поход

      Милькевич шёл тяжело дыша, но не от тяжести на руках, а от боли и страха в груди. страха за то, что Макс уже морально погиб у него на руках, а боли за то, что парень ничего не может с эти сделать — только нести.       Лёха и нёс. молча, без жалоб и нытья, без «я устал», просто нёс. внутри всё кричали: сердце, мышцы, душа. хотелось всё бросить и просто лечь, дожидаясь смерти. но нет. они будут жить, потому что Лёша сам пообещал.       Максим в это время молчал на руках друга, чувствуя себя беспомощной обузой. ему казалось, что именно из-за него Лёха на грани жизни и смерти, на грани срыва, на грани истерики. поэтому Монахов молчал, лишь изредка поднимая взгляд на парня.       в лесу становилось ещё холоднее. помимо низкой температуры и холода после дождя, дул сильный, ледяной ветер, который продувал насквозь. он не просто обдувал, он буквально впитывался в промокшую одежду, забирая последние силы. с каждым порывом Лёша понимал, что силы покидают его, а тело Макса на его руках уже совсем заледенело: волосы и ресницы покрылись инеем, губы посинели, а глаза стали будто не живыми.       и тогда огромная игла страха пронзила грудь Милькевича. он не на шутку испугался, что не успел.       Лёша — «Макс! Макс, солнце.. ты слышишь меня?» — голос дрожал уже не из-за страха, а из-за животного ужаса.       Макс — «слышу..» — вдруг прохрипел парень.       младший тяжело вздохнул, прижав Максима к себе: лбом ко лбу.       Лёша — «ты меня напугал..» — прошептал он, пытаясь скрыть дрож в голосе, но не получалось.       по щекам потекли горячие слёзы, которое капали на лицо Макса, немного согревая его. Лёша погладил парня дрожащими пальцами по волосам и осторожно поцеловал в лоб.       Лёша — «дурак.. боже мой, скажи что-нибудь..»       но Монахов молчал. тогда Лёха понял, что нужно действовать быстро. адреналин буквально предал ему силы, он бросился уже с новой скоростью покорять лес. ветви, корни, пеньки уже не были помехой — младший мастерски обходил их.       через пару минут этот бешеного «путешествия» Лёша, не заметив корягу, рухнул на землю с парнем в руках. но на радость Максу он успел перевернуться, так чтобы весь удар пришёл на тело Милькевича, а старший просто лёг на него.       Максим, всё ещё не чувствуя тела, попытался подняться голову, но от холода всё свело. он лишь хрипло прошептал:       Макс — «Лёш? всё в порядке..?»       тот лишь тихонько постанывал на земле, у него явно что-то болело. как только он опомнился, что только что ударился, началось головокружение: перед глазами всё плыло, тело тряслось от страха и безвыходности. Милькевич понимает — это конец. она умрут прямо здесь.       Лёша — «я кажется.. головой ударился..» — прошептал парень, скорее сам себе.       Монахов ничего не мог поделать. тело не слушалось. он лишь прижался к другу, всеми оставшимися силами. младший сразу обхватил его руками, прижимая к себе.       Макс — «кажется это наш последний разговор..» — голос хриплый, глухой и без капли надежды.       Лёша — «но я обещал.. и не выполнил обещание»       Макс — «мы дружим с тобой уже почти 20 лет.. я знаю о тебе всё, ты знаешь обо мне всё» — он на секунду замолкает, но быстро продолжает — «я хотел.. кое-что сказать..»       Монахов молча смотрел в лес, так как не мог повернуть голову на парня. та даже если бы и смог — не повернул. он немного дрожал, не от холода, а от осознания, что это последний разговор.       Лёша с интересом слушал, наверное с последним интересом в его жизни. в их жизни — в короткой. перед глазами стали проноситься все фрагменты жизни — их жизни.       «вот они катаются на санках, вот на ночёвке у Лёхи, у него вечно куда-то уезжали родители. вот купаются в речке, вот гуляют по Питеру, в один из выходных. вот Лёша покупает мороженое для них, вот они прыгают на батутах.»       все воспоминания слились в один большой трейлер их жизни, который они сейчас просматривают вдвоём в этой страшной тишине.       мысли старшего смешались. он одновременно видел воспоминания и хотел признаться другу. сказаться что уже на протяжении многих лет не считает его другом. что на протяжении всего времени он хотел чего-то большего...и получал, но под прикрытием — друг. не хотелось слышать этого ужасного слова.. друг, друзья? это не про Лёшу. он другой.       с другой стороны было страшно. Максим не понимал как друг реагирует на «таких как он». Лёха никогда про такое не говорил, никогда не презирал таких, но и не восхвалял. вдруг Милькевичу станет противно? вдруг последние минуты пройдут в мучительной тишине, а не как в мечтах и прекрасных, милых снах.       Макс — «Лёш, мне нужно всё таки кое-что сказать..» — Монахов снова неловко замолчал, пытаясь собраться с духом и произвести эти чёртовы слова или же как их называл Максим "чёртовы заклинания"       а Милькевич не перебивал. он ждал слов друга, совсем не торопя. кажется он готов ждать до самой смерти. ах да, вот же она..       Макс тяжело вздохнул и наконец нашёл силы поднять голову. кажется воспоминания немного согрели его.       Макс — «я слишком давно держу это в себе.. только обещай дослушать?» — старший осторожно осмотрел парня, тот кивнул.       тишина давила, сердце билось слишком сильно, как будто набирало максимальную скорость перед аварией. в глазах темнело то ли из-за страха, то ли из-за эмоций или вообще из-за боли и холода. спасала только улыбка Лёши, который даже не смотря на смерть улыбался. как он обычно говорил:

«с тобой даже умирать весело».

      раньше это звучало смешной и глупой шуткой, а сейчас суровой и больной реальностью.       Макс — «я хотел..» — парень не успел договорить.