Ромео и Ромео: Миссия (не)выполнима.

Скрип старенькой, но вполне удобной кровати гулким эхом разносился по комнате, в которой до этого момента царила напряженная тишина. Настенные часы мерно тикали, отсчитывая минуты; стрелки приближались к половине пятого вечера. Кира сидела на стуле, задумчиво накручивая на палец прядь волос и монотонно болтая ногой в такт своим мыслям. Она внимательно осматривала комнату, в которой оказалась впервые: старые обои, тяжелые занавески и запах дерева создавали странное ощущение покоя. «А тут очень даже уютно», — пронеслось в её голове. Её взгляд переместился на Ксюшу и Фила. Новикова с сосредоточенным видом профессионального гримера пыталась замаскировать злосчастный засос на шее Фила всеми косметическими средствами, что нашлись в её сумочке. Она медленно проводила мягкой кисточкой по бледной коже парня. Холодный консилер заставлял Фила каждый раз непроизвольно вздрагивать. — Черных, да прекрати ты дёргаться! - прошипела Ксюша, придерживая его за подбородок. — Осталось совсем немного, нужно растушевать границы. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату буквально влетели запыхавшиеся Арт и Вик. От них веяло уличным холодом; куртки были наспех застегнуты, а шапки съехали набок. — Пойдёмте на улицу, хватит тут киснуть! - с порога заявил Артём, энергично потирая ладони и оглядывая присутствующих. Ребята синхронно обернулись на вошедших. Ксюша нанесла финальный штрих и, наконец завершив своё «творение», с гордым видом протянула Филу маленькое складное зеркальце. — Смотри. Теперь даже при ярком свете ничего не разглядишь. Фил придирчиво осмотрел шею в зеркало, облегченно выдохнул и поднялся. Спустя десять минут вся компания уже выходила на крыльцо. Зима в этом году выдалась суровой: под ногами звонко хрустела корка наста, а морозный воздух мгновенно забивался в легкие, заставляя щеки краснеть. Они решили обойти дом и осмотреть задний двор. Там, за заснеженными кустами сирени, раскинулся старый сад. Деревья, покрытые густым инеем, выглядели в сумерках как причудливые ледяные скульптуры. Тишина здесь была еще более глубокой, нарушаемой только скрипом их шагов. Ксюша, шедшая чуть позади, намеренно поравнялась с Ильей, который держался в стороне от всех. — Илья, - негромко позвала она, заглядывая ему в лицо. — Слушай, ты после вчерашнего как? Ничего не болит? Голова там, или... плечо? Илья остановился и посмотрел на неё как на умалишенную. — Новикова, ты чего, в медсестру решила поиграть? - он раздраженно дернул плечом. — Нет у меня ничего не болит. С чего ты вообще это взяла? — Ну мало ли, - уклончиво ответила она, прищурившись. — Мало ли как вы там «о косяки» бились. Не получив внятного ответа, Ксюша догнала Фила, который увлеченно рассматривал замерзшую поилку для птиц. — Фил, а у тебя? Шея не ноет? Может, мазью какой помазать, чтобы отек быстрее сошел? - она коснулась его плеча. — Ксюх, серьезно, всё нормально, - Фил постарался улыбнуться, но вышло кривовато. — Не болит ничего. Просто... ну, неловко вышло. Забей. Ксюша вздохнула и подошла к Вику, который поправлял очки, запотевшие от холода. — Вик, ты же тоже это видишь, да? - шепнула она, кивая на Илью и Фила. — Они оба врут и не краснеют. Точнее, краснеют, но врут. Вик внимательно посмотрел на друзей, а потом на Ксюшу. — Они сами не до конца понимают, что произошло, Ксюш. Алкоголь и стресс — плохие помощники для памяти. Но отрицание — это их естественная защита. Дай им время. Ксюша выпустила изо рта облачко пара и тяжело вздохнула, неохотно соглашаясь с доводами друга. Любопытство всё ещё съедало её, но логика Вика была неоспорима. Парень взглянул на Новикову, а затем, поправив сползающие на переносицу очки, осторожно приобнял её за плечо, стараясь успокоить. — Да лааадно тебе, Ксень, - протянул он, подбирая слова. — Я же понимаю, что ты горишь желанием их свести и хочешь знать о каждом миллиметре прогресса в их отношениях. Но дай им время самим разобраться, что за кавардак у них творится. Когда они всё распутают, ты узнаешь об этом первой. Вик посмотрел девушке прямо в глаза и подмигнул, тепло улыбнувшись. Ксюша тут же расплылась в ответной улыбке и согласно кивнула. Её взгляд задержался на линзах Вика, которые окончательно затуманились от их теплого дыхания на морозном воздухе. Она мягко потянулась к его лицу и аккуратно сняла очки. Быстрыми, привычными движениями Ксюша протёрла запотевшие стёкла краем своего пушистого шарфа и бережно вернула их владельцу. — Спасибо тебе, Вик, - негромко произнесла она, и в её голосе теперь звучала искренняя признательность. Пока остальные ребята ушли вперед, обсуждая, можно ли здесь залить каток, Фил и Илья негласно притормозили, оказавшись вдвоем за стеной старого сарая. Морозный воздух как будто заставил их мысли протрезветь окончательно. — Скажи честно, - Фил первым нарушил тишину, глядя на свои ботинки, утопающие в снегу. — Ты ведь тоже вспомнил? Тот момент на кухне. Илья замер, доставая из кармана сигарету, но так и не прикурив. Он отчетливо вспомнил, как тесно было в том закутке между холодильником и полкой. Вспомнил, как Фил схватил его за шею, чтобы не упасть, и как он сам, вместо того чтобы оттолкнуть, вдруг прижался лбом к его виску. В памяти всплыл жаркий, лихорадочный шепот и секундная вспышка чего-то, что явно не было «дружеской поддержкой». — Вспомнил, - глухо отозвался Илья, глядя куда-то поверх деревьев. — Мы были в хлам, Фил. — Я знаю, - быстро ответил Фил, наконец осмелившись поднять взгляд на Муромова. — Но косяки не оставляют таких следов. И я... я не помню, чтобы мне было противно. Это пугает больше всего. Илья наконец щелкнул зажигалкой, на мгновение осветив свое напряженное лицо. — Нас сейчас все ищут, - он кивнул в сторону голосов Арта и Киры. — Сделаем вид, что это была просто пьяная дичь. Для всех. И для нас тоже. Фил медленно кивнул, хотя оба понимали, что эта «пьяная дичь» только что навсегда изменила то, как они смотрят друг на друга. Скрыв лица за поднятыми воротниками, они поспешили догнать остальных, оставляя на девственно чистом снегу заднего двора две цепочки глубоких следов. *** С того злополучного дня миновало трое суток. Шёл уже пятый день их пребывания в этом уединённом месте. Остальные ребята, проявив тактичное единодушие, сделали вид, будто ничего не произошло — лишь бы лишний раз не раздражать парней. В конце концов, это было их личное дело. Единственное, что кардинально изменилось с того момента, — это отношение Фила к Илье. Всякое желание язвить, отпускать колкие шутки или грубо отвечать Муромову бесследно исчезло. Фил просто не мог больше заставить себя вести привычную игру в словесные перепалки — это стало ему противно. Однако и найти новый формат общения он не мог, а потому выбрал тактику избегания: старался меньше говорить, не пересекаться взглядами и лишний раз не заходить в комнату, если там был Илья. Муромову же, на первый взгляд, было глубоко наплевать. Он по-прежнему вёл себя вызывающе, язвил по любому поводу и даже пару раз пытался «сдать» Черныха Марье Степановне за какую-то мелочь. Единственное табу, которое он соблюдал неукоснительно, — это тема того самого пятна на шее. Илья больше не заикался о нём не из внезапного сочувствия, а он понимал, что сам замешан в этом по уши. Если бы история всплыла, «прилетело» бы обоим, а подставлять самого себя Муромов точно не планировал. Ксюша, вопреки своей натуре, тоже перестала наседать на них. Она не сдалась — нет, Новикова просто прислушалась к совету Вика и затаилась. Зато теперь она проводила с Виком почти всё свободное время, находя в его спокойствии и рассудительности опору. Но перестать наблюдать за своей «целью» она была не в силах. Ксюша видела каждое натянутое движение Фила и каждый косой взгляд Ильи. Она чувствовала это напряжение, но держалась в стороне. * Вечером пятницы Фил почувствовал, что стены их комнаты на него давят. Илья лежал на своей кровати с наушниками, полностью игнорируя присутствие соседа, и эта тишина была хуже любой ссоры. Фил чувствовал, как внутри него закручивается тугой узел из тревоги, непонимания и какого-то странного, тягучего чувства, которое он больше не мог игнорировать. Ему нужно было выговориться. Кому-то, кто не будет смеяться. Кому-то, кто видит людей насквозь. Он вышел в холодный коридор и, помедлив пару секунд, негромко постучал в дверь комнаты Ксюши и Вика. — Входите, - раздался приглушенный голос девушки. Когда Фил переступил порог, он застал уютную картину: Вик что-то увлеченно печатал в ноутбуке, а Ксюша сидела на подоконнике, обхватив колени руками. Увидев бледного и растерянного Фила, она сразу всё поняла. — Вик, - мягко позвала она, не сводя взгляд с пришедшего. Парень понимающе кивнул, захлопнул ноутбук и, проходя мимо Фила, ободряюще сжал его плечо, после чего вышел в коридор, оставив их наедине. — Садись, - Ксюша кивнула на кровать. — Выглядишь паршиво. Фил опустился на край матраса, сцепив пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели. Несколько минут он просто молчал, пытаясь подобрать слова, а Ксюша не торопила его, терпеливо ожидая. — Я... я запутался, Ксюш, - наконец выдавил он, глядя в пол. — В голове полная каша. Я три дня пытаюсь убедить себя, что это была просто пьяная выходка, несчастный случай. Но почему тогда мне так плохо от того, что он со мной не разговаривает? Почему я постоянно смотрю, на месте ли он? Я вспоминаю ту ночь на кухне и... мне не противно. Мне хочется, чтобы это повторилось, но уже по-настоящему. Его голос дрогнул. Он поднял глаза на Ксюшу, и в них отразилась такая неприкрытая боль и честность, что у девушки перехватило дыхание. — Ксюш, я, кажется, полный идиот, - Фил горько усмехнулся, и на его глазах блеснули слезы. — Я люблю его. Понимаешь? Этого рыжего хама, который только и делает, что портит мне жизнь. Я люблю Илью. В комнате воцарилась тишина, прерываемая только свистом ветра за окном. Ксюша медленно слезла с подоконника, подошла к Филу и села рядом, накрыв его ладони своими. — Ты не идиот, Фил, - тихо, но твердо сказала она. — Ты просто человек. И то, что ты наконец признался в этом хотя бы самому себе — это огромный шаг. Илья сложный, он колючий, как ёжик, и боится своих чувств больше, чем гнева Марьи Степановны. Но то, как он смотрит на тебя, когда ты отворачиваешься... поверь, ты не один в этом во всём. Фил шмыгнул носом, чувствуя, как узел внутри него начинает понемногу расслабляться. Признание, произнесенное вслух, принесло долгожданное облегчение. — И что мне делать? - безнадежно спросил он. Ксюша хитро улыбнулась, и в её глазах снова зажегся тот самый азартный огонек, который Вик так старался притушить. — А вот теперь, когда мы знаем правду, действовать буду я. Ну, и ты немного. Я обещаю тебе, Фил, мы во всём разберемся. Мы заставим этого рыжего гордеца снять свою маску. Главное верь мне, ладно? Фил посмотрел на неё и впервые за последние три дня искренне улыбнулся. — Ладно. Спасибо тебе, Ксюх. *** — Вик, ты представляешь, он мне всё рассказал! Настоящие, искренние чувства! - Ксюша буквально светилась изнутри, едва ли не подпрыгивая на месте от переизбытка эмоций. — Он признался, что любит Илью. Я так счастлива, ты даже не представляешь! Сменкин с доброй улыбкой наблюдал за этим вихрем радости. Ксюша не могла усидеть на месте, её глаза сияли азартом первооткрывателя. Наконец она с разбегу плюхнулась на кровать рядом с Виком и шумно выдохнула, глядя в потолок. — Теперь осталось самое сложное – придумать, как ему помочь. Что мне сказать Илье? Ведь этот рыжий партизан под пытками о своих чувствах не расскажет... - Девушка повернула голову к другу, с надеждой заглядывая ему в глаза. — Что думаешь? Вик задумчиво поправил дужку очков и уставился в пол, мысленно перебирая варианты. — Ну, - медленно начал он, — может, начнешь прямо с завтрака? Попробуй «докапываться» до него в течение всего дня. Рано или поздно ему надоест и он либо взорвется, либо всё расскажет. — Хмм, отличная мысль! - Ксюша победно вскинула кулак вверх. — Докапываться до людей — это моё призвание. Она весело рассмеялась и перебралась в свою кровать, кутаясь в одеяло. — Ладно, Вик, спасибо тебе огромное. Сладких снов. — Спокойной ночи, - кивнул парень, выключая ночник и погружая комнату в мягкий полумрак. * Утро следующего дня выдалось по-настоящему суровым. Окна изнутри покрылись причудливыми ледяными узорами, а воздух в комнате казался колючим. Ребята просыпались неохотно, дрожа от пробиравшего до костей холода — старые батареи явно не справлялись с капризами зимы. Повезло разве что Кире с Артом или каким-нибудь подружкам: они могли согревать друг друга, свернувшись калачиком под общими одеялами. В комнате парней же назревала буря. — ЧЕРНЫХ! Ты совсем страх потерял?! А ну отдал! - Илья подскочил на кровати, сотрясаясь от яростного озноба. Всего минуту назад он видел сладкий сон про теплые края, кутаясь в свое тощее одеялко, как вдруг Фил, мощным рывком сгреб всё тепло себе. Теперь Черных лежал, замотанный в два одеяла, как гигантский уютный кокон, а Муромов остался в одной футболке на ледяном сквозняке. — Отстань, Илья, мне холодно... - пробормотал Фил, еще глубже зарываясь носом в чужую пододеяльную ткань. — Тебе холодно?! А мне, по-твоему, сейчас жарко?! - Илья вцепился в край одеяла, пытаясь отвоевать свою собственность. — Вставай, эгоист несчастный! Завязалась нешуточная борьба. Они барахтались в ворохе тканей, пинаясь и выкрикивая ругательства, пока оба не повалились с кровати на холодный пол, запутавшись в узле из простыней и конечностей. На мгновение они замерли так — тяжело дышащие, прижатые друг к другу из-за тесноты и холода. Фил замер, ощущая кожей тепло Ильи, и его гнев тут же сменился глухим смущением. Муромов, кажется, тоже почувствовал неладное и первым резко отпрянул, натягивая на плечи край злосчастного одеяла. — Всё, - буркнул Илья, отворачиваясь, чтобы скрыть вспыхнувшие уши. — Одевайся. Пошли в столовую, там хоть чай горячий есть. Если мы тут еще пять минут просидим, нас найдут как два куска льда. Спустя пятнадцать минут они вошли в столовую, где уже пахло манной кашей и дешевым черным чаем. Парни выглядели помятыми и сонными. Илья, верный своей привычке дистанцироваться, взял поднос и молча направился к самому дальнему столику у окна, подальше от всех. Фил же, бросив на него тоскливый взгляд, направился к друзьям. Кира, Арт и Вик уже сидели вместе, оживленно обсуждая планы на день. — О, выживший пришел! - хмыкнул Арт, кивая на свободный стул. — Садись, Фил, Вик как раз рассказывал, как разогнать систему отопления в этом сарае. В это время Ксюша, внимательно следившая за каждым движением «сладкой парочки», со своим подносом решительно двинулась в другую сторону. Она демонстративно проигнорировала призывные жесты друзей и опустилась на стул прямо напротив Ильи. Тот даже не поднял головы, усердно размешивая сахар в стакане, но по тому, как напряглись его плечи, стало ясно: он заметил «угрозу». — Доброе утро, Илюш! - Ксюша расплылась в самой своей лучезарной и одновременно опасной улыбке. — Как спалось? Ты чего такой хмурый? Неужели Фил ночью одеяло перетягивал? Илья замер, и ложка в его стакане звякнула о стекло чуть громче, чем следовало. Ксюша придвинулась ближе, подпирая подбородок ладонями и всем своим видом показывая, что просто так он от неё сегодня не отделается. — Доброе, - буркнул Илья, так и не удостоив Ксюшу взглядом. Он сосредоточенно ковырял ложкой в тарелке с остывающей кашей. — Давай сразу ближе к делу. Что тебе нужно? — Ну почему сразу «нужно»? - Ксюша невинно захлопала ресницами и подперла подбородок ладонями, с интересом наблюдая за каждым движением парня. — Я просто интересуюсь... по-соседски. Так что? Как прошла ночь в леднике? Илья наконец поднял на Новикову тяжелый, недовольный взгляд. Его янтарные глаза казались холоднее на фоне общего утреннего дискомфорта. — Спалось нормально. А Фил действительно забрал одеяло, только уже под утро, придурок... Так бы и прибил на месте! - проворчал Муромов, отправляя в рот ложку каши с таким видом, будто это была самая невкусная еда в его жизни. Девушка расплылась в понимающей, почти лисьей улыбке. — Поняяяятно... - протянула она, игриво накручивая прядь волос на палец. — Знаешь, в таких экстремальных условиях логичнее было бы просто лечь к нему. Вместе под двумя одеялами вы бы точно не замерзли. Чистая физика: общая температура тел и всё такое. — Ты вообще думай, что говоришь! - Илья едва не поперхнулся, а его бледные щеки моментально вспыхнули ярким румянцем. — Совсем уже, что ли, крыша от холода поехала? — Да чего ты так кипятишься? Предложение-то годное, чисто в целях выживания, - хмыкнула Ксюша, переводя тему в более серьезное русло. Она замолчала на мгновение, внимательно изучая реакцию Ильи. — Слушай, а если серьезно... Тебе не кажется, что Черных в последнее время какой-то... пришибленный? Муромов замер, так и не донеся ложку до рта. Он попытался вернуть лицу безразличное выражение, но Ксюша заметила, как напряглись его пальцы, сжимающие металл. — Не заметил, - сухо бросил он. — Такой же идиот, как и всегда. — Ну нет, Илья, не ври хотя бы себе, - мягко продолжила Ксюша, подаваясь чуть вперед через стол. — Он перестал с тобой спорить. Почти не язвит. Ходит тише воды, ниже травы. Ты ведь единственный, кто проводит с ним в этой комнате двадцать четыре на семь. Неужели тебе всё равно, что с твоим... другом? Илья с грохотом отложил ложку. Тишина столовой на мгновение взорвалась этим звуком, привлекая взгляды пары человек за соседними столами. — Он мне не друг, Новикова. Так, временное недоразумение на одной жилплощади, - голос Ильи дрогнул, выдавая его внутреннее смятение. — И мне абсолютно плевать, почему он вдруг решил завалить свой фонтан. Так даже спокойнее. — Плевать, значит? - Ксюша прищурилась, ничуть не испугавшись его тона. — А почему тогда ты три дня подряд ходишь чернее тучи? Почему вздрагиваешь каждый раз, когда он заходит в комнату? И почему, - она понизила голос до шепота, — ты так старательно избегаешь смотреть ему в глаза с того самого вечера, как у него на шее появилось то багровое пятно? Муромов резко отодвинул от себя поднос. Каша в тарелке сиротливо дрогнула. Он чувствовал, как ладони потеют, несмотря на холод в помещении. Сказать правду было невозможно, а врать Ксюше становилось всё труднее — она видела слишком много. — Тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело? - прошипел он, в упор глядя на девушку. — Мне кажется, что вы оба мучаете друг друга из-за собственной гордости, - спокойно ответила Ксюша. — Фил переживает. По-настоящему. И если ты хоть немного... ну, не знаю, ценишь его как человека, мог бы просто поговорить с ним нормально. Без этого твоего вечного яда. Илья промолчал, но в его взгляде на секунду промелькнула растерянность. Он снова посмотрел в сторону окна, где за стеклом бушевала метель, и Ксюша поняла: её слова попали точно в цель. Парень не знал, что ответить, потому что любой ответ выдал бы его с головой. — Подумай об этом, Илюш, - добавила она уже более мягко, поднимаясь со стула. — Фил не железный. И ты, как бы ни притворялся, тоже. Оставив его наедине с пустым стаканом и горькими мыслями, Ксюша направилась к столику, где сидели остальные, мысленно ставя себе галочку. Первый этап «допроса» прошел успешно.