I Wish You Both Were My Husbands / Я Хочу Чтобы Вы Оба Были Моими Мужьями

Несмотря на то, что бессонные ночи стали привычными,остальные дела у Шэнь Юаня шли хорошо. После их последней ссоры ни один изменник-муж не омрачал его порог. Через несколько дней Юэ Цинъюань принёс подарок с запиской. Один из личных слуг господина Юэ доставил подарок, но тот даже не взглянул на Шэнь Цинцю. Хотя, пожалуй, ему следовало бы удивиться, что подарок не бросили к его ногам или не украли до того, как его успели доставить. Шэнь Цинцю продал яркую брошь и сжег записку, не прочитав ее. Лю Цингэ тоже не вернулся в его покои, и прислуга не взбунтовалась, так что, должно быть, он распутал финансы поместья настолько, чтобы платить зарплату. У Шэнь Цинцю не было терпения по отношению к этому богатому мальчишке. Придётся учиться на практике, как и Шэнь Цинцю. Где же теперь всё это благородное воспитание? Разве дворяне не воспитывают своих детей с рождения, чтобы они удачно женились, вели хозяйство и вели себя так, будто их дерьмо не воняло? Хотя Лю Цингэ в любом случае должно было быть легче, ведь прислуга не посмеет попытаться помешать драгоценному первому мужу. Шэнь Юань помнил, каким неуверенным был Лю Цингэ в романе. Превосходный фехтовальщик, высокоморальный и праведный, но совершенно некомпетентный в политике и интригах. И, по-видимому, в домашнем хозяйстве. Он пытался вспомнить, когда этот человек добился успеха в книге, но, хотя он прожил в этом мире всего несколько недель, именно его прошлая жизнь начинала казаться сном. Он в какой-то мере к этому готовился. Глядя на заметки о сюжете, которые он набросал за одну бессонную ночь, конечно же, на английском, потому что ему не хотелось, чтобы слуги шептали ему о его планах на будущее, он чувствовал растущую отчужденность от романа теперь, когда жил им. Неужели вся жизнь Шэнь Цинцю остановилась на этом? Отключение было тревожным, но не совсем неожиданным. Он слишком хорошо освоился. Его пальцы больше не искали выключатели на стенах. Он не пытался найти телефон всю неделю. Хотя Шэнь Юань подумывал нарисовать портрет своей мэй-мэй, чтобы облегчить страх забыть её лицо. В худшем случае, это будет лишь больно, как удар под дых, каждый раз, когда он будет на него смотреть. В лучшем случае, он найдёт способ вернуться домой и увидеть настоящую картину достаточно скоро, и портрет будет не нужен. В качестве компромисса он нарисовал её спиной к зрителю, когда она просматривала книжный магазин, а у её ног уже лежала огромная стопка BL и сёдзё. Увидеть её в естественной обстановке сделало бы любого брата счастливым. И Шэнь Юань, и Ло Бинхэ процветали в мире и спокойствии. Его юный ученик впитывал практически любые уроки, как рыба в воде. Ему не хватало природной склонности к музыке, что было печально, но Шэнь Цинцю твёрдо решил, что знает основы и может сыграть несколько произведений достаточно хорошо, чтобы избежать позора, если ему когда-нибудь придётся выступать. Мальчик был слишком предан своему учителю, и Шэнь Юань был вынужден отстранить его от того, чтобы каждый день одевать его в лучшие шёлка, и ограничить расходы на продукты. Мальчик наряжал его, как бога, в праздничный день и каждый вечер готовил пир, если Шэнь Юань ему позволял! Мальчику было трудно привыкнуть, когда Шэнь Юань взялся за вышивку. Он хотел поэкспериментировать с талисманами, вшитыми прямо в одежду или другие ткани. Из-за отсутствия у него навыков владения иглой результаты получались довольно неряшливыми; видимо, это не было хобби для изначального товара. Для супруги его положения это было не таким уж редким развлечением, но Шэнь Юань не мог полагаться на мышечную память. Ему придётся учиться с практикой и упорством. Поначалу Бинхэ ворчал, что его учитель работает до изнеможения или, не дай бог, колет пальцы. Шэнь Цинцю наконец пришлось огрызнуться: — Такая степень беспокойства оскорбительна. Этот мастер вряд ли сможет навредить себе вышивкой. Иди и беги кругами по саду, пока не израсходуешь всю эту бесполезную энергию. После этого его малыш за ужином вел себя немного сдержанно, и к счастью, больше не донимал его рассказами о его увлечениях. Ещё несколько походов по подходящим магазинам и даже один-два ломбарда значительно увеличили их состояние. Почти все отвратительные вазы, картины, драгоценности и шёлк были проданы, и, насколько мог судить Шэнь Юань, они купались в золоте и серебре. Возможно, предстояла вторая волна чисток, поскольку Шэнь Юань испытывал странную привязанность к нескольким вещам, которые, как он знал, ему никогда не пригодятся. Он не хотел об этом задумываться, но, похоже, всё равно разумнее было действовать не спеша. Никто не появится в его комнатах с описью имущества, но всё же постепенные изменения вряд ли будут замечены. Шэнь Цинцю даже прикупил кое-какие припасы в дорогу, которые теперь хранились вместе с его предыдущими запасами под полом. Он смог вытащить их через несколько дней после разоблачения. Один взгляд на товары, которые он выбрал, чтобы взять с собой, если и когда всё начнётся, поразил его, но опять же, был каким-то знакомым. Как будто он действительно планировал это, а не те самые товары. Лучшее, что мог объяснить Шэнь Юань, было то, что помимо мышечной памяти он унаследовал и настоящие воспоминания? Или, по крайней мере, инстинкты от оригинала. Это объяснило бы, почему некоторые вещи казались такими знакомыми, и как имена некоторых слуг буквально плясали у него на губах, даже если он никогда раньше их не видел. И, конечно же, это также объясняло, как легко одно имя Юэ Цинъюаня могло разжечь его ярость. Воспоминание о боли всё ещё жило в Шэнь Юане, прямо под поверхностью. Он старался не думать об этом слишком много; тревожило то, что разбитое сердце Шэнь Цинцю оставалось в нём, призраком преследуя его ноющую грудь. * * * Почему Юэ Цинъюань знал только, как испортить хорошее дело? Судя по всему, брошь с надписью: «Прошу прощения за то, что я был изменщицей-шлюхой» пришла вместе с письмом, в котором содержалось приглашение на обед. Семейный обед со всем гаремом. Конечно же, Шэнь Цинцю не стал читать слова этого вероломного человека. Зачем ему тратить время, если Юэ Цинъюань умел только лгать? Поэтому он был весьма удивлён, когда накануне вечером к нему пришёл управляющий господина Юэ и посоветовал ему на следующий день отобедать с господином Юэ и его первым мужем Лю в покоях господина. — Мне от одного взгляда на тебя становится физически плохо, — казалось, это не вытащит его из этой ситуации. Заклинатели болели нечасто, разве что когда чуть не умирали от отклонений ци. «Такие шлюхи, как ты, не стоят моего времени». Это было совершенно точно, но Шэнь Юань не думал, что это принесет ему что-то, кроме поездки обратно во двор для уединения. Шэнь Юань долго ломал голову, но, похоже, ему предстоит присутствовать на самом неловком обеде в мире. Это было поистине несправедливо. Шэнь Цинцю должен был быть коварным злодеем с сотней заговоров и тысячей лжи и уловок наготове. Грустить из-за пресного сборника стихов, который он никогда раньше не видел, было бессмысленно. Почему Шэнь Юань не мог унаследовать эти злодейские инстинкты? Он не чувствовал себя хитрецом, просто усталым. Но, честно говоря, возможно, это был бы лучший способ. Он не стал бы вмешиваться. Он бы пообедал, помолчал и ушёл. Лорд Юэ и Первый Муж Лю были бы слишком заняты друг другом. Он даже не понимал, зачем его сюда пригласили! Разве они не хотели просто помечтать друг о друге? Зачем им для этого нужна публика? Испытывая отвращение, Шэнь Цинцю решил бросить всё и вернуться к книге, которую читал до того, как посыльный прервал его этим крайне нежеланным приглашением. Оставалось надеяться, что всё быстро закончится. Это был не банкет, а всего лишь обед. На следующее утро Шэнь Юань отмахнулся от Бинхэ, разложив на нем один из лучших верхних халатов и два дополнительных слоя одежды. — Только кремовый и зелёный шёлк, всё остальное не нужно. — Шэнь Цинцю стоял на своём, но позволил Бинхэ добавить и более изысканный гуань. Вся дальнейшая суета прекратилась, когда Шэнь Цинцю заказал плотный завтрак. — Вряд ли обед будет приятным, как из-за компании, так и потому, что этот мастер привык к превосходной стряпне Бинхэ. — Шицзунь слишком добр в своих похвалах, — пробормотал Бинхэ, глядя на свои туфли, но Шэнь Юань знал, что его маленький колобок доволен. Мальчик с энтузиазмом принялся готовить на их импровизированной кухне, давая Шэнь Юаню больше времени отдохнуть перед этим ужасным событием. Усевшись за бестиарий, он надеялся, что это успокаивающее чтение поможет ему не потеть сквозь шёлк. Заклинатели должны были контролировать подобные вещи, но Шэнь Юань всё равно чувствовал себя неважно из-за волнения. Даже отличные книги и обильный завтрак Бинхэ могли надолго задержать события. Вскоре они покинули безопасный бамбуковый дворик. — А-Цзю пришёл, – сказал господин Юэ, когда Шэнь Цинцю вошёл один. Бинхэ пришлось преклонить колени снаружи вместе с другими слугами. Лю Цингэ тоже был там, хотя Шэнь Юань позаботился о том, чтобы тот прибыл немного раньше. Первый муж Лю сидел рядом с господином Юэ и не встал, когда пришёл Шэнь Цинцю. Лорд Юэ улыбался, и Шэнь Юаню пришлось отвести взгляд от доброго лица этого мужчины. — А этот не должен был? Если приглашение доставили по ошибке, он может уйти. — Дай бог, чтобы так и было. — Нет-нет, конечно, А-Цзю приглашен. Этот господин просто рад видеть своих… обоих своих мужей. — Шэнь Цинцю презрительно фыркнул, едва не споткнувшись, и сел рядом с господином Юэ. Действительно, обстановка оставляла желать лучшего. Пионовая комната была прекрасна и выходила на клумбы и пруд, полный золотистых кои. Вместо того, чтобы расположиться на удобном расстоянии друг от друга, чтобы использовать пространство, господин Юэ сел во главе, а их столы стояли по обе стороны, но повернуты внутрь. Они практически стояли друг над другом. Если Шэнь Цинцю хотел насладиться видом сада, ему также пришлось бы смотреть на каменное выражение лица Лю Цингэ. По крайней мере, он был не единственным, кто был недоволен таким поворотом событий. Подали чай, и Шэнь Юань проигнорировал слугу, который чуть не пролил чай ему на рукав. Если они планировали пролить немного чая, чтобы он закричал и вёл себя неподобающим, по их мнению, образом, он точно не поддастся на такую ​​очевидную приманку. — Цинге всё ещё тренируется к предстоящему турниру? — любезно спросил Юэ Цинъюань, несмотря на свою ужасную, серьёзную улыбку. — Ммм, — Лю Цинге даже не поднял глаз от чашки чая, которую он так крепко сжимал. Лорд Юэ ничуть не смутился. — А его ученики тоже готовятся? — Мм. — На этот раз ответ сопровождался едва заметным кивком, и яркость улыбки Юэ Цинъюаня наконец померкла. Серьёзно? Неужели Шэнь Юань сможет избежать наказания, отвечая подобным образом? Ему придётся постараться… Шэнь Цинцю ковырял фрукты, чтобы казаться немного общительным. Персики оказались переспелыми, что было настоящим подвигом в начале сезона. — Яблони уже цветут, и это прекрасно. Неужели А-Цзю собирается начать новую картину? Светскую беседу этого человека невозможно было остановить. — Возможно, если найду время, — ответил Шэнь Цинцю несколько дипломатичнее. Он медленно отпил чай, стараясь оттянуться. Возможно, я буду рисовать лазурные моря, стоя в одиночестве на песках, которые никогда не слышали твоего имени. А придёт зима, и я буду рисовать далёкие вершины, и моё сердце успокоится, зная, что ты всё дальше от меня. Лю Цингэ смотрел на него. Что, его ответ был немного лучше? Может быть, Первый Муж искал какую-нибудь провинность, чтобы отстранить Шэнь Цинцю от этого ужасного обеда? Стоит ли ему назвать причину, или они сами этого хотели? Они всё это затеяли, чтобы ещё сильнее наказать его? Шэнь Юань так не считал. Такой сюжет был бы ниже достоинства праведного главного героя. Мужчина был хорошо одет для этой встречи, но его волосы были собраны в обычный, деловой, высокий конский хвост. Он слишком крепко сжимал чашку и теперь ёрзал под взглядом Шэнь Цинцю. Он не выглядел злым. Просто чувствовал себя неловко. — У А-Цзю было время прочитать новый сборник Поэтической ассоциации Тунхао? — Юэ Цинъюань не звучал отчаянно, но Шэнь Цинцю показалось, что мужчина наконец-то начал потеть. — Этот и не собирался этим заниматься, — честно ответил Шэнь Цинцю. Эти претенциозные мелкие засранцы не стоили и блохи. За столами снова воцарилась тишина. Шэнь Цинцю неторопливо пил чай, не поднимая глаз ни на одного из мужчин. Лорд Юэ тихонько прочистил горло. Оба его мужа проигнорировали его. Чёрт возьми! Зачем он вообще это делает? Зачем Шэнь Цинцю вообще здесь оказался? Он даже не понимал, почему всё это происходит! Разве они не должны продолжать строить друг другу глазки, притворяясь, что остального мира не существует? Что это за медовый месяц? Кто приглашает этого мерзавца, негодяя, второго супруга быть третьим лишним на их свидании? Это пронзило словно молния, и Шэнь Цинцю пришлось скрыть веером внезапный шок на лице. Не прошло и месяца с момента свадьбы, как они уже на грани развода? Неужели это так? Лорд Юэ действительно был идиотом. Вот он, мужчина, о котором он говорил, что мечтает, его идеал, источник знатных связей, идеальный супруг. А глупый Ци-гэ уже охладел к нему. Что из этого может выйти? Как разгневанный супруг Лю мог укрепить позиции лорда Юэ? Шэнь Цинцю не упустил из виду, что обед, безусловно, никто из присутствующих не ел. Юэ Цинъюань, похоже, тоже это осознал и решил поднять последнюю тему, которую так долго скрывал. — Теперь, когда после свадьбы дела в поместье стали более упорядоченными, лорд решил, что настало идеальное время для планирования весеннего банкета. — Это ужасная идея, — прервал его Шэнь Цинцю, прежде чем он успел взять себя в руки. Это была ужасная идея, но никого не волновало, что он о ней думает. После достаточно долгого медового месяца поместье должно было вернуться к нормальной жизни, регулярно проводя политические и светские мероприятия. По крайней мере, Лю Цингэ выглядел таким же потрясённым, как и Шэнь Цинцю. Кому хотелось устраивать огромные, показные вечеринки у себя дома? Фу, повсюду люди. По крайней мере, как второй муж, Шэнь Цинцю больше не должен был организовывать подобные мероприятия. — Мы должны помнить о нашем положении. И этот Лорд хотел бы, чтобы А-Цзю помог Цингэ в планировании. Ведь у А-Цзю больше опыта в таких делах. — плеваться недостойно благородного мужа, – напомнил себе Шэнь Юань, резко опуская чашку. – Его преемнику нужна подготовка? Он должен был обучить благородного, безупречного Лю Цингэ? Как это должно было произойти? Этот человек никогда не слушал, что он говорил. Разве он, как истинный дворянин, не должен был знать лучше? — Этот второй муж не думает, что его советы будут оценены по достоинству. Лучше бы Первый муж Лю получил такое руководство от своей семьи. Может быть, уважаемая бабушка Первого мужа выделит несколько человек для помощи в планировании? Вот. Вот. Шэнь Цинцю не будет втянут в эту жалкую попытку заключить мир или развязать войну, которая в равной степени может стать результатом этого нежелательного сотрудничества. Он уже представлял себе это. Весенний банкет, организованный совместно Богом Войны и Злодеем-Отбросом. Пробейтесь к десертам сквозь орды водяных призраков. Дважды проверьте еду на наличие смертельного яда. Сразитесь с хозяином под полной луной и шантажируйте тёщу под цветущей сакурой. Какое зрелище! Худшее сотрудничество из всех. Шэнь Юань отвлёкся от своих мыслей. Оба выглядели разочарованными? Что, чёрт возьми, происходит? Нейтральное выражение лица Лю Цингэ уже слегка нахмурилось; видеть, как режим 100% прорезал морщинки на его симпатичном мальчишеском лице, казалось неправильным. Так не в его стиле! — Этот господин не согласен. Я бы хотел, чтобы Цинге и А-Цзю вместе всё спланировали. —Юэ Цинъюань, возможно, пытаясь смягчить удар от этого приказа, снова беззаботно улыбнулся и сказал —Будет весело.