Часть 19
23 февраля 2026 г., 21:06
Дело было не в том, что у Шэнь Цинцю не хватило духу выгнать их из постели на следующее утро. Просто у него не хватило сил.
Им всем нужно было принять душ, поменять постельное белье, натертые участки кожи — намазать успокаивающими мазями. Но Шэнь Цинцю не собирался разнимать эту голую кучу объятий в своей постели. И лорд Юэ, и первый муж были возбуждены, и пока чья-то рука соблазнительно сжимала его бедро, за что обычно последовала бы пощечина, Шэнь Цинцю даже не мог заставить себя перевернуться. Тихое похрапывание первого мужа говорило о том, что он не единственный, кто чувствовал, что заслуживает хорошенько поспать.
К счастью, некоторые слуги лорда Юэ были хорошо обучены и ответственно относились к своей работе. Ночной слуга оставался за пределами двора Шэнь Цинцю и, по мере того как солнце поднималось, распорядился принести теплые ванны и свежее постельное белье.
Завтрак, к счастью, принесли несколько старших служанок. Даже одетый и более-менее приведённый в порядок, Шэнь Цинцю был благодарен, что кто-то предусмотрительно отправил Нин Инъин ненадолго. Шэнь Цинцю не нуждался в том, чтобы его унижали перед молодой ученицей с самого утра, даже если это утро начиналось несколько позже обычного.
Чтобы доказать свою правоту, Первый Муж попытался наклониться и прижаться к нему вместо того, чтобы завтракать. Шэнь Цинцю ел, обходя мужчину стороной, пока настойчивые руки не расстегнули ему воротник.
— Варвар, прямо сейчас? Средь бела дня? , — упрекнул Шэнь Цинцю, отталкивая Лю Цинге.
— Серьезно, Цинге, тебе вчера вечером было мало? — с улыбкой спросил лорд Юэ.
Лю Цинге что-то пробормотал о том, что этого никогда не бывает достаточно, что, возможно, польстило бы Шэнь Цинцю, если бы у него так не болела задница. Конечно, достаточно, Первый Муж! Действительно, что может быть лучшим доказательством того, что все мужчины — звери? Шэнь Цинцю утешительно похлопал Лю Цинге по колену, прежде чем оттолкнуть мужчину обратно на свою сторону стола.
Завтрак продолжался, несмотря на влюбленные взгляды, бросаемые в его сторону. Наконец, когда не осталось никакого повода, лорд Юэ предложил прогуляться по саду. Он потянулся через стол, чтобы взять его за руку, но Шэнь Цинцю сунул руки обратно в рукава.
— У этого учителя запланированы уроки для ученицы, и он не может тратить на вас двоих всё утро, — фыркнул Шэнь Цинцю.
— Мы могли бы не просто тратить время, а заняться чем-то поважнее. — предложил Лю Цинге.
Шэнь Цинцю гордился собой. Он не закатил истерику, не повысил голос и практически не пролил крови, поэтому вряд ли кто-либо из слуг узнал, как лорда Юэ и его мужа Лю выгнали из его двора под дулом меча и веера.
После устранения этих препятствий Шэнь Цинцю действительно сел рядом с Нин Инъин, чтобы помочь ей с произведением, которое она разучивала на гуцине. Точнее, Шэнь Цинцю стоял рядом, пока она сидела, но им удалось пройти уроки с минимальным количеством неловких вопросов и лишь несколькими оглушительно грубыми замечаниями. Когда она достаточно освоилась с произведением, и когда терпение Шэнь Цинцю не выдержало еще одного искаженного припева, он оставил ее одну для самостоятельного изучения около полудня.
Тем временем от обоих его возлюбленных пришли подарки, но Шэнь Цинцю рассмотрит их позже. События прошлой ночи требовали тщательного обдумывания.
Он не был особенно рад тому, что лорд Юэ и Лю Цинге явно всё ещё испытывают друг к другу сильные чувства, но и не был так расстроен, как ожидал, особенно после того, как стал свидетелем такой интимной встречи. Наоборот, видеть их вместе, да ещё и с Лю Цинге рядом, было захватывающе. Судя по «чистоте» простыней, это было захватывающе для всех них.
Несмотря на прохладу, солнце ярко светило на свежевычищенные дорожки. Шэнь Цинцю планировал отдохнуть у своих бамбуковых рощ с чашкой свежего чая, слушая мелодичные звуки работы своего ученика, доносившиеся из сада, но беспокойные мысли заставили его больше ходить взад-вперед, чем отдыхать.
Он ведь не думал, что всё это было уловкой, чтобы вернуть его в постель к господину Юэ…? Этот человек умел быть политически подкованным и в какой-то степени манипулятором, но он был ужасным лжецом перед Шэнь Цинцю, который знал все его уловки и слабости.
Лю Цинге был непредсказуемым персонажем. Первый Муж явно испытывал к нему чувства, и Шэнь Цинцю тоже, несомненно, питал симпатию к этому великолепному и зачастую наивному мужчине. И Первый Муж не был настолько умелым манипулятором, чтобы играть роль «медового горшочка». Но, может быть, если бы лорд Юэ натолкнул его на мысль…?
Нет, это казалось невозможным. Лорд Юэ ни разу не проявил желания делиться. Так чем же было их вчерашнее свидание? Естественное свидание втроём?
Шэнь Цинцю драматично развалился на диване. Это звучало как какая-то чушь, которую могли бы написать в «Аэроплане». Или как что-то в тех не очень качественных жёлтых книгах, которых, казалось, никогда не было в дефиците, несмотря на то, что в этом мире до сих пор не изобретен печатный станок.
Шэнь Цинцю был полон решимости не позволять своим мыслям слишком его беспокоить. Его ученик был в безопасности, его положение относительно стабильно, а отношения с Лю Цинге процветали. Даже если путь к этим успехам, безусловно, выходил за рамки первоначальных планов Шэнь Цинцю, он все же в значительной степени добился успеха.
Возможно, он втайне подумывал о том, чтобы увести Первого Мужа и заняться с ним сексом в своем маленьком пляжном домике, но это не вызывало у него серьезных опасений. Мужчина, казалось, был готов заниматься сексом где угодно, и ничто активно не вынуждало Шэнь Цинцю покинуть поместье. Так что, возможно, остаться здесь на некоторое время будет неплохо…?
Глухой удар у основания дивана вырвал его из задумчивости. Он отдыхал в собственном саду, никого не беспокоя, и вдруг что-то перелетело через внешние стены и врезалось в землю. Ему действительно повезло, что это не попало ему в ботинки.
Шэнь Цинцю подумывал проигнорировать это. Ему совсем не хотелось наклоняться, чтобы достать этот конверт. Привязанный к стреле, он, вероятно, представлял угрозу и требовал его внимания. Но он и так изрядно наклонялся прошлой ночью. Пусть кто-нибудь другой его достанет.
Ах, но он всех слуг уволил. Лорд Юэ, или, может быть, Первый Муж, действовавший как его представитель, пытался нанять в его покои больше служанок и прислуги. Шэнь Цинцю уволил их всех, не задумываясь. Он слишком долго оставался один со своим учеником, чтобы сейчас менять свой стиль. Пусть приносят еду, воду, постельное белье и уголь. Но в остальном он справится сам. Его талисман самоочищающегося порошка был весьма эффективен.
Но если это была угроза, и Инъин её восприняла? Что ж, не было абсолютно никаких причин расстраивать девушку.
С долгим, мучительным вздохом Шэнь Цинцю наклонился, чтобы освободить письмо от стрелы.
Конечно, это была плохо составленная угроза.
Разумеется, почерк был ужасный.
Бумага также выглядела поврежденной. Ощупывая хрупкие края, Шэнь Цинцю не знал, что и думать. Словно она замерзла? Это, конечно, не способствовало читаемости, но Шэнь Цинцю все же смог разобрать текст.
Бла-бла-бла, преступления против лордов и их законных супругов. Связи с низшими слоями общества. Предательство своего господина. О, это что-то новенькое, соблазнение его юного, уязвимого ученика. Шэнь Цинцю фыркнул. Он не думал, что о Бинхэ уже ходят какие-либо слухи; его должность была вдали от сплетен, которые царили в столице. Но, может быть, ему нужно будет появиться где-нибудь на публике со своим очень взрослым, независимым учеником как можно скорее? Тогда люди, конечно, начнут сплетничать, но история с полудемоном, скорее всего, возьмет верх.
А может, они имели в виду Инъин? В конце концов, мужчины — звери. Возможно, ему стоит организовать для неё дополнительные уроки за пределами поместья. Нужно будет проверить, продолжает ли вдовствующая императрица преподавать чайную церемонию. Девушка, конечно, была грубовата, но вдовствующая императрица в преклонном возрасте была чрезвычайно щедра, скорее не из-за природных наклонностей, а потому что лишь немногие девушки из знатных семей обращались к ней за наставлениями. Шэнь Цинцю не думал, что господин Юэ будет осуждать дополнительные расходы.
Шэнь Цинцю всерьёз подумывал о том, чтобы сжечь всё целиком. Это было так нелепо. Кто воспримет такие угрозы всерьёз? Уничтожить весь дом? С помощью какой армии? Имение было огромным, а авторитет господина Юэ казался неисчерпаемым. И если преступления Шэнь Цинцю действительно были настолько непростительными, зачем угрожать его похищением? Шэнь Цинцю невольно усмехнулся.
— Что там у А-Цзю? — легкомысленно спросил лорд Юэ с противоположной стороны.
Чёрт возьми. Стрела всё ещё была вбита в землю. Шэнь Цинцю, откинувшись назад, смеялся над ужасным письмом и не мог сдвинуть ноги, чтобы что-либо убрать с глаз своего господина-мужа.
Поскольку скрыть это было невозможно, Шэнь Цинцю решил поступить честно.
— Плохо написанная и маловероятная угроза, — легкомысленно заметил Шэнь Цинцю, протягивая письмо своему господину-мужу.
Увы, его мужу, это, похоже, не показалось таким смешным, как Шэнь Цинцю. Читая, он нахмурился, а руки слишком крепко сжали бумагу.
Какой же дурак.
— В самом деле, господину Юэ не стоит беспокоиться о такой глупости, — пробормотал он, наконец поднявшись из своей гостиной и встав рядом с человеком, который расстраивался из-за пустяков.
— Как же супруг может не заботиться о Своем благополучии? — ответил мужчина, и его голос звучал слишком скорбно, чтобы это можно было объяснить простой угрозой.
— Что же задумал наш неизвестный? Убить нас всех своим ужасным почерком? — недоверчиво спросил Шэнь Цинцю.
— А-Цзю следовало бы больше заботиться о своем благополучии, — ответил лорд Юэ, и казалось, что высокий мужчина вот-вот расплачется.
— Этот — опытный культиватор, как и господин и первый муж. Почему же тогда мы должны воспринимать такую нелепую угрозу всерьез? — Шэнь Цинцю попытался выхватить письмо у своего угрюмого господина, но тот вырвал его из его рук и даже поднял над собственной головой. Вот же мерзавец.
— Муж решит, представляет ли это серьезную угрозу и что нужно сделать, чтобы обеспечить безопасность моего супруга. — рука, державшая письмо, даже слегка дрожала.
Шэнь Цинцю охватило непреодолимое желание пнуть этого мужчину. Неужели его так сильно обманули, что он теперь использует любой шанс, чтобы утвердить свою власть? Шэнь Цинцю не думал, что после прошлой ночи такое чувство бессилия все еще будет проблемой? Неужели этот упрямый муж действительно не может смириться с отказом от власти над своей женой?
— Ты слишком властный, и это недопустимо, — прошипел Шэнь Цинцю и повернулся, чтобы уйти. Видишь, он мог быть разумным. Он не бил и не пинал своего властного мужа.
Как обычно, лорд Юэ понял, что зашёл слишком далеко, только когда его А-Цзю попытался его бросить.
— Подожди, нет, А-Цзю! — крикнул он и побежал вслед за удаляющимся мужем.
— Лорду Юэ нечего обсуждать с этим вторым мужем. Разве у лорда Юэ нет важных контрмер, которые нужно принять, и расследований, которые нужно начать, чтобы обеспечить безопасность своего имения и своих бедных жен? — с яростью выплюнул Шэнь Цинцю. Он попытался захлопнуть дверь библиотеки перед лордом Юэ, но, увы, раздвижные двери совсем недавно были смазаны маслом, рамы заменены, и двери плавно и без толчков и глухих ударов двигались. Мужчина просто вошел следом за ним.
Не желая сдаваться, Шэнь Цинцю опустился за стол и в ярости достал свою корреспонденцию, словно это был жизненно важный вопрос, требующий немедленного внимания, а не просто письмо в издательство с просьбой оформить предварительный заказ на новую ожидаемую серию книг.
Лорд Юэ сел напротив стола, все еще держа письмо и ерзая, как наказанный ребенок.
— Почему ты до сих пор здесь? — прорычал Шэнь Цинцю.
— Этот господин приносит свои извинения, — слабо произнес Юэ Цинъюань. Прежде чем Шэнь Цинцю успел продолжить его отчитывать, он добавил — Этот господин лишь хотел показать, насколько серьезно он относится к здоровью и безопасности А-Цзю. Этот Ци-гэ не пытался контролировать его.
Ты всё ещё мой Ци-ге? Шэнь Цинцю всё ещё надеялся. Он бы солгал себе, если бы сказал, что не надеется. И что бы он ни делал, как бы далеко ни бежал, казалось, эта надежда, маленькая и истощённая, никогда по-настоящему не умирала.
— Властность вполне соответствует характеру лорда Юэ, — резко заметил Шэнь Цинцю.
И мужчина, стоявший на коленях перед своим столом, разрыдался. Сначала было тихо, и Шэнь Цинцю изо всех сил старался не обращать на это внимания, но рыдания не прекращались, а только усиливались и становились всё более драматичными.
Отбросив письмо в сторону, Шэнь Цинцю наконец оглянулся на своего рыдающего мужа, господина, который стоял перед ним на коленях и плакал, как ребенок, которому сказали, что его щенок умер.
Прежде чем Шэнь Цинцю успел придумать, как остановить этот поток воды, лорд Юэ, протянув руку через стол, умоляюще схватил рукав своего А-Цзю.
— Что же должен сделать этот лорд, чтобы вернуть любовь своего А-Цзю? — спросил мужчина сквозь прерывистые рыдания.
Конечно, не быть наглым ослом. И еще, ничто. Ничто не может восстановить разрушенное доверие. Не полностью. Как стекло: однажды треснув, оно никогда не станет таким же прочным, безупречным, чистым и кристально прозрачным, а всегда будет испорчено несовершенствами. Но пусть никто не скажет, что Шэнь Цинцю был совершенно бессердечным человеком. Видя своего Ци-ге, стоящего на коленях, рыдающего и сломленного, он не получал от этого удовольствия. Возможно, ему несколько раз снилось, как человек, причинивший ему такую глубокую боль, падает так же низко. Но теперь, когда слезы и сопли текли ручьем, Шэнь Цинцю чувствовал, что месть гораздо горька, чем сладка.
— Любовь и доверие не завоевываются, — просто сказал Шэнь Цинцю.
Видимо, это было не то, что нужно говорить, потому что мужчина чуть не завыл от боли. Айя, его уши. Почти так же плохо, как у Бинхэ, когда он начал играть на гуцине.
— Прекрати, ты напугаешь слуг, — упрекнул Шэнь Цинцю. Господин Юэ продолжал рыдать, и Шэнь Цинцю был вынужден подойти к другой стороне стола и опуститься на колени рядом с безутешным мужчиной.
— Ну-ну, — подумал Шэнь Цинцю, похлопывая своего мужа-господина по плечу. Он не мог сказать ничего настолько банального, но позволил мужчине прижаться к нему, уткнувшись лицом в его плечо. Шэнь Цинцю продолжал похлопывать его, стараясь думать об утешительных вещах, а не о соплях и слезах, впитывающихся в его одежду.
— Этого хочет господин, это… — пробормотал Юэ Цинъюань, уткнувшись лицом в шелка Шэнь Цинцю.
— Всё в порядке, господин Юэ сказал достаточно, — сказал Шэнь Цинцю, надеясь, что мужчина промолчит и успокоится. В самом деле, когда слова господина Юэ дома действительно приносили ему пользу? Владелец поместья приберег весь свой ум для двора.
— Этот господин сделает всё, чтобы вернуть расположение А-Цзю, — прошептал Юэ Цинъюань ему в плечо, и Шэнь Цинцю предпочёл пока игнорировать его. Было бы ложью сказать, что его это не задело, что ему неинтересно такое заявление. Но эмоциональный всплеск мужчины вымотал и его супруга. Шэнь Цинцю не был готов действовать на основании этой информации или даже осмыслить её значение. Было ли это, по сути, искренним извинением? Или взяткой? И тем, и другим?
— Этот второй супруг просто хочет, чтобы его муж перестал выставлять себя на посмешище, — ответил Шэнь Цинцю, стараясь скрыть резкость слов, распустил волосы на макушке мужчины и провел пальцами по туго уложенным прядям.
Юэ Цинъюань вздохнул, слушая эти ласковые слова, и сильнее прижался к Шэнь Цинцю.
— Здесь нет слуг, только А-Цзю. Господин не возражает, если А-Цзю увидит его, — раздраженно ответил он, полностью прижавшись к Шэнь Цинцю и закрыв глаза.
Шэнь Цинцю продолжал гладить чрезмерно вычурные волосы этого глупого мужчины. Их тихие шепотки и редкие слова утешения были настолько мягкими, что не выходили за пределы стен библиотеки.
Мудрая не по годам, или, может быть, просто нахалка, Нин Инъин довольно быстро нашла местонахождение своего господина после окончания тренировки. Незаметно она закрыла дверь библиотеки и до конца дня без труда сдерживала любого слугу, который мог бы их прервать, включая почти обезумевшего, недавно повышенного младшего управляющего, жалующегося на неправильно оформленный налоговый документ. В качестве платы за отлично выполненную работу Нин Инъин съела слишком много сладостей за ужином и засиделась допоздна, наслаждаясь романтической книгой, которую ее Шизунь посчитал достаточно безобидной для более молодой аудитории.
Они не шевелились до наступления вечера, когда лучи солнца, уже удлинявшиеся, поблекли и скрылись в тени бамбука и высоких стен поместья. Они перебрались из библиотеки в гостиную Шэнь Цинцю, чтобы устроиться на чем-нибудь мягче, чем напольные подушки. Никто из них не был голоден, поэтому они не стали просить слуг принести ужин.
Шэнь Цинцю продолжал сидеть рядом со своим плачущим мужем, пытаясь успокоить его, а не разозлить. Его попытки были ограничены. Эти глупые щенячьи глаза не прекращали. Он даже подумывал устроить мужчине какое-нибудь испытание на преданность. Пусть он достанет бесценное сокровище из демонического царства или какой-нибудь потерянный учебник по совершенствованию в обмен на похвалу Шэнь Цинцю. Тогда мужчина будет чувствовать себя менее отвергнутым и реже будет плакать, выслушивая упреки Шэнь Цинцю?
Но нет, господин Юэ был нужен при императорском дворе. Он не мог отправиться в какое-нибудь приключение, чтобы доказать свою любовь к Шэнь Цинцю. Даже если Лю Цинге был бы очень рад составить компанию второму мужу, пока их господин был в отъезде.
И он всё пытался заставить Шэнь Цинцю, ну, так сказать, назвать свою цену. Это было не совсем нежелательно! Безграничная преданность могущественного человека, какой дурак откажется от такого? И на самом деле, это гораздо больше похоже на то, каким был его Ци-гэ в молодости, всегда пытавшийся выразить свою любовь к А-цзю подарками и жестами, с переменным успехом.
Молодой Шэнь Цинцю ценил жесты своего мужа-господина, если тот, конечно, распоряжался деньгами. Ци-ге же в вопросах ухаживания не отличался благоразумием.
— Господин Юэ устроил этому второму мужу роскошный дом, — напомнил Шэнь Цинцю упрямому мужчине. — Все мои книги и одежды отреставрированы и выглядят великолепно. Моему взрослому ученику предоставлено безопасное убежище и созданы все условия для заключения многочисленных союзов. Мой господин-муж даже подарил этому поместье для отдыха на берегу моря. Чего еще, по-вашему, можно желать? — поддразнил Шэнь Цинцю заплаканного мужчину, который все еще обнимал его, словно дракон, копящий золото.
— А-Цзю редко о чем-либо просит, — посетовал Юэ Цинъюань. — Этот господин должен гадать, и часто он не угадывает.
— Хм, — согласился Шэнь Цинцю. Он действительно просил о многом. Не женись за другого. Тогда, конечно, позволь мне переспать с твоим другим мужем. Но что касается любовных подарков, то их ценность была бы потеряна, если бы ему пришлось просить об этом.
— Но этому второму мужу приятно знать, что его господин-муж внимательно к нему относится, учитывает его симпатии и антипатии. — Вот простой компромисс. Будь внимателен, Юэ Цинъюань, но не навязчив!
— Этот господин всегда хочет уделять внимание А-Цзю, даже когда другие дела отнимают у него время. Он был бы счастлив никогда не покидать А-Цзю! — заявил Юэ Цинъюань, и хотя это звучало драматично, по крайней мере, слова были сказаны без слез.
— Да, но господин Юэ должен поступать так, как лучше для имения и обеих своих супруг, — мягко напомнил ему Шэнь Цинцю. — А если господин Юэ планирует завтра явиться ко двору, ему, вероятно, следует вернуться в свои покои и отдохнуть.
Мужчина ничего не сказал, но заметно крепче обнял Шэнь Цинцю.
Какая наглость! Это был эмоциональный шантаж!
— Ты здесь спать не будешь! — прошипел ему Шэнь Цинцю.
— А-Цзю угрожали. Этот господин окажется нерадивым мужем, если оставит А-Цзю одного, — пожаловался мужчина, прижавшись лицом к голой шее Шэнь Цинцю. Тепло его дыхания на голой коже заставило его содрогнуться.
Шэнь Цинцю грубо оттолкнул мужчину.
—А, это ваш план — следить за мной повсюду? Охранять каждую ночь? — спросил Шэнь Цинцю, и раздражение вновь вспыхнуло, словно оно и не утихало.
— Нет, А-Цзю не любит охрану. Этот господин сделает это лично. Ци-ге останется рядом с А-Цзю, чтобы обеспечить его безопасность, — сказал мужчина хриплым голосом, всё ещё сдавленным после недавнего плача и рыданий.
Острый взгляд Шэнь Цинцю померк, сменившись на что-то более нейтральное и немного растерянное. Все устали, было ясно, что господин Юэ ничего не предпримет. Поскольку Шэнь Цинцю ничего не слышал от своего самого преданного любовника, держать угрюмого, плаксивого господина Юэ рядом с собой в холодную ночь было довольно заманчиво.
Шэнь Цинцю слишком поспешно сдался, позволив господину Юэ даже поцеловать его на ночь, когда они переоделись в ночную одежду. Вот так, в темноте, в тесноте, когда тепло мужа согревало его, успокаивая каждую клеточку души, Шэнь Цинцю стало труднее продолжать раздражаться на этого человека.
А если позже той ночью Шэнь Цинцю прижал своего мужа к кровати и любил его, пока тот не заплакал по совершенно другим причинам, то об этом должны были знать только они двое.
