District 9

«Из постановления об Измене: В наказание за восстание, в каждом из дистриктов Панема юноши и девушки в возрасте от двенадцати до восемнадцати лет обязаны являться для проведения церемонии "Жатвы". Выбранные посредством жеребьевки трибуты отправляются в Капитолий, где вынуждены сражаться друг с другом на арене, пока не останется лишь один победитель. Теперь и навсегда это зрелище станет известно как Голодные Игры.» — Это наша традиция. Она уходит своими корнями глубоко в историю нашего народа, временами столь тяжелые, что многие забыли. — прокомментировал Субин. — Да... — кивнул ведущий. — Однако именно эта традиция помогла нам исцелиться. Раньше она была напоминанием о восстании, платой, возложенной на каждый дистрикт. Сегодня же Голодные Игры объединяют нас всех. — продолжил Субин. Зал бурно аплодировал. — Уже третий год подряд вы исполняете обязанности распорядителя Игр. Чем отличается ваш собственный стиль управления ими? — спросил ведущий.

***

Девушка вскрикнула. Ее голос эхом отозвался среди жителей Дистрикта 9. Парень крепко обнял девушку, стараясь успокоить её дрожащее тело. — Всё нормально, Юджин. Просто кошмар приснился. Ты всего лишь спала... — успокаивал ее Хан. — Меня выбрали... — Юджин всхлипывала, прижавшись к нему. — Не переживай. Твое имя записывают впервые. Шансы ничтожны. Успокойся, пожалуйста. Закрывай глаза и засыпай снова. Однако девушка продолжала плакать, плотно прижимаясь к брату. — Давай постараемся заснуть ещё раз. Попробуем... Девочка послушалась, улеглась обратно на кровать, уткнувшись лицом в мягкое одеяло. Хан осторожно поглаживал её спутанные светлые локоны. — А помнишь нашу колыбельную? Где-то там под старой ивой, прямо посреди зелёных лугов, лежит мягкая кроватка из нежнейших трав... Сонные глазки закрываются сами собой, солнце вновь скоро встретишь лучи рассветные... — парень мягко напевает песню, шепча мелодичные строки. Девушка робко подхватила вторую строчку, едва слышно повторяя последнюю фразу вслед за братом. — Помнишь продолжение? Спой теперь сама. Мне надо идти... — и нежно поцеловав её в лоб, Хан покинул комнату. — Куда ты уходишь? — Я вернусь, утёнок. Люблю тебя. Парень прошёл в холл и молча вытащил старую кожаную куртку из шкафчика. Его кот внезапно вспрыгнул на стул и грозно замяукал, выгнув спину и оскалив зубы. — Может сделать из тебя котлету? — развернувшись, парень выбежал из дома, торопливо пересекая узкую дорожку своего двора. Пока он спешил, вокруг кипела жизнь: соседки развешивали постиранное бельё, мальчишки гоняли палочками вдоль реки. Войска проходили рядом, гремя сапогами и звеня пустой посудой. Выскочив на широкую дорогу, Хан побежал по бетонированному мостику, миновал поля и острожно перелез через ограду с предупреждением "Высокое напряжение, проход воспрещён". За ограждением начинался густой тёмный лес. Добежав до поваленного дерева, Хан осмотрелся и осторожно сел на колени, доставая спрятанный лук и колчан со стрелами. Посмотрев внимательно вперед, он замер, держа оружие наготове, напряженно высматривая добычу. Наконец вдали показался олень, лениво щипавший траву. Решительно натянув тетиву, Хан метким движением выпустил стрелу. Олень мгновенно сорвался с места и исчез в чаще леса. Юноша бежал по лесу, дыхание сбивалось, но он не останавливался. Лук на его плече казался продолжением тела, а стрелы — его мыслями, готовыми воплотиться в полете. Олень, словно призрак, мелькал между деревьев, но Джисон знал — он близко. Его пальцы сжали тетиву, глаза сузились, но в последний момент олень рванул в сторону. Стрела пролетела мимо, задев лишь ветку. — Ну вот, убил бы зверя и что дальше? Что тогда делать будешь? — прозвучал голос сзади. — Чёрт возьми, Уён! Перестань пугать меня! Нервы расшатаны. — парень резко обернулся, заметив друга детства Уёна. — Девяносто килограммов мяса пропало зря. Хотя зачем рисковать перед самой Жатвой, особенно когда кругом патрулируют миротворцы? — Уён небрежно подобрал с земли стрелу и стал разглядывать наконечник. — Так ведь я мог продать мясо миротворцам. Они платят неплохо. — огрызнулся Хан, забирая стрелу обратно. — Ты тоже торгаш, значит? — Не говори глупостей. Без охоты нам не выжить. — пробубнил Хан. — Ладно, хватит злиться. Я виноват. Первый олень за целый год, и тут появляется моя физиономия. — вздохнув, Уён указал пальцем на небольшую группу пролетающих высоко в небе птиц. — Посмотрим, какая удача ждёт нас сегодня. — проговорил Джисон. — Ладно, — пробормотал Уён, подбирая с земли камень. Он бросил его в сторону стаи птиц, и Хан, не раздумывая, натянул тетиву. Стрела вонзилась в одну из них, и Джисон невольно улыбнулся. Но радость длилась недолго. Небо потемнело, налетел резкий холодный ветер. Двое друзей переглянулись тревожно. Прямо над ними стремительно приблизилось огромное судно, похожее на серебристый метеорит. Блестящие иллюминаторы отражали солнечные блики, заставляя напрягаться зрение. Быстро отступив назад, Хан и Уён скрылись за стволом огромного дуба, глядя испуганно вверх. Огромный корабль медленно проплыл над головой и скрылся за горизонтом.

***

— А вдруг однажды никто больше не захочет смотреть Игры? Представь, если вдруг зрители потеряют интерес? — проговорил Уён. — Этого не случится. — Почему ты так уверен? Ведь если народ откажется наблюдать, разве это не прекратит всю систему сразу? — Даже не думай об этом. — тихо ответил Хан. — Мы все страдаем и переживаем вместе, какой абсурд! Как будто нам самим это доставляет удовольствие. — Уён. — голос Хана был тихим, но в нем звучало предупреждение. — Нет зрителей — нет и Игр. Разве не очевидно? — Ничего подобного. — Хан рассмеялся, слушая доводы друга, слегка ухмыляясь. — Смейся, смейся. Юноша перевёл взгляд на Уёна, улыбаясь уголком губ. — Я вовсе не смеюсь над тобой. Парни улыбнулись друг другу. — Знаешь, что? Эти леса наши родные. Мы могли бы удрать отсюда и жить свободно в лесах. Только представь: свобода! — проговорил Уён. — Нас непременно поймают. — тихо ответил Джисон. — Кто знает? Возможно, удастся скрыться. — Тебе отрезали бы язык как минимум. Никто не смог уйти даже на пять миль. — Но я бы рискнул. Прямо туда, вглубь лесов. Хан недоверчиво усмехнулся, качая головой. — У меня дома маленькая сестра Юджин, у тебя двое братьев. Их нельзя бросить. — Пусть пойдут с нами. — Маленькая Юджин сможет прожить в лесу? — повернувшись к парню, спросил Хан. — Эх, кажется, ты прав. — Уёна охватило сомнение, и он задумчиво посмотрел в сторону. Ребята продолжили беседу, неподвижно уставившись в густые заросли деревьев. — Проклятье, совсем забыл. — Уён полез в сумку и извлек оттуда кусок свежей ароматной буханки хлеба. — Настоящий хлеб? Невозможно поверить. — Именно так. Обменял на тушку белки. Хан схватил булку обеими руками, жадно вдохнул запах свежего теста и бережно отломил небольшой кусочек, отдавая половину Уёну. — Приятного аппетита. «Счастливых вам Голодных Игр!» — проговорил Уён. — «И пусть удача всегда будет с вами.» — продолжил Хан. От первого кусочка мягкий свежий хлеб буквально таял во рту, вызывая довольное урчание желудка. — Сколько раз там вписали твоё имя? — поинтересовался Хан, жуя. — Сорок два раза. Хан замолчал. Его пальцы впились в корку, оставляя вмятины. Он не мог сказать, что это несправедливо — они оба знали, что справедливости здесь нет. Только удача. Или её отсутствие. — Продал свою удачу за еду. — проговорил Уён.

***

В огромном помещении шумно суетились люди. Одни активно торговали разнообразными товарами и оборудованием, другие внимательно смотрели, сравнивали цены и делали покупки. Джисон остановился около одной пожилой женщины, увлечённой продажей мелких предметов. Старушка дружелюбно улыбнулась молодому человеку. — Спасибо, милый. — проговорила бабушка. Среди прочих товаров привлекла внимание небольшая брошка с изображённой птицей. Хан заметил её и, приглядевшись внимательнее, спросил хозяйку. — Что это за вещь? — Это символическая птица — Сойка-Пересмешница. Хан удивленно приподнял бровь, услышав название. — И сколько стоит такая вещица? Женщина добродушно посмеялась, немного смущённая вопросом. — Бесплатно, милый. Забери себе. Юноша благодарно улыбнулся доброй бабушке и бережно положил подаренный значок в карман куртки.

***

Молодая девушка помогала маленькому мальчику застёгивать рубаху, обнимая его тёплыми объятиями. По пыльной дороге деревни неспешно шли двое мужчин в строгих белых костюмах. — Мам… — позвала Юджин. Женщина обернулась к дочери, настороженная голосом ребёнка. — Ты посмотри на себя, какая красавица! — подошедший к девочке, Хан наклонился и поправил аккуратный хвостик её причёски. — Заправь кончики ленточки, утёнок. — парень ловкими движениями закреплял ленту платья на спине сестры. — Для тебя я тоже приготовила наряд. — проговорила женщина. Хан коротко поблагодарил мать, отметив про себя её старания. Проведя гигиенические процедуры, он отправился в спальню, где на постели ожидал белый праздничный костюм. Некоторое время он нерешительно смотрел на него, но потом решительно оделся. Тем временем мать ухаживала за волосами сына, аккуратно расчёсывая пряди позади зеркала. — Вот видишь, теперь и ты настоящий красавец. — сказала женщина, убрав расчёску обратно на столик. — Вот бы я была как ты. — Ну нет. Лучше я буду похож на тебя, утёнок. — присев рядом с девочкой, Джисон услышал звуки подъезжающей машины снаружи. — Смотри, какую красивую вещь я тебе нашёл. — он вложил маленькой девочке руку, раскрыв ладонь которой обнаружилась крошечная фигурка птицы. — Это твоя защита — Сойка-Пересмешница. Пока она с тобой, всё будет отлично. Обхватив ручонку девочки своим большим крепким кулаком, Хан уверенно пообещал: — Правда. Обещаю. Девочка доверчиво кивнула, заглядывая в серьёзные глаза брата. Опять прозвучал тревожный звуковой сигнал. Хан крепко обнял Юджин, пытаясь поддержать сестру. Люди в белой униформе спокойно наблюдали за прохождением горожан, стоя в ряд. Женщины были облачены в праздничные платья, мужчины — в строгие костюмы. Семья Хан шла вместе с толпой, держась за руки. Приближаясь к длинной очереди регистрации, Юджин нервно сглотнула, тяжело дыша. — Тише… ничего страшного. Всё будет хорошо. — Джисон присел рядом с ней, нежно прикоснувшись к лицу сестры. Юджин беспомощно смотрела на брата, часто хватая ртом воздух. — Нужно пройти регистрацию. Врач проколет палец иглой и возьмет каплю твоей крови. — Будет больно? — Совсем не больно. Легче лёгкого, правда? Девочка немного успокоилась, хотя дыхание оставалось учащённым. — Потом иди и присядь с малышней. Я обязательно найду тебя позже, хорошо? Юджин направилась к врачу, который аккуратно сделал маленький укол и собрал капельку крови на специальную бумагу. Затем бумага была обработана сканером. — Готово. Можешь проходить. Следующий. — проговорил врач. Юджин отправилась к группе детей младшего возраста, а Хан провожал её внимательным взглядом. Толпы людей начали постепенно расходиться, образовывая отдельные небольшие группы. Теперь очередь дошла до Джисона. Молодого человека также зарегистрировали, поставив отметку на бумаге кровью из пальца. Закончив процедуру, парень пошёл искать свою младшую сестру. Повсюду дежурили дозорные в белых мундирах, следившие за соблюдением порядка. Осматриваясь, Хан увидел своего друга Уёна, обменявшегося с ним слабой улыбкой. Перед собравшимися людьми появилась дама в экстравагантном фиолетовом наряде, нажимая на микрофон, проверяя его исправность. — Здравствуйте, Здравствуйте, Здравствуйте! Счастливых вам Голодных Игр. И пусть удача всегда будет с вами! — проговорила женщина. Толпа угрюмо молчала, глядя на неё недобрым взглядом. — Но, прежде чем мы начнем, мы приготовили специальный фильм. Его привезли из самого Капитолия! Фиолетовая дама широким жестом указала на огромный экран, установленный перед собравшейся толпой. Началось воспроизведение официального фильма. На большом экране замелькали кадры, яркие и контрастирующие с мрачной атмосферой вокруг. Роскошные столы, уставленные яствами, ослепительные наряды жителей Капитолия, улыбающиеся лица, не знающие ни голода, ни страха. Хан невольно сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Это была насмешка, демонстрация их привилегированного положения за счет страданий других. На мониторе появился эффектный кадр взрыва, сопровождаемый суровым голосом диктора. — Война. Страшная война. Солдаты гибнут, остаются вдовы, сироты, семьи теряют отцов. Следующие кадры демонстрировали колонны марширующих войск и боевые сцены. — Восстание потрясло страну, нарушив её спокойствие. Всего тринадцать округов объединились против власти, пренебрегая заботой и защитой правительства. Показывали военных, идущих навстречу опасности. — Брат поднимался на брата, разрушая всё вокруг. Лишь спустя годы восстановился долгожданный мир, добытый тяжёлой ценой. На экране мелькали образы женщин с детьми, цепляющихся за надежду. — Наш народ сумел подняться из пепла, открыв новую эпоху возрождения. Свобода имеет цену. Победив мятежников, мы дали священную клятву: никогда не допустить новых бунтов. Было принято решение ежегодно отправлять каждого округа Панема. Картинка сменяется сценой подписания важного документа. — Один юноша и одна девушка станут участниками смертельной битвы, символизируя храбрость, самоотверженность и гордость. Оставшийся в живых участник получит награду и прославится, олицетворяя нашу щедрость и гуманизм. Таким образом, мы вспоминаем трагическое прошлое и обеспечиваем светлое будущее. Фильм закончился так же внезапно, как и начался. Женщина в фиолетовом платье снова взяла микрофон. В ее голосе звучала фальшивая бодрость, от которой становилось тошно. — Ах, я просто обожаю этот сюжет! — проговорила женщина. Завершив просмотр фильма, публика вновь обратила внимание на ведущую церемонии. Фиолетово одетая дама, сияющая широкой улыбкой, обратила своё внимание на публику. — Наступил долгожданный миг выбора наших достойных представителей, которые выступят защитниками чести Дистрикта 9 на 74-х ежегодных Голодных Играх. — продолжая радостно улыбаться, она приступила к официальной процедуре. — Согласно традициям, первыми выбирают представительниц прекрасного пола. Пересёкши сцену, женщина подошла к большому стеклянному сосуду, наполненному листиками бумаги с женскими именами. Осторожно погрузив пальцы внутрь контейнера, она перемешала билеты, после чего извлёк один случайный билетик. Возвращаясь к микрофону, дама раскрыла миниатюрный конверт и вынула оттуда бумажку с написанным именем. Прочитав надпись вслух, она обратилась к присутствующим. — Хан Юджин. Все взгляды устремились к юной Юджин, находившейся среди ровесников. Девушка, затеряно озираясь, ощущала страх, растекающийся внутри неё. Вся площадь словно замерла, ожидая дальнейших действий. Толпа участников расступилась, освобождая путь к центру площадки. — Где же ты, душенька? Нервно борясь с паникой, Юджин сделала осторожный шаг вперёд, направляясь к сцене. — Прошу подняться сюда. — продолжала говорит женщина. Хан Юджин словно сквозь густой туман, пробиралась к сцене. Каждый шаг отдавался эхом в ее голове, заглушая все остальные звуки. Сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди. Ноги, словно налитые свинцом, едва слушались ее. Юджин чувствовала на себе сотни взглядов, прожигающих ее насквозь. В этих взглядах читались страх, сочувствие и, самое страшное, облегчение от того, что выбрали не их. Её мать напряжённо сжимала губы, испытывая боль и беспокойство за дочь. Хан поспешил вслед за сестрой, но стоило ему выйти из рядов подростков, как путь преградили вооружённые охранники. — Юджин! Юджин! Стой, Юджин! — его отчаянный зов был слышен всей площади. Несмотря на препятствия, парень громко выкрикнул, обращаясь к даме на сцене. — Я доброволец! Хочу участвовать в Играх! Охрана попыталась удержать молодого человека, однако сила воли превозмогла любые препоны. Наблюдатели замерли в потрясённом молчании, осознавая важность происходящего момента. Женщина в фиолетовом элегантно улыбнулась, уловив интригующий поворот события. — Похоже, у нас появился добровольный участник мужского пола. Добравшись до Юджин, Хан опустился на одно колено, крепко обнимая любимую сестру. — Немедленно уходи отсюда. Найди маму, прошу тебя. — Нет! Нет! — Юджин не хотела отпускать брата, горько захлебываясь слезами. Хан попытался направить её в безопасное место. — Беги быстрее к маме, дорогая! — Нет! Не оставляй меня! — отчаянно сопротивлялась девочка. Парень понимал неизбежность расставания. — Прости меня. Тут к месту происшествия подошёл верный друг Уён, беря ситуацию под контроль. Он подхватил истерически рыдающую Юджин и увёл её обратно в толпу. Холодный ветер прошелся по площади, разнося обрывки криков Юджин. Хан стиснув зубы, старался не смотреть в сторону удаляющейся сестры. Его тело напряглось, когда охранники повели его на сцену, к женщине в фиолетовом. Каждый шаг отдавался молотом в голове, смешиваясь с эхом отчаянного «нет!». На сцене женщина в фиолетовом смотрела на него с нескрываемым любопытством. В ее глазах читалось не то удивление, не то предвкушение. Хан сглотнул, пытаясь унять дрожь в коленях. Он знал, что его решение изменит все. Но он не мог позволить Юджин отправиться в этот ужас. Женщина театрально раскинула руки, восхищённо произнося: — Поистине душещипательный поворот событий у нас в Дистрикте 9. Что ж, первый в истории Дистрикта 9 доброволец - прошу на сцену! Хан уверенно преодолел пространство, поднявшись на возвышение. Фиолетовая ведущая приветствовала его, предлагая руку. Камеры зафиксировали его появление крупным планом, отображая крупное изображение на гигантском мониторе. Войдя на подмостки, дама приобняла Хана за плечи, подводя его к микрофону, радуясь новому повороту сюжета. — Как тебя зовут? — спросила ведущая. — Хан Джисон. Следя глазами за реакцией толпы, женщина добавила шутливый комментарий. — Готова поспорить - это твоя сестрёнка. Я угадала? — Да. Внимательно глядя на аудиторию, ведущий пригласила окружающих присоединиться к аплодисментам. — Давайте выразим поддержку первому добровольцу из Дистрикта 9 — Хан Джисону! Однако аудитория оставалась спокойной, ни один зритель не присоединился к восторженному жесту ведущей. Вместо этого некоторые горожане демонстративно поцеловали три пальца и подняли руку вверх в небо, выражая восхищение и уважение к нему. Остановившись ненадолго, дама объявила следующую фазу мероприятия. — Переходим к представителям сильного пола. Проходя к следующему прозрачному боксу, женщина вновь извлекла билетик и озвучила следующее имя. — Ли Минхо! Мужчина задержал дыхание, но затем смело выступил вперёд, покидая строй молодых парней. Минхо подошёл к сцене, сопровождаемый вежливым руководством ведущего. Оказавшись рядом с Джисоном, оба представителя встретились взглядами. Женщина предложила участникам ритуальное рукопожатие. — Вот так вот! Трибуты от Дистрикта 9, ну давайте, пожмите друг другу руки. Взгляды двух парней столкнулись, рождая яркие воспоминания прошлого. Поздний вечер, проливной дождь. Джисон сидит под деревом, промокший и голодный. Неподалеку находится магазин выпечки, где работает семья Минхо. Сын хозяина пекарни замечает одинокого подростка и бросает грязный ломоть хлеба прямо в лужу. После чего молча удаляется. Сейчас, спустя годы, пара холодно пожалала друг другу руки. Завершив формальности, женщина обратилась к обоим героям торжественным тоном. — Счастливых вам Голодных Игр! И пусть удача всегда будет с вами! Затем ведущая по имени Джису сопроводила обоих юношей за пределы сцены, закрыв за ними тяжёлые двери. Хан расположился у окна, опершись руками о прохладный подоконник. Вскоре дверь скрипнула, вошёл охранник. — Три минуты у вас есть. — проговорил мужчина, и ушел. Хан обернулся и увидел вошедших членов семьи. Юджин покрытая следами недавних слёз, кинулось к нему навстречу, цепляясь маленькими ручонками за шею брата. — Успокойся, дорогая. Времени немного. Наклонившись на колени, парень заговорил серьёзно и обстоятельно. — Слушай внимательно, Юджин. Главное правило: не принимай дополнительной еды. Иначе твоё имя снова попадёт в списки. У тебя есть козочка, ты сможешь торговать сыром. Уён обещал приносить дичь. Собирая волю в кулак, Юджин прошептала дрогнувшим голосом: — Постарайся выиграть. Может, повезёт. — Конечно, смогу. Ведь я хитрый и умный. — Ты прекрасно владеешь луком. — добавила сестра. — Разумеется. Открыв ладошку, Юджин продемонстрировала символичный талисман — фигурку птицы. — Пусть этот амулет охраняет тебя. Хан принял драгоценный дар, скрывая волнение. — Спасибо, сестричка. Поцеловав девочку в лоб, Хан снова заключил её в объятия, понимая, что каждая секунда на вес золота. Обернувшись к матери, Хан добавил: — Не смей замыкаться в себе. Не имеешь права. Как после смерти папы, меня больше не будет. У нее кроме тебя никого. Горячие слёзы струились по материнскому лицу. — Что бы ты ни чувствовала, ты должна быть с ней, ясно? Женщина кивнула, еле удерживая поток чувств. — Не плачь, не надо... Однако вновь пришла пора прощаться. Охранник открыл дверь. — Время вышло. Юджин вновь бросилась к брату, не желая отпускать любимого человека. — Нет! Нет! Нет! — плакала девочка. Прижимая сестру к груди, Хан пытался убедить её в благополучном исходе. — Всё будет хорошо, Юджин. Обещаю вернуться домой победителем. Хан смотрел, как их уводят, пока дверь не закрылась, оставив его одного в тихой комнате. Обещание, сорвавшееся с губ, эхом отдавалось в голове. Вернуться. Ему нужно вернуться. Не только ради них, но и ради себя. Он не мог допустить, чтобы страх поглотил его. Сойка-пересмешница в его кулаке ощущалась как крохотная, но значимая опора, частичка дома, частичка их любви, которую он должен был защитить. Он разжал ладонь и посмотрел на оберег. Простая птичка, но сейчас в ней было столько силы, столько надежды. Парень глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Нужно собраться. Нужно быть сильным. Не для себя, а для них. Он засунул оберег в карман, чувствуя, как тепло от него распространяется по всему телу. Закрывшаяся дверь оставила Хана в одиночестве. Несколько секунд он провёл в размышлениях, дважды проверив замок. Наконец дверь снова резко распахнулась, и в помещение вошёл Уён. Оба парня горячо обнялись, ощутив тяжесть предстоящей разлуки. — Со мной всё в порядке. — проговорил тихо Джисон. — Я понимаю. Немного отстранясь, Уён серьёзно посмотрел своему другу в глаза. — Послушай меня, ты сильнее их всех. Это правда. Раздобудь лук. — Его может не быть. — Будет, ты покажешь, на что способен. Им нужно зрелище, и всё. Хан утвердительно кивнул, соглашаясь с мудрыми словами друга. — Если лука не будет, сам сделай, понял? Ты - охотник. — серьёзно сказал Уён. — Обычно я охочусь на животных. — тише проговорил Хан. — Суть дела не меняется, Хан-и. — Нас 24, Уён, и только один выживет. — Да, и это будешь ты. Дверь неожиданно распахнулась, открыв доступ охране. — Ваш визит завершён. Ещё раз крепко обняв Уёна, Хан обратился к нему эмоционально: — Позаботься о них, Уён, не дай им умереть с голоду. Охранник решительно повел гостя прочь. — Возвращайся скорей... — на прощание сказал юноша. Последний взгляд в глазах друга отразил надежду и веру в возвращение Хана. Дверь захлопнулась окончательно, оставив его в тишине ожидания неизвестного будущего.

***

Машина плавно двигалась по улицам города, везя пассажиров в комфортном салоне. Внутри находились трое — Хан Джисон, Ли Минхо и Джису в ярком фиолетовом наряде. — Вам несказанно повезло. Хрустальные люстры, платиновые дверные ручки, и до Капитолия долетает всего за два дня. Парни хранили полное молчание, внимательно прислушиваясь к словам дамы. — Первым делом обязательно умойтесь. С этого момента самое главное для нас - выглядеть хорошо — продолжала она. Автомобиль замедлил ход и вскоре остановился. Вместе с сопровождающей пассажиры покинули салон. Перед ними собралась любопытствующая толпа, глядящая на новоявленных участников состязаний. Солдаты проводили парней до вагона высокоскоростного состава. Створки вагонов гостеприимно раскрылись, приглашая войти. Просторная светлая комната поразила гостей роскошью обстановки и богатством сервированного стола. Вскоре состав тронулся в путь, легко скользя по железнодорожным путям. Во внутреннем пространстве царила абсолютная плавность движения. Во время обеда между мужчинами установилась необычная атмосфера напряжения. — 200 миль в час - а внутри даже не чувствуется. По-моему, это самое прекрасное в Играх: хоть вы и здесь, и совсем-совсем ненадолго, но вы можете наслаждаться всем этим. Никто из парней не проронил ни звука, отчего собеседнице стало неловко. — Пойду поищу Ким Минсу, он наверное, уже в баре. — спустя мгновение Джису ушла, оставив молодых людей одних. Джисон изучал обстановку, тщательнейшим образом оценивая каждую мелочь интерьера. Минхо нарушил тягучую паузу. — Ты его уже видел? Хан остался невозмутимым. — Минсу...? Получив молчание в ответ, Минхо продолжил говорить. — Знаешь, Хан, он наш ментор. Когда-то он сам победил в Играх. Тот продолжал игнорировать попытки контакта. — Слушай, со мной можешь не разговаривать, но с ним надо обязательно - он должен нам помочь. Тишина повисла в воздухе, словно тяжелое одеяло. Минхо чувствовал, как слова застревают в горле, не находя выхода. Он понимал состояние Хана, его отстраненность. Воспоминания, как острые осколки, впивались в память, причиняя боль. Минхо знал, что Хану было тяжело, и он не хотел давить. Но ставки были слишком высоки. Рассуждения Минхо вызвали у Хана внезапный шквал воспоминаний. Холодный осенний дождь. Мать Минхо выставляет мальчика кормить свиней свежим хлебом. Минхо бросает куски животным, случайно замечая мокрого бродяжку под деревом неподалеку. Джисон молчал, продолжая смотреть в окно. За стеклом проносились размытые пейзажи, словно отражение его собственных мыслей. Минхо вздохнул и отвернулся. Он понимал, что сейчас Хану нужно время, чтобы справиться со своими эмоциями. Но времени оставалось все меньше. Дверь неожиданно отворилась, в помещение вошел незнакомый мужчина, заняв позицию рядом с молодыми участниками. Мужчина с полупустым стаканом поприветствовал ребят короткой репликой: — Мои поздравления. Проигнорировав реакцию слушателей, мужчина проследовал к столу с напитками, намереваясь пополнить запасы спиртного. Наблюдая за процессом, Хан и Минхо настороженно смотрели на странного попутчика. Попытавшись достать кубики льда из специальной ёмкости, мужчина разочаровался отсутствием желаемого ингредиента. — Ну и где лёд? — спросил мужчина. — Я не знаю? — замешкавшись, Минхо отрицательно покачал головой. Резко захлопнув крышку емкости, Минсу залпом осушил остатки жидкости и переместился ближе к ребятам. — Можно составить компанию? — не дожидаясь согласия, мужчина удобно разместился напротив будущих участников Игр. — Ну что, когда... когда мы начнем? — спросил нетерпеливо Ли. — Эй, эй. Прыткий какой, обычно никто так не спешит. — сделав очередной глоток, Ким откинулся на спинку мягкой мебели. — Ну, я хочу знать наш план. Ты наш ментор, ты должен... — Ментор? - поперхнувшись алкоголем, мужчина не дал договорить парню. — Да, ментор. Ты должен объяснить, как завоевать спонсоров и дать советы. — Ах, вот оно что. Смиритесь с неизбежностью вашей скорейшей смерти. — То есть никаких рекомендаций? — И помните, знайте, что я ничем не могу вам помочь. — Минсу загадочно улыбнулся. — Что тогда ты тут делаешь? — Хан потеряв терпение, вмешался в разговор. — Напиваюсь. — безмятежно потягивая напиток, мужчина объяснил причину своего присутствия. — Так, ладно, по-моему, тебе уже хватит. — Минхо возмущённый поведением взрослого, решил отобрать алкоголь. Минсу оттолкнул дерзкого юношу мощным ударом ноги, возвращая Минхо на диван. Вздохнув, мужчина сокрушённо произнес: — Из-за тебя я всё пролил на новые штаны. Знайте что, пойду-ка я у себя допью. Забрав тарелку с закуской, мужчина покинул уютное помещение. Решительный Минхо собрался догнать непутевого человека. — Сейчас я его верну. — Стой, это бесполезно. — проговорил Джисон. Несмотря на предупреждения, Минхо ринулся за Минсу, покинув комнату. Одинокий Хан продолжал изучать окружающую обстановку, погружённый в собственные мысли. Минхо нашел Минсу в своей каюте возле открытого окна, тот стоял, облокотившись на подоконник и смотрел на лес и поля, которые милькали в поле зрения. В руке он держал все тот же бокал с виски, а в другой – дымящуюся сигарету. Воздух вокруг был пропитан терпким запахом табака и алкоголя. — Я думал, ты ментор, а ты просто пьяница, – сказал Минхо, скрестив руки на груди. Он старался говорить спокойно, но в голосе звучало разочарование. Минсу криво усмехнулся, не поворачиваясь. — Ментор, пьяница… Какая разница? В конечном итоге все мы приходим к одному и тому же. — Нет, разница есть! Мы рассчитывали на тебя, а ты… — Минхо замолчал, не зная, как подобрать слова. Он чувствовал себя обманутым и злым. — Ты обещал помочь, а в итоге сдался еще до начала. Минсу затянулся сигаретой и наконец повернулся к Минхо. В его глазах мелькнула усталость. — Знаешь, мальчик, в этом мире редко кто кому-то помогает просто так. И даже если помогают, это не всегда заканчивается хорошо. Просто прими это как данность и рассчитывай только на себя.

***

Джисон находился в небольшом отдельном номере, где решил посмотреть телевизионные передачи. Ведущие развлекательной программы комментировали события предыдущих сезонов Голодных Игр. — У нас двое многообещающих шестнадцатилеток, — проговорил один из ведущих. — Да конечно! В этом возрасте они - прекрасные бойцы. Бесспорные. — ответил второй. — Вспомним предыдущий сезон? На экране мелькали кровавые эпизоды борьбы, битвы и убийства. — О-о, один из моих любимых. И Арена тоже любимая. А сколько сюрпризов было в этих развалинах! — проговорил восторженно первый ведущий, смеясь. — Никогда не забуду этот незабываемый эпизод, когда участник использовал обычный кирпич, чтобы одержать верх. — подхватил второй. Программа закончилась кадром победителя, завершающего борьбу последним убийством. Поражённый жестокостью происходящего, Хан отключил телеприемник, осознавая суровую реальность своего положения. Юноша ощутил тошнотворный ком в горле. Вести с арены, транслируемые по всем каналам, стали частью его повседневности, но сегодня они отозвались особенно остро. Шоу, где смерть превращалась в развлечение, где подростки, вчерашние школьники, становились убийцами или жертвами. И он, Хан, мог оказаться там уже завтра. Позже, парень оказался возле обеденного зала, подсматривая сквозь стекло, как его спутники готовятся к будущему испытанию. Джису прихорашивалась перед зеркалом, уделяя особое внимание макияжу. За ближайшим столом велись активные переговоры между Минсу и Минхо. Он посмотрел на Джису с макияжем, пытающуюся скрыть следы усталости на ее лице. Наверняка, она готовила речь, полна пафоса и лжи, чтобы отправить их на верную смерть под аплодисменты толпы. Хан сжал кулаки. Отвращение к этой системе, к лицемерным ведущим и равнодушным зрителям, росло с каждой минутой. Минсу предложил Минхо обсудить стратегию поведения на территории Арены. — Да ты замёрзнешь насмерть. — Я разожгу костер. — Тоже неплохой способ выдать себя. — Что - неплохой способ? — Хан вмешался в дискуссию, привлекая внимание собеседника. Минсу обратил внимание на юношу . — Ох, детка. Ну, присоединяйся. Я тут как раз даю жизнеспасительные советы. Заметив чашку чая, Минсу попросил подать десерт. — Добавь варенья, пожалуйста. Джисон занял свободное место, вступив в разговор. — Например? — Я спросил, как искать себе укрытие. — ответил Минхо. — Что, в общем, полезно, если ты всё ещё жив. — отпив чая, сказал Минсу. — И как же его искать? — Передай джем. — уходя от вопроса, попросил деликатес Минсу. – Я спросил, как искать укрытие? — недоумевал Джисон, почему его простой вопрос вызывает раздражение. — Детка, дай я проснусь сначала, пожалуйста. Тренерство - очень утомительное дело. — Сказав это, мужчина достал фляжку с виски и разбавил ею горячий чай. — Так, где мой джем? Желая ускорить процесс беседы, Хан решительно взял со стола острый нож и намеренно воткнул лезвие в столешницу, близко к ладони мужчины. — Надо же, ты убил эту салфетку. — потерпев неудачу, мужчина улыбнулся, вынимая клинок из поверхности. — Правда хочешь знать, как выжить? Ты должен всем нравиться. Хан растерянно опустил взгляд, поняв глубину ситуации. — Что, не ожидал, правда? — усмехнулся мужчина, и продолжил: — Когда Игры в разгаре, и ты там хочешь есть, пить или замерзаешь, твою судьбу могут решить лишний глоток воды, нож или даже пара спичек. И всё это можно получить только от спонсоров. А чтобы иметь спонсоров, им нужно понравиться. Некоторое время прошло в неловком молчании, пока Минхо не отвлекся, увлекаемый видом из окна. — Взгляните, какой грандиозный город впереди. Повинуясь желанию насладиться вниманием толпы, Минхо помахал зрителям рукой. — Советую подражать его манерам, а не размахивать оружием направо и налево. — одобрительно прокомментировал Минсу поведение парня. Джисон медленно поднялся, чувствуя, как щеки невольно заливаются краской. Он подошел к Минхо, стараясь не смотреть на усмехающегося Минсу. Город за окном действительно казался огромным и пугающим. Оркестр криков и аплодисментов нарастал, и Хан невольно поежился. Он понимал, что это все — для них. Для тех, кто отправится на арену. Минхо ободряюще хлопнул его по плечу. — Не бойся. Просто помаши им, покажи, что ты полон энтузиазма. Джисон неуверенно поднял руку, копируя улыбку Минхо. Внутри все сжалось от страха и неловкости. Он чувствовал себя голым перед этой толпой, словно все его недостатки были выставлены на всеобщее обозрение. Минсу откусил еще один кусок бутерброда, внимательно наблюдая за ними. — Помните, детки, вы не просто участники. Вы – товары. И чем лучше вы себя «продадите», тем больше у вас шансов выжить. — он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Не злите спонсоров. Не вызывайте у них скуку. Покажите им что-то стоящее, и, возможно, вам удастся вернуться домой. Живыми.