повязка легла криво, с торчащими концами, и была скорее жестом отчаяния, чем помощью. но она была сделана. не очень аккуратно, но зато с такой щемящей заботой, от которой у Макса встал ком в горле. он, с огромной благодарностью в глазах, смотрет на Лёшу всё ещё тяжело дыша из-за боли в ноге.       Лёша — «так лучше..?» — он с сомнением смотрел на парня, пытаясь понять, всё ли он правильно сделал.       Монахов кивнул, слегка улыбаясь. к этому моменту дождь уже закончился, но пришёл другой ужас. ночь: ночь, которая в прямом смысле замораживала кровь в жилах, а после дождя и вовсе превращала в ледышки. она тяжёлым покрывалом легла на лес, забрав весь свет и тепло. воздух стал огромной проблемой, дышать тяжело, как будто под водой.       от холода сводило всё. два одиноких тела сидели по среди устрашающего леса, сильно дрожа от холода и боли. Милькевич перевёл взгляд на лицо друга: синие губы, дрожащие руки и голова.       Лёша — «Макс.. можешь идти..?» — голос трясётся от стука зубов и невероятного страха за жизнь.       Макс — «иди сам..» — голос прозвучал глухо, Лёха застыл, смотря на парня. он сначало подумал, что не расслышал, но потом до него дошло.       Лёша — «нет..! мы уйдем от сюда вместе..»       Милькевич начал вставать на замершие ноги, которых почти не чувствал, тянув друга за собой. но Максим резко отдёрнулся, снова упав на землю.              Макс — «я не дойду.. или сам!» — несмотря на дрожащие слова, он говорил серьезно.              у младшего расширились глаза, от чего стало ещё холоднее. холод теперь был не только снаружи, но и внутри. сердце буквально замерзало.       Лёша — «нет, Макс.. ты просто напуган! мы должны выйти от сюда!» — он пытался говорить спокойно, но голос срывался на отчаянный крик: такой хриплый и слабый, что казалось сейчас голос пропадёт.       Макс — «я не смогу идти.. не губи себя! я уже мертв, а у тебя есть шансы! или пока не поздно» — Монахов дрожал уже не только от страха, но и от слёз, которое начали проступать на глазах.       и тогда Милькевич рухнул перед ним на колени, взял лицо в свои руки. их дрож слилась в одно целое — они стали одним целым. Лёха приблизился к лицу парня, так чтобы его дыхание хоть немного согревало лицо парня.       Лёша — «давай уйдем от сюда. я помогу тебе, помогу нам..! я не оставлю тебя здесь. а если ты не хочешь идти, значит мы умрем вместе! ты слышишь меня?!» — по его лицу текли слезы, обжигающие лицо, как огнём.       Макс — «ты идиот.. я идти не могу!»       Лёша — «значит просто доверься мне! слышишь?! позволь мне спасти тебя, спасти нас..»       Милькевич, не дав подумать другу, быстро встал уже на ноги, окрепшие от адреналина, и потянул Макса за собой. тот уже не стал сопротивляться, просто невольно встал опираясь на парня.       Лёша — «попробуй немного пройти.. получается?» — он крепко держит Максима, чтобы в любой момент прижать к себе.       Монахов потихоньку пошёл, но ноги осеклись и он почти упал. Лёха мгновенно схватил его, прижав к себе. этот жест показывал, что парень готов на всё лишь бы выжил Макс, лишь бы выжили они.       Лёша — «ничего.. значит я.. я понесу тебя!»