по шёлку к звёздам

Мир кажется тяжелым, неясным, эфемерным. Слабые лучи солнца едва пробиваются сквозь плотные апельсиновые шторы, разбивается о шкафы и столы. Его лучи разноцветными пятнами скачат под закрытыми веками. И вроде все хорошо. Утро звенит тишиной за окном. Шум машин растворяется в тихом пении птиц. Мать стучит тарелками на кухне, разбирая скопившуюся с вечера в посудомоечной машине посуды. Все хорошо. Все действительно хорошо. По крайней мере так кажется Чифую… Но тогда почему он вновь промывается с дрожащими руками? Почему сердце бьётся так, словно только что он пережил самый страшный кошмар в своей жизни? Почему мир расплывается перед глазами? Почему руки вновь и вновь рефлекторно тянутся к шее, парой ловких движений перебороть удушье ещё большим удушьем? Его рыдание тихие. Их не слышно даже в стеклянном мире этого мирного утра. Глаза горят от непролитых слёз. Чифую не может ничего сделать. Чифую не может ничего сделать с собой… Когда это началось? Это вопрос без ответа. Иногда Чифую думает, это происходит с ним годами. Сколько он себя знает, тревога ходит за ним по пятам, ядом отравляет тело и душу, невероятно тяжёлым металлом лежит на плечах. Иногда Чифую думает, она поселилась в его сердце незадолго до травмы. Стала частью его в попытка предостеречь, спасти, оградить от беды. Иногда… Только иногда… Он в тишине ночи думает: «Может быть это тот случай сломал меня? Может быть он сделал меня тем, кем я являюсь?» В такие ночи он по долгу не может сомкнуть глаз: с дрожью в руках и тошнотой у горла смотрит в потолок. Разбивается о холодные бетонные стены. Домашний кот пугает его. Его взгляд предвещает скорую смерть. Слово мертвые говорят с Чифую его устами. Но такие ночи случаются редко. Крайне редко. И причина этому всего одна: Чифую отказывается признавать, что с ним что-то не в порядке. Вереница дней тянется. Ночи сменяют друг друга. Сердце юноши горит, легкие то останавливаются, то вновь начинают работать. Слезы разбиваются о холодный кафель, а руки все чаще и чаще тянутся к тонкой шее, оставляя страшные синяки. После таких ситуаций, Чифую неделями ходить в водолазках и футболках с высоким воротником, пытаясь скрыть следы пальцев. Следы своих собственных пальцев на шее. Иногда он не возвращается домой. В особо тяжёлые ночи, Чифую лежит среди обломков сломанной мебели на пустыре у моря и смотрит в небо. И думает о нем. Если быть честным. Чифую часто думает о небе. Его несбыточная и не сбывшаяся мечта. Его разбившаяся в крах надежда. Его потерянное будущее. А звезды всегда сияют ярко, Маня, искушая, издеваясь. А звёзды врут и предают, разбивают сердце. Звезды причиняют боль. Боль, которую не могут причинить ни удары кулаком о стену, ни ритмичные сжатия тонкой шеи. Поэтому такие ночи так ценны. Как бы плохо ни было, как бы сердце ни разбивалось об осколки хрустального неба… «Я никогда не коснусь этого, так чего стоять мои мечты?» *** Чифую с презрением смотрит на учебник по химии. Ему кажется, нет большего извращения, чем учить инженеров органике, однако он не жалуется. За первый месяц учебы в университете он усвоил одну простую истину: «Меньше говоришь – меньше делаешь лишнего». От дополнительных занятий химией, в виде отработок, юноша откажется с великой охотой. Чего чего: а разного рода неизвестных уравнений он боится, как огня. Больше огня, но этого никому не стоит знать… Буквы усердно плывут перед глазами, разбиваясь о края книги. Слезы затуманивают зрение. Чифую глубоко дышит, усердно пытаясь остановить из он падения. Получается у него это с трудом, но, опять же, юноша не жалуется. Через несколько минут предстоит контрольная работа. Он не может запомнить ни строчки информации из учебника. Мир вокруг рассыпается как песок. Он на пределе последние пару дней. Он не знает почему, но он чувствует себя оторванной от реальности фигуркой. Заплаткой на ткани – не идеально, но какую выделили. Чуфую совершенно не нравится это чувство. На самом деле, ему много чего не нравится в этом мире, но сейчас, он не может вспомнить ничего из этого. Все почему-то кажется далёким, чужим. Солнечный свет слепит глаза, в ушах раздается что-то между звоном и свистом. Голова с каждой секундой кружится все сильнее и сильнее. Не бледной коже проступают бисерины холодного пота. Они проникают в голубую рубашку, оставляя пятна. Черный ремень на клетчатых брюках словно пережимает не только талию, но и рёбра. Тошнота медленно подступает горлу. Искры скачут перед глазами, словно солнечные зайчики. Чифую пытается встать с мягкого университетского дивана: пойти в туалет, умыться, хоть чуть-чуть прийти в чувства перед парой. Но что-то не так. Что-то очень и очень не так. Движения парня нервные, почти механические, тяжёлые. Он медленно, опираясь на холодную бетонную стену отрывает свое тело от дивана и… ...падает.