Цвета моей души

Проснуться в своей квартире и осознать, что ты не один — странно, непривычно. Постель рядом еще не остыла, а с кухни доносилось копошение: значит, Рики не сбежал под покровом ночи. Да и Джеюн не боялся этого, если честно. Отчего-то был уверен, что младший останется, как и обещал. С чего бы ему исчезать? У них же все хорошо, верно? Но поговорить с Нишимура о произошедшем надо. Чтобы понять, насколько серьезно для него то, что между ними. Чтобы определиться с тем, что будет дальше, что их ждет. Не так давно Джеюн считал, что не готов к отношениям. И до сих пор его мнение мало что могло изменить, но с Рики… Казалось, с ним все будет иначе. Обманчиво? Быть может, но Джейку хотелось верить, что у них может получиться. Он лениво потянулся, сполз с кровати и накинул теплый халат. Прокрался тихо на кухню, желая немного понаблюдать втихаря за младшим, но тот сразу его заприметил. — Доброе утро. — Доброе. Рики оказался немногословен. Да и стрельнул взглядом каким-то…странным? Немного болезненным. В душе Джеюна зародилось сомнение. Может, Нишимура жалел? Джейк мысленно отругал себя за поспешные выводы. Надо поговорить и во всем разобраться, а не додумывать за другого. Он приметил, что Рики заварил себе кофе, и, сев за стол, попросил: — Сделаешь мне тоже кофе? Никаких объятий и поцелуя в щеку. Никакого «ты в порядке хён?» или «как спалось?». Да, мелочи, но их хотелось бы услышать. Или может, Джеюну просто в очередной раз нужно было осознать собственную важность? Конкретно для одного человека. — Все в прядке? — попытка завести непринужденный разговор. Раньше молчание Рики не давило, а сегодня — да. — В полном. Просто прекрасно. Его голос, да и весь внешний вид говорили, что это не так. Рики на что-то обижен, вот только осталось понять, на что. Джеюн не умел читать мысли, но неизвестность заставляла нервно трясти ногой и стучать пальцами по столу. В душе начали скрести кошки. Неужели все было ошибкой? Кружка ставится перед ним отнюдь не бережно. Сам Рики не садится рядом, оставшись стоять и вцепившись в свою, будто это его единственная опора. Глядя на кофе, Шим понимает, что не сможет сделать и глотка. Его начинает тошнить, к горлу подступает противная горечь. — Ты сожалеешь? — прямой вопрос, и Джеюн ждет такой же честный ответ. Никаких «не знаю» или «не совсем» — все они будут интерпретированы одним образом. — Можно и так сказать. В Рики ему всегда нравилась честность. Прямолинейность, иногда даже излишняя. И теперь Джеюну больно, но он хотя бы знает правду, которая режет намного сильнее, чем вчерашний нож. Просто не думал, что все будет так. — Могу я узнать, почему? Тебе…не понравилось? Шим знает, что это не правда. Он видел это в глазах Рики, в его прикосновениях. Не может тот, у кого нет чувств, смотреть и касаться вот так. Его вопрос, видимо, смешной. Нишимура хохочет, но глаза остаются кусочками черного льда. Об этот смех точно можно пораниться до алеющих струек крови. — Это ты у меня спрашиваешь? Брось, хён, поигрались и хорош. Я — глупец, раз наступил второй раз на те же грабли. Думал, ты изменился, мы оба изменились. Но…признаю, ты хорошо сыграл святую невинность. Я даже поверил. Джеюн прикрывает глаза, потому что больно видеть Рики таким. Колючим, снова холодным и таким далеким, недостижимым, как пару месяцев назад. Вчерашний Нишимура, он не здесь. Как будто исчез ночью, и его подменил жестокий, бесчувственный близнец. Или все его поведение — лишь защитная реакция? — Я не понимаю, — остается только покачать головой. — Ты можешь объяснить? Все же было хорошо! Осмеливается открыть глаза, но видит в лице напротив лишь холодную насмешку. Как будто Джеюн — глупенький мальчик, который повелся на притягательную внешность, а на утро оказалось, что с ним лишь хотели переспать. А он как дурак ожидал продолжения. — Я не собираюсь об этом говорить, — Рики со стуком поставил кружку на столешницу. — Трахнулись и забыли. Раньше я считал, что ты особенный — моя ошибка. Но теперь понял — ты такой же как все. Просто понадобилось время, чтобы убедиться. Джейк не верил ушам. Не хотел верить. Неужели все это — лишь отложенная месть Рики за разбитое когда-то сердце? Говорят же, что месть — блюдо, которое надо подавать холодным. В таком случае Нишимура — лучший повар. Ответить было нечего. Шим опустил взгляд, чтобы скрыть подступающую к глазам влагу. Он знал, что лекарства притупляют чувства и реакцию, но все равно было до безобразия больно. Неужели он правда заслужил это? Неужели Рики копил ненависть все эти годы и завоевал доверие Джеюна, чтобы потом отыграться? Шим чувствовал себя использованным. В их вчерашней ночи, в их близости, не осталось ничего интимного или особенного. Ведь для Рики он оказался одним из многих, когда Нишимура стал для него единственным, кому он открылся за долгое время. Кому решился довериться. Увы, оступился. — Даже не ответишь ничего? — Ники хмыкнул, смотря на него свысока. — Что ж, мне все понятно. Можешь продолжать развлекаться со всеми подряд и при этом строить из себя жертву. Сказал бы, что желаю всего наилучшего, хён, но это не правда. Я пытался наладить отношения, но зря. Надо было держаться от тебя подальше. Сам виноват. Шум воды — как аккомпанемент оглушительным мыслям Джейка. Он судорожно перематывал в голове все услышанное и половины из этого не понимал. В чем его обвинял Рики? Он его точно ни с кем не перепутал? Шим едва ли общался с людьми, но чувствовал себя так, будто его уличили в супружеской измене. Хлопок двери заставил вздрогнуть. Рики, видимо, специально ждал, пока он проснется, был готов к разговору и оделся заранее, чтобы эпично уйти. Но перед этим непременно причинить боль. Слезы так и не потекли. Джеюн просто сидел, уставившись в белую стену перед собой, пока его кофе не остыл. Посетило чувство, будто все это происходит не с ним. Он словно смотрел на себя со стороны — скукожившегося, сгорбленного неудачника, которого только что сбросили с небес на землю. Потому что стоило ему на мгновение поверить, что в жизни может появиться что-то хорошее, его тут же втоптали в грязь, тем самым возвращая в суровую реальность. Грубо и без жалости.

***

Дни тянулись как бесконечная, серая и унылая дорога — тоскливый, однообразный пейзаж. Погода не добавляла радости, наоборот, холод и сырость лишь сильнее угнетали. Ноябрь был нелюбимым месяцем Джеюна. Собственный день рождения никогда не вызывал особенных чувств, но в этом голу угнетал сильнее обычного. Старение на еще один год — что в этом веселого и романтичного? Нет ничего важного и особенного в появлении на свет очередного представителя рода человеческого. Шим хотел бы перестать думать о Рики, вот только у него не получалось. Мысли о случившемся застряли в голове и крутились, как мыслительная жвачка. Он думал о Нишимура перед сном, думал, когда сидел на работе, когда просыпался, а иногда даже во сне Ники не оставлял его. Джеюн все никак не мог перестать рассуждать, с чем же связаны такие изменения в поведении, но догадки у него имелись. В тот день, когда Рики ушел, хлопнув дверью, все было как в тумане. Лишь к вечеру удалось взять себя в руки, и проверив телефон, Шим обнаружил несколько уведомлений. Юми написала ему ночью: Как тебе наше свидание? Хотел бы повторить? Теперь не было никакого желания. Но обижать коллегу не хотелось, а потому Шим выдавил ответ:

Ты — славная девушка, но я сейчас не готов вступать в отношения.

Не хочу тянуть тебя на дно. Ты заслуживаешь лучшего, Юми, поэтому, можем мы остаться друзьями?

Помимо этого, пришло несколько сообщений от Сонхуна: Я скучаю по старым временам Когда ты меня не избегал. Не собираешься вернуться к танцам?

Нет, Сонхун. Извини.

Джейк чувствовал себя разбитым настолько, что отказ дался легко. И теперь ему была понятна причина такой реакции Рики. В голове Шима все постепенно становилось на свои места. Те грубые слова теперь приобрели смысл. Наверное, стоило все объяснить. Нишимура интерпретировал все по-своему, но ошибся. Быть может, узнай он правду, все было бы по-другому? Шим был обижен на Рики за то, что тот не попытался даже разобраться. Наверное, всплывшие на экране телефона уведомления показались ему довольно однозначными, но все же… Он мог бы и спросить напрямую. Дать шанс объясниться. Но предпочел хлопнуть дверью и оставить Джейка разбитым и надломленным. Открыв диалог с Нишимура, Джеюн долго думал, прежде чем написать. Решался, все не знал, с чего бы начать. А потом увидел «был в сети давно». Значит, заблокировал. Снова. Непослушными пальцами Шим набрал его номер. Вместо гудков — абонент недоступен. Судя по всему, недоступен для одного конкретного человека. Что ж, так тому и быть. Он мог узнать адрес Рики. Мог поехать, стоять под дверью, дождаться, пока тонсен вернется и вывести на откровенный разговор. Только внутреннее чувство подсказывало, что ничего хорошего из этого не выйдет. Джеюн мог бы за них побороться. Только у него не было на это сил. К тому же, Ники же не стал бороться, верно? А потому он решил оставить все как есть. Может, так было правильнее. В итоге он просто поддался унынию. Погряз в рутине — одинаковых темных днях, длинных холодных ночах. Джейк толком не поговорил с родителями, лишь пообещал матери все исправить. Сказал, что вернется в школу с нового семестра. Это было откровенной ложью, но мать была так счастлива. Джеюн просто не хотел разочаровывать ее снова, оттягивая момент признания. Всеми, с кем он общался, были Хисын и Юми. Девушка на него не обиделась — хоть какой-то положительный момент. Друзьями они не стали, но приятелями — вполне. Хисыну же как-то удалось вытащить его в торговый центр. Джеюн миллион лет не ходил по магазинам, но в этот раз Ли уговорил его прикупить пару новых вещей. — Собираешься отмечать день рождения? — Мне некого позвать, кроме тебя, — признался Шим. — Ты заглянешь на торт? — А как же Рики? — удивился друг. — Мне показалось, вы стали ближе. — Мы больше не общаемся. Хисын на это лишь резко кивнул, сделав собственные выводы. — Прости, но я улетаю в отпуск на неделю. Как раз перед твоим днем рождения. Поздравлю тебя когда вернусь, хорошо? — Без проблем, — Джеюн даже не испытал особенного разочарования. Просто принял факт как данность. Наверное, он подозревал, что так и будет. — Вообще-то я хотел попросить тебя об услуге. Мне очень неудобно, ведь у тебя праздник, но мне правда некого попросить. Не мог бы ты погулять с Луной вечером? А на следующий день мой приятель заберет ее к себе, просто в этот день он не сможет. С меня гостинец. — Ты знаешь, я люблю собак, но мы даже с ней не знакомы, — немного удивился Шим. — Ты уверен, что она нормально меня примет? — Это же спаниель, — улыбнулся Хисын. — Она всем гостям рада. Вы подружитесь, я уверен. Просто не отпускай ее с поводка. — Тогда без проблем. Конечно, я приеду. — Ты — настоящий друг, — Ли похлопал его по плечу и посмотрел проницательно, добавив. — Если тебе понадобится помощь…ты же скажешь мне, правда? — Конечно, — ложь далась легко и без запинки. Джеюну уже очень давно была нужна помощь. Только вот никто не мог ему помочь, даже он сам.

***

— Луна! — Джейк тихо зашел в квартиру, осматриваясь и тут же видя у ног встречающую его собаку. — Привет, малышка. Рыжая с белым спаниелиха радостно виляла хвостиком–обрубком и обнюхивала нового знакомого. Как и обещал Хисын, она не испытывала страха перед мужчиной, наоборот, была рада новому другу, решившему скрасить одиночество. Кудрявые уши мотались из стоны в сторону, подметая пол. На улице было грязно и сыро, поэтому Шим завязал их специальной резинкой, чтобы не испачкать. — Пойдем гулять, моя хорошая. Луну не смущал ни ветер, ни дождь. Она была рада выйти на улицу со своим новым человекодругом. Активно гоняла птичек и тянула к собакам, желая познакомиться. Джеюн удивился и умилился ее нескончаемой энергии. Собачий хвост не останавливался ни на секунду, а вместе с ним виляла и попа спаниеля, заставляя улыбнуться. Джеюн всегда обожал собак, но никогда не имел возможности завести своего питомца. Он сам задавался вопросом, почему раньше не изъявил желания познакомиться с новым членом семьи Хисына. Луна была очаровательна. На время прогулки Шим забыл и про ненастную погоду, и про свое подавленное состояние. Собака подарила ему положительные эмоции, которые не могли дать люди. Простая прогулка и игра в мяч делала ее счастливой. Джейк ненамеренно задался вопросом, когда он разучился радоваться повседневным вещам? Как вернуть себе эту способность? Вымыть лапы этому энерджайзеру оказалось не так то просто. Луна вообще не стояла на месте и пыталась играть с руками Джеюна, а он упрямо старался отмыть ее лапы от грязи. Когда это наконец удалось, он сам был испачкан, как и пол в прихожей. Пришлось все тщательно вымыть, чтобы не оставлять после себя свинарник. — Давай-ка поужинаем, малышка. Луна смела корм моментально, практически втянула его в себя как пылесос. Джеюн даже изумился — может, насыпал слишком мало? Решил уточнить у Хисына, но тот заверил, что он все сделал правильно. Просто Луна оказалась прожорливым ребенком. Когда настала пора прощаться, собака принялась носить ему свои игрушки. Сначала пищащий мяч, потом резиновое кольцо, последним был плюшевый заяц, у которого недоставало одной ноги. Луна явно намекала на то, чтобы Джейк остался поиграть. Ей совсем не хотелось быть одной. Ему тоже. Он никуда не спешил, если честно. Поэтому решил задержаться. — Хочешь поиграть? — он поднял оставленную специально для него игрушку и кинул в другой конец коридора. Луна понеслась за ней, громко цокая когтями и радостно повизгивая. Глядя на нее, Джеюн не мог не улыбаться. Шиму было в радость поиграться с собакой — хоть какое-то разнообразие в его однотипных буднях. Он и сам успел выдохнуться, гоняя вместе с Луной по квартире. В конце концов присел на пол рядом с ее ковриком, пытаясь восстановить дыхание. — Ты меня загоняла, — вновь подал голос, глядя на щенка ласково. Луна на это вильнула хвостом, вновь ожидая, что Джеюн кинет игрушку. Она свесила язык, тяжело дыша, но готова была продолжить. Поняв, что ее новый друг устал, собака плюхнулась рядом. Джейк гладил мягкую шерсть, и эти мерные движения успокаивали. Луна же, требуя ласки, стоило ему остановиться, полезла на колени и стала вылизывать лицо. — Нет, прекрати, — он зажмурился, пытаясь отстранить от себя щенка, но Луна не оставляла попыток умыть его, даря свою любовь. Кажется, ей все рано было, богатый Джейк или бедный, успешный или неудачник. Она уже любила его просто за то, что он был здесь, с ней. — Ты красавица, — признался Шим, нежно трепля длинные уши и смотря в преданные собачьи глаза. — Такая хорошая девочка. Луна уткнулась носом ему в ухо, щекоча, будто хотела рассказать какой-то собачий секрет. Джеюн поднял собаку на руки, обнимая, как маленького ребенка. — Знаешь, Луна, я так устал. Мне очень одиноко. Я никому не говорил, но, думаю, тебе можно доверять. Ты же никому не расскажешь правда? Собака молча глядела на него, повиливая хвостом и обещая, что сохранит секрет, даже от хозяина утаит. — Ты — настоящий друг, — на глаза Джеюна навернулись слезы. Он почувствовал так много эмоций в тот момент и решил наконец дать им выход. Он очень устал держать их в себе. Собака его друга относилась к нему лучше, чем большинство людей. И для ее любви достаточно было всего лишь провести с ней время и быть искренним. Не нужно было стараться и строить из себя того, кем он не являлся. Не пришлось натягивать улыбку и изображать вежливость. Луна от него ничего не требовала, ее устраивал такой Джеюн — лохматый, усталый и в самой обычной одежде. Разрушенный. С собаками проще — дари свою любовь, они подарят ее взамен. Почему с людьми так не получалось? Слезы начали течь по щекам. В свой день рождения Джеюн сидел в обнимку с чужой собакой и рассказывал ей о том, что потерял смысл жизни. Что у него нет никаких целей, а угодить родителям он не сможет. Что он — сплошное разочарование для семьи и себя самого. Может, стоило все прекратить? В последнее время подобные мысли все чаще проскакивали в голове. Но Джейк понимал, что у него не хватит духу это сделать. Да и перед родителями совестно. Они начнут винить себя, а он бы этого не хотел. Молчаливый плач превратился в рыдание. Джеюн уже сам не понимал, почему плакал — из-за жалости к себе, несправедливости жизни или усталости. Просто хотелось выплеснуть то, что так давно сидело внутри. — Луууна, — всхлипнул он, улыбаясь сквозь слезы, ведь собака все понимала. Она не уходила, пыталась вылизать лицо и вновь притащила игрушки, ожидая, когда человек приведет себя в порядок и вновь захочет играть. — Совсем я расклеился, да? Все потому что слабак. Шим попытался вытереть лицо тыльной стороной ладони и низом толстовки. Постирает потом, это все ерунда. Он опустился прямо на собачий коврик со спаниелью в обнимку — теплая, мягкая, она ощущалась как родная. Вот так лежать с ней было приятно, создавалось впечатление, что собака забирала часть его горя. Может, так и было, потому что ему стало легче. А может, проплакаться было хорошей идеей. Он понял, что уснул, только когда вздрогнул от постороннего шума в квартире. Луна дремала рядом, а значит, не могла быть его источником. Протерев заплаканные глаза, Шим приподнялся, чтобы осмотреться и увидел того, кого совсем не ожидал. — Что ты здесь делаешь? — Приехал забрать собаку, — Рики стоял, деловито облокотившись о дверной косяк и чувствовал себя как дома. Он здесь бывал явно чаще, чем Джеюн. Так вот про какого приятеля говорил Ли. Жаль, забыл упомянуть, что это Рики. — Я думал, за Луной приедут завтра. — Так и должно было быть изначально, но планы изменились. — Понятно, — Джеюн тихо поднялся, а Луна, завидев Нишимура, тут же бросилась к нему и забыла про Шима. Она была рада всем гостям. — Её корм на кухне. В коридоре принадлежности для мытья лап, а еще игрушки, — он принялся собирать с пола разбросанные мячи и резиновые пищалки. Ники не сдвинулся с места и продолжил разглядывать Джейка, не сводил пронзительного взгляда. — Выглядишь паршиво. Плакал? — А тебе есть до этого дело? — только и смог выдавить Шим, все еще не смотря на тонсена. — Ты прав, мне все равно. Просто наблюдение. Джеюн нервно дернул плечом и протиснулся мимо Рики — тот не потрудился подвинуться и освободить проход. Очевидно, что Нишимура злился и обижался, и не до конца понятно было, почему он вообще завязал этот разговор. Явно же дал понять, что не хочет иметь с Джейком ничего общего. У Шима появился отличный шанс объясниться, но он боялся, что сделает только хуже. Он и так находился на дне, а если Рики попытается задеть и опустить еще сильнее, Джеюн просто этого не вынесет. Поэтому он решил лучшей тактикой избрать молчание. Он торопливо собрал миски и игрушки Луны в пакет, хотя Нишимура мог сделать это и сам. Просто для Луны, маленького пушистого солнышка, Джеюну было ничего не жалко. Под тяжелым взглядом Рики хотелось все сделать поскорее и уйти, но Джейк заставил себя не торопиться. Он не виновен в тех грехах, что приписал ему Рики, а значит, ему нечего стыдиться. — Позаботься о ней как следует, — попросил он, натянув ботинки и куртку. — За это не переживай. Я справлюсь с этим гораздо лучше, чем ты. Джеюн замер в дверном проеме, пытаясь сгенерировать ответ. Он прекрасно понимал, что задачей Ники было его задеть. И то, что ему это удалось, осознавали оба. Джейк должен был просто промолчать и выйти, но почему-то решил ответить: — Ты можешь ненавидеть меня, если тебе так хочется. К твоему сведению, я не делал ничего из того, что ты себе вообразил. Оправдываться не стану. — обернулся, чтобы увидеть удивленный взгляд Рики на короткое мгновение, а после вышел и хлопнул дверью. Точно так же как Нишимура в то утро, когда оставил его разбитым и сломленным.