Триста шестьдесят пятый Хэллоуин.

«В моей памяти, в самом спрятанном уголке, что сокрыт от всех в мире глаз,

Есть глава, она о тебе, о счастливых и вечных нас.»

Хэллоуин - это не просто ужасный и богохульный праздник, порочащий святое имя Дня всех святых. Так и есть, но суть в другом. Именно в день Хэллоуина люди обретают свободу слова и выбора, право самовыражаться так, как им хочется. В этот праздник они обнажают свои души, надевая маски чудовищ, и шагают по земле, пугая встречных. В этом и заключается смысл истинно свободной жизни. Сам Дьявол, подарил людям этот единственный день. Триста шестьдесят четыре раза двое людей, уже не молодых, но и не старых, проводили Хэллоуин, открывая кровавое побоище под видом цирка «На Костях!». Многие знали этот ужасный и отвратительный цирк, многие попадали туда и не возвращались, а остальные содрогались от страха и обходили его стороной. Цирк «На Костях!» шумно появлялся везде, где ему заблагорассудится, и невозможно было предугадать его следующее место. Он же бесследно исчезал, словно в ночь Хэллоуина не было того чудовищного зрелища, словно всё это оказалось лишь кошмаром. По этой причине полиция сидела сложа руки и не могла свершить правосудие. Этот цирк забирал жизни многих невинных, но удивляло то, что и отпетых преступников он тоже не щадил. – Через несколько дней уже будет День всех святых. Поэтому, mon cheri, нам пора выбрать, где расположить цирк. – Кацуки поправлял свою причёску у зеркала, нервно приглаживая непослушные волосы. – Мы уже давно не во Франции, чтобы так говорить, mi vida. – А Йо, наоборот, было плевать на внешний вид, и он лежал в шикарной кровати. – А мы, значит, в Мексике? – Не глумись над святым! Именно Мексика подарила нам новую жизнь, там мы поклялись любить друг друга, и вышли под венец. Если ты не забыл конечно. – Йо резко взбунтовался: для него это было важно. – Ладно, ладно... Mi tormenta, прости, ты прав. Так что насчёт цирка? – Хитрый пройдоха... Я думаю, будет хорошо расположиться снова в Мексике, хехе. Йо Шиндо и Кацуки Бакуго были уроженцами Японии, но бежали в Мексику из‑за совершённого ими преступления. Там же, в Мексике, один из них умер от страшной болезни, а второй покончил с собой. И вот каждый год, в День всех святых, они являются в мир живых и открывают свой цирк «На Костях!». Они выбрали, оставаясь мёртвыми, жить среди живых, не преступая границ Ада и Рая, ибо им было отведено слишком мало времени на Земле. Теперь они упиваются своей мёртвой жизнью и наслаждаются друг другом каждую секунду, не желая пропустить ни секунды. Такова жизнь мёртвых влюблённых. Маргарита Пас Паредес. «Лампа.» «Cayo el silencio sobre mi mundo, en el que tu no estabas. También la sombra descendió a mi estancia y tuve miedo de que te perdieras. Entonces encendl mi lampara. Su luz bano mis manos y las alcé tan alto, que pareclan diez faros alumbrando el oceano, donde, tal vez, naufrago y solo, navegabas.» С испанского: «Сгустилось молчанье над миром моим, Где тебя вдруг не стало… Сумрак окутал моё пристанище, И я испугался, что ты потерялся. Я лампу скорей засветил тогда: И светом омылись мои ладони, И пальцы мои десятью маяками Прорезали тьму в океане ночи, Где ты, потерпев кораблекрушенье, Быть может, плывёшь один-одинёшенек.» – Йо? Опять Мексика? Кажется, за десять лет мы туда больше пяти раз бывали. Нам нужно, чтобы весь мир знал нас, чтобы их страх и легенды заставляли их бояться нас. В Мексике мы уже всех распугали, наверное… Мне их даже жалко. Всё-таки это же мой дом. Ему действительно стало жаль людей из Мексики, как ни странно. Он очень долго жил там, даже после смерти Йо, оставаясь среди тех улиц, где всё напоминало о нём. – Вот уж скажешь! Великий и кровожадный маньяк жалеет этот нищий сброд? Ты распустил себя, my darling. Но ладно, если серьёзно… Ты помнишь, когда мы умерли? Нет, в смысле... Когда начали жить как мёртвые‑живые? – Это было так давно, Йо. Я не совсем помню. – Это было ожидаемо, Кац. Ровно триста шестьдесят четыре года назад! Ты понимаешь, что мы прожили в мире живых целый год? Каждый год по одному дню мы оживали, вселяли страх и ужас и снова возвращались в своё царство. И вот… В этом году будет триста шестьдесят пять лет… До ужаса красивая цифра. – Ты поэтому и хочешь в Мексику? Отметить там наш юбилей? – Ты такой умный, Кац! – Йо встал с кровати, подошёл к Кацуки, крепко обнял его и целовал туда, где можно и где нельзя. Юбилей и дата были важным элементом в мёртвой жизни Йо. Он любил отмечать с Кацуки все - все даты: в такие дни они вместе выпивали, веселились, гуляли. То были по‑настоящему живые минуты их мёртвого существования, когда они словно снова становились обычными парнями, когда‑то закончившими университет. Хотя сейчас дела обстоят так же, но с некоторыми дополнительными развлечениями, например, кромсать живых, пугать людей до смерти и тому подобное.