Ромео и Ромео: Миссия (не)выполнима.

Дружба — одна из древнейших и важнейших ценностей в жизни. Это то, чего так сильно хотят люди, но что обретает далеко не каждый. А если и обретает, то, увы, не всегда по-настоящему. Это ценная вещь, но она нематериальна. Если ты обрел настоящую дружбу и верных друзей — считай, ты выиграл эту жизнь. Пускай тебе не везет в любви, главное, чтобы повезло в людях, которые тебя окружают. Дружба — обычное слово, но оно так много значит для всех поколений. Каждый думает, что найти верного друга легче простого, но это не всегда так. Вот и Илья — обычный парень, который очень хотел найти настоящих друзей, но у него это совсем не получалось. Сам Илья выбирал не лучшие способы поиска: каждый раз выкидывал какую-нибудь пакость, чтобы на него обратили внимание. Внимание-то обращали, безусловно, но терпеть его не могли. Кто бы хотел по-настоящему дружить с таким человеком? Да никто. Разве что ради какой-то выгоды. А суть в чём? В том, что с тех самых пор Илья осознал: никогда ему не найти себе друзей, что уж говорить о любви. Он и сам прекрасно понимал, что человек он «никакой» и никто не захочет с ним связываться. Когда в их класс перевелась Новикова, жизнь Ильи дала трещину. Она была везде: активно со всеми знакомилась, лучилась энергией, и к ней, как к магниту, тянулись абсолютно все. И, конечно, она не могла не заметить Илью. Неугомонная, даже пугающе доставучая. Удивительно, но она искренне стала считать Муромова своим другом. Сам Илья до последнего не верил, что эта дружба — не чья-то злая шутка. Да что там не верил — он и до сих пор сомневается, впрочем, как и все остальные. Она — воплощение искренности, доброты и жизни, ходячий праздник. И он: придурочный подлиза, который вечно всех подставляет, портит любое веселье и делает всё, чтобы окружающим было как можно более нехорошо и неуютно. Каждый раз, когда у неё с недоумением спрашивали: «Что ты вообще нашла в этом Муромове?», она, несмотря на весь тот яд, что лили на него окружающие, отвечала просто и твердо: «Он хороший». Казалось, её взгляд обладал рентгеновским свойством — она видела в нем то, чего другие даже не пытались разглядеть. Ведь с ним никто и никогда не пробовал сблизиться так, как это сделала она. Для Ильи эта поездка в лагерь казалась чем-то нереальным, особенно когда он осознал, что заперт в одной комнате с Филом. Если вдуматься, именно с этой компанией у него всегда было больше всего проблем. Он их изводил, они его ненавидели. Но за эти несколько дней мир будто перевернулся. Вик теперь говорит с ним спокойно, без привычного презрения. Кира — боже, даже она сменила гнев на милость! Вся их компашка вдруг перестала реагировать на его ядовитые колкости. Какую такую «ксюшатерапию» они прошли, просто пообщавшись с Новиковой? Илья был одновременно поражен и напуган: его привычный статус «главного гада» рушился на глазах. Факторов было слишком много. Во-первых, из-за Ксюши его скоро и впрямь начнут считать приличным человеком. С одной стороны, это льстило, но с другой... это совершенно не вязалось с его внутренним миром. А во-вторых, Фил. С ним всё было в сотни раз сложнее и запутаннее. В первый день, когда они приехали в эту халупу, все решили отпраздновать. Илья, верный себе, сразу отказался. Ну что ему там делать? Сверлить стены взглядом и чувствовать себя лишним? Он уже вовсю планировал, как сдаст их всех Марье Степановне, но тут Новикова буквально за шиворот притащила его к ребятам. Там его быстро споили, и жаловаться стало нельзя — его бы наказали первым. Но дело было далеко не в алкоголе и не в нарушении режима. Дело было в том, что случилось той ночью на кухне... Илья раз за разом прокручивал это в голове, не понимая: почему за чертовым штопором отправились именно они вдвоем? Почему не кто-то один? Или вообще другой человек? Эта роковая случайность до сих пор оставалась для него неразгаданной, жгучей загадкой, которая перевернула в нем всё. *** — Да господи, включи ты уже свет! - пробурчал Илья, в очередной раз спотыкаясь об отодвинутый стул, который с грохотом проехался по полу. Если они продолжат так шуметь, гнев Марьи Степановны станет их последним воспоминанием в этой жизни. Фил послушно зашарил рукой по стене и спустя несколько минут поисков наконец щёлкнул выключателем. Резкий свет залил столовую, заставив обоих на мгновение зажмуриться. — Теперь получше, - выдохнул Фил. Его голос звучал непривычно низко, с хрипотцой, от которой Илья внутренне вздрогнул. Муромов стал осматриваться, методично открывая все шкафчики. Столовая была огромной и пустой. По всему залу стояли ряды столов и стульев, стены давили блёкло-зелёным цветом и облупившейся известью. Недалеко от двери располагалась массивная металлическая раздача — в их случае абсолютно бесполезная. Именно на этой холодной конструкции Илья наконец обнаружил штопор. Но не успел он его схватить, как сверху, из комнаты Марьи Степановны, донеслись отчётливые звуки шагов. — Шухер! — прошептал Фил и мгновенно выключил свет. Он подскочил к Илье, толкая его в сторону кухни. Оказавшись в тесном помещении, Фил лихорадочно огляделся. Его взгляд пал на узкое пространство возле холодильника. Они втиснулись туда, встав вплотную друг к другу. Чтобы не терять времени, Фил выхватил из рук Ильи штопор и принялся возиться с бутылкой. Полумрак тесной кухни обволакивал их, смешиваясь с запахом пролитого сока и пыли. Фил стоял, прислонившись спиной к кухонному гарнитуру, и пытался совладать со старым штопором, но пальцы, ставшие чересчур весёлыми от выпитого, не слушались. Илья был слишком близко. Черных стал что-то громко доказывать, размахивая руками, и вдруг споткнулся о стоящий на полу ящик. Илья инстинктивно схватил его за футболку, чтобы тот не полетел на кафель, и они оба, потеряв равновесие, завалились в узкий проём между шкафом и холодильником. Холод металла холодильника пронзительно впился в спину Фила, а сверху его накрыла тяжёлая и горячая масса чужого тела. Илья молча смотрел на блондина. В темноте лиц было почти не видно, но одно он знал точно: Фил смотрит прямо на него, не мигая. Илья злобно выругался — то ли на штопор, то ли на Фила, то ли на саму ситуацию. Его лицо оказалось невыносимо близко, и Фил ощутил жар, буквально исходящий от кожи Ильи. Прошло всего пара секунд, и Илья, окончательно потерявшись во времени, медленно наклонился к лицу Фила. Его губы едва, трепетно коснулись губ парня. Фил тут же подался навстречу, отвечая на этот нежный, почти нерешительный контакт. Неловкая тишина кухни была нарушена лишь оглушительным стуком их сердец. Фил обхватил лицо Муромова ладонями, пальцы зарылись в волосы на затылке, углубляя поцелуй, делая его более смелым и требовательным. В животе порхали бабочки, и только когда воздуха стало совсем не хватать, поцелуй прервался. Их запыхавшиеся лица оставались в миллиметрах друг от друга. Неожиданно для самого себя Илья потянулся к шее блондина, аккуратно покрывая её горячими поцелуями. Фил запрокинул голову назад, открывая Илье полный доступ к своей коже. Это блаженство длилось недолго — из оцепенения их вырвали громкие шаги в сторону кухни. Илья мгновенно отстранился и вскочил с пола. В кухню вошёл взволнованный Вик, освещая всё фонариком. — О, вот вы где! Все уже начали волноваться, вас двоих долго нет. Мало ли, опять драку затеяли, - он осмотрел парней. Один лежал запыхавшийся на полу, второй невинно стоял рядом. — Вы подрались? Фил быстро закивал: — Нет, я просто упал, запнулся о вон тот ящик, - он указал на виновника их падения. — Илья, помоги, пожалуйста. Муромов, не думая, протянул руку блондину и рывком помог ему встать, после чего демонстративно помаячил штопором. — А, ну ладно. Я-то уже подумал, что опять что-то не поделили. Раз всё в порядке, пойдёмте, - ответил Вик и направился к выходу. Илья и Фил молча последовали за ним. *** Дальше всё происходило как в тумане. Как только они оказались в комнате, Фил, который по дороге окончательно «дошёл» до кондиции, буквально валился с ног. Вик помог дотащить его, после чего решил, что Илья сам сможет его раздеть и уложить, и покинул комнату. Илья, оставшись наедине с пьяным Филом, принялся его переодевать. — Какой ты буйный, Черных. Думал, хоть пьяный послушный будешь, а ты вон какой, - причитал Муромов, пытаясь стянуть с него футболку, которая словно прилипла к телу. — М-м-м, а ты нарываешься на продолжение, значит... ик! - Фил, уже совсем ватный, неожиданно перехватил руки Ильи. Его пальцы нежно скользнули по запястьям, и он начал медленно, чувственно целовать их. Затем он притянул Илью ближе к себе, поймав его ошеломлённый взгляд. — Ты совсем больной или что, Черн...? - попытался Илья в своей манере отстраниться, но Фил не дал ему договорить. Его губы снова накрыли губы Ильи, втягивая его в страстный, глубокий поцелуй. С каждой секундой он нарастал, становился более интенсивным, почти яростным. Языки сплетались, исследуя друг друга. Как только поцелуй прервался, Илья словно попал в транс. Его руки стали блуждать по полуголому телу блондина, исследуя каждый мускул, а губы сами направились к его шее. Илья прижался к пульсирующей жилке, сначала дразня её кончиком языка, а затем резко, властно всосал нежную кожу. Фил хрипло застонал, выгибаясь навстречу. Муромов жадно метил его, оставляя яркий, пылающий засос у ключицы, который на утро будет невозможно скрыть. В этот момент для него не существовало ничего, кроме этого жара и ощущения полной, сокрушительной близости. *** Утро наступило слишком быстро, ворвавшись в комнату вместе с наглыми солнечными лучами, пробивавшимися сквозь щели в старых шторах. Когда Илья открыл глаза, он обнаружил себя в собственной кровати, а Фила — в его, на противоположной стороне комнаты. В первые минуты сознание было чистым и пустым, словно события вчерашней ночи просто испарились, стёртые сном. Как он оказался у себя? Всё объяснялось до глупого просто. Посреди ночи Илья, ведомый естественной нуждой, выбрался из объятий спящего Фила и дошёл до туалета. Возвращаясь обратно в полудрёме, он совершенно забыл, что последние часы провёл на чужой подушке, и по привычке рухнул на свой матрас. Холодные простыни не смутили его ни на секунду — сон был слишком глубоким, а тело — слишком измотанным. Весь следующий день Илья пытался вести себя как обычно. Он привычно готовил язвительные подколки, собирался в очередной раз «слить» парней Марье Степановне за нарушение режима, но стоило ему лишь открыть рот, как воспоминания обрушивались на него удушающей волной. Стоило ему мельком взглянуть на Фила, как перед глазами всплывал полумрак кухни, жар чужой кожи и вкус сокрушительного поцелуя. Он помнил всё: и то, как его пальцы сжимали чужую футболку, и тот самый багровый след, который он оставил на шее Черных. Слова застревали в горле. Илья резко отстранился. Если раньше их общение состояло из бесконечных искр ненависти, то теперь наступила глухая, звенящая пустота. Даже их традиционные колкости и ядовитые словечки прекратились, сменившись неловким молчанием. После вынужденного разговора с Новиковой Илья почувствовал, что окончательно потерял почву под ногами. Что вообще делать в такой ситуации? Мысли метались в голове, словно загнанные звери. Во-первых, они враги. Ну, или были ими до того момента, как их языки сплелись в жарком танце. Во-вторых, они оба — парни. И самым пугающим во всём этом было не общественное мнение или статус в лагере, а то, что ему понравилось. Понравилось так сильно, что внутри до сих пор всё дрожало от одного воспоминания о стоне Фила. Этот восторг, смешанный с ужасом, лишал его сна. Вечером Илья в изнеможении упал на кровать, тупо уставившись в потолок. Он прокручивал в голове события всех этих безумных дней, пытаясь найти ошибку, момент, где всё пошло не так. Но мысли неизменно возвращались к той ночи, к тесному проёму между шкафом и холодильником. В комнате было тихо, лишь за окном стрекотали цикады. Илья накрыл лицо ладонями, чувствуя, как горят щеки, и в этой тишине его голос прозвучал почти надрывно: — Блять... я люблю тебя, Черных. Это признание, брошенное в пустоту, казалось одновременно и приговором, и единственной правдой, которую он больше не мог в себе держать.