Доктор твоего тела

«Ты не вылечишь мир — и в этом все дело,

Пусть спасет лишь того кого можно спасти,

Спасет лишь того кого можно спасти.

Доктор твоего тела…»

***

Маневр с отродьями не прошел безупречно. — Вы ранены, — голос Лэйн потерял оттенок вопроса, став констатацией факта, твердой и без возражений. Донован отмахнулась, попытавшись выпрямиться, и тут же чуть не лишилась чувств от резкой боли. Ее лицо побелело еще сильнее, слившись с волосами. — Ничего. — Нет, профессор, — Лэйн шагнула вперед, ее голос не дрожал, но в нем звучала сталь, которую редко можно было услышать. Она осторожно, но настойчиво взяла Донован под локоть. — Пойдемте на базу. Никто из отряда не двинулся. Не хотели помогать. Несмотря на то, что их жизни были спасены, они помнили все жертвы и ее жестокость. Донован хотела было возразить, привычка командовать и отрицать слабость сработала мгновенно. Но нога подкосилась, и она, стиснув зубы, позволила Лэйн провести себя на базу, в ее комнату. Они шли молча, профессор лишь сильнее сжимала руку девушки, когда приходилось опираться на нее, чтобы подняться по ступенькам. — Дальше я сама. — Строго сказала Донован, когда они зашли в комнату, и профессор села на стул. — Я вам помогу, — спокойно ответила Лэйн. Без спроса ее пальцы расстегнули пряжку ремня Донован, а затем ловко задрали край ее темной, пропитанной потом и пылью рубашки. Ранение обнажилось — глубокая, рваная ссадина на коже, из которой сочилась алая кровь. Лэйн, подошла к столу и нашла вату, окунула ее в прохладную воду и принялась осторожно промывать рану. Донован резко вдохнула, ее тело напряглось от прикосновения и боли, но она не издала ни звука. Вместо этого ее ледяной взгляд уставился на Лэйн. — Зачем? — выдохнула она, и в ее голосе впервые зазвучала не злость, а непонимание. — Почему ты сейчас здесь, а не там, с ними? — она кивнула в сторону окна. Лэйн не подняла глаз, продолжая свою работу. Ее движения были точными и бережными. — Потому что я вас понимаю, профессор. Не до конца, возможно. И уж точно не оправдываю все ваши методы. Но я понимаю, почему вы это делали. — Она ненадолго встретилась с ее взглядом. — Вы несли груз, под которым большинство сломалось бы в первую же неделю. Да, вы были очень жестоки. Но вы также были правы. Без вашей жестокости и ваших расчетов нас всех бы здесь не было. Лэйн продезинфецировала рану спиртом. Профессор сжала зубы, но молчала. Затем девушка взяла марлю и начала обматывать повязку. Донован молча наблюдала за ней. Где-то глубоко в глазах, за маской боли и усталости, шевельнулось что-то теплое и забытое. Чувство, которого она не испытывала много-много лет. Кто-то заботился о ней. Это была не жалость, а решительное, практическое сострадание, и оно задело ее сильнее, чем любая сентиментальность. Лэйн туго затянула повязку на ее талии, завязывая надежный узел. Ее пальцы на секунду задержались на теплой коже Донован, проверяя, хорошо ли лежит перевязочный материал, а может и не только. Женщина на мгновение почувствовала приятное ощущение от касания, но этот момент быстро рассеялся. — Готово. Постарайтесь не напрягаться, — сказала Лэйн, отодвигаясь и промывая окровавленные руки в воде. Донован медленно опустила рубашку. Она снова могла дышать почти без боли. Она посмотрела на Лэйн, на ее лицо, сосредоточенное и серьезное. — Спасибо, — прозвучало тихо.

***

Лэйн чувствовала себя ужасно. Голова трещала. Она потеряла сознание из-за пластины, и Донован поменяла некоторые настройки на устройстве, контролирующем эту пластину. Профессор шла по тихим, погруженным в сумерки коридорам базы. Дойдя до нужной двери, она без стука, с присущей ей уверенностью, вошла внутрь. Комната была залита последними лучами заходящего солнца, пробивавшимися сквозь пыльное окно. В этом медном свете Лэйн на узкой кровати казалась почти прозрачной, хрупкой. Она лежала с закрытыми глазами — все еще не пришла в себя после обморока. Донован бесшумно подошла и присела на край матраса. Пружины тихо скрипнули под её весом. Донован поднесла ватку с нашатырем к носу Лэйн. Девушка медленно открыла глаза. Фокус сперва плавал, потом нашёл знакомые черты, острые и усталые, освещённые закатом. Увидев Донован, её взгляд не просто смягчился — в нём вспыхнула тёплая, живая искорка, и на губах дрогнула слабая, но самая настоящая улыбка. — Еще немного, — прошептала она, голос её был тихим, сиплым от слабости, — и мне начнет казаться, что вы за меня переживаете. Донован посмотрела на неё, выгнув одну изящную бровь. Жест был привычным, защитным. — Могу уйти, — парировала она, сделав вид, что собирается подняться. — Нет, — Лэйн слабо потянулась к ней рукой, даже не касаясь, просто умоляя остаться. — Останьтесь, пожалуйста… — Как ты себя чувствуешь? — спросила Донован, её голос прозвучал непривычно тихо в вечерней тишине комнаты. — Я изменила параметры пластины. Должно быть полегче. — Терпимо, но сил нет вообще, — призналась Лэйн, с трудом поворачивая голову на подушке. — А работа не ждет.. Надеюсь, к утру я присоединюсь к остальным. — Она попыталась звучать оптимистично, но это получилось у неё скорее жалобно. — Нет. Что за вздор, — отрезала Донован, и в её тоне вновь зазвучали знакомые командные нотки, но на этот раз они были направлены на заботу. — Пока не придёшь в себя, работать не будешь. От тебя одной мало что изменится. Ты теперь не какая-то особенная. — В её глазах мелькнула редкая, почти что озорная искорка. Она пыталась пошутить, и, судя по новой, более широкой улыбке на лице Лэйн, у неё получилось. Помолчав, Лэйн снова заговорила, её взгляд стал серьёзнее. — Как ваша рана? Прежде чем Донован успела ответить, Лэйн медленно протянула руку. Она не дотронулась до кожи, лишь кончиками пальцев коснулась грубой ткани рубашки Донован там, где под ней скрывалась перевязка. Лёгкое, вопрошающее прикосновение. — Болит? Донован на мгновение застыла, её тело инстинктивно напряглось под этим касанием, таким простым и таким интимным. Но она не отпрянула. — Уже лучше, — тихо ответила она, и это было самой большой нежностью, на какую она была способна. — Спасибо. Девушка медленно сомкнула веки, её рука бессильно опустилась на одеяло. — Хорошо… — это был уже почти что сонный лепет. Донован посидела ещё мгновение, глядя, как дыхание Лэйн становится глубже и ровнее. Затем она поднялась, и её тень на стене вытянулась, снова превратившись в тень Командующей. — Отдыхай, Лэйн, — тихо сказала она, поворачиваясь к двери.