It's an endless night, It's a starless sky

Первым, что ощутил Клейн, стала боль. Его голова словно раскалывалась изнутри, в ушах шелестел чей-то неразборчивый шепот, и тело совсем не слушалось. Клейн дышал размеренно, стоически игнорируя все свои ощущения: бывало и хуже, в конце концов, но из-за этой острой боли он совсем не мог сосредоточиться и понять, куда он попал. Прошло немало времени, прежде чем он сумел наконец открыть глаза и осмотреться. Вокруг было темно, все предметы перед глазами дрожали по контурам и растекались, смазывались в единое нечто, и Клейн сощурился в попытке сфокусироваться на том, что лежало прямо перед ним. Минута, две, три. Зрение постепенно приходило в норму, предметы возвращали себе изначальную четкость — и Клейн увидел стол с раскрытой записной книжкой, перьевую ручку поверх страниц и револьвер. Все вокруг было залито багровым светом, Клейн поднял голову и уставился через небольшое окно на круглую алую луну. Его губы дрогнули и растянулись в неровной, слабой, но такой искренней улыбке. Он знал это место, помнил его спустя все эти годы и понимал, где он оказался и, самое главное, когда. Откинувшись на спинку стула, Клейн приподнял руку и коснулся пальцами простреленного виска, ощупывая стремительно заживающую рану. Подушечки измазались в горячей крови, в нос ударил свежий металлический запах — и Клейн прикрыл глаза. Немного времени еще было… Через два часа рана полностью затянулась, словно ее не было никогда, и Клейн тяжело поднялся со стула, потянулся, разминая затекшие мышцы, и достал из ящика стола кусок мыла, подхватил с крючка одно из потрепанных полотенец и направился в общую ванную. Быстро и привычно отмывшись от крови и выстирав рубашку, он с мокрым полотенцем в руках вернулся в свою комнату и тщательно оттер все пятна крови. Клейн действовал шустро и бесшумно, снова заглянул в ванную, чтобы сполоснуть испачканное полотенце, спрятался после в комнате и опустился на кровать. Пусть рана затянулась, голова до сих пор пульсировала легкой болью, Клейн прижал ладонь ко лбу и хотел было уже по привычке активировать духовное зрение, когда до него дошло — он не был потусторонним. Это был самый дальний его прыжок, прямо в ту самую ночь, когда он впервые очнулся в теле Клейна Моретти, так что ни о каких потусторонних силах не могло быть и речи. Что ж, это было и хорошо, и плохо, но возможная польза все равно перевешивала. «Надо проверить, как там Замок Сефиры. Не сомневаюсь в том, что он все еще мне доступен, но лучше сразу понять, насколько он мне подчиняется», — подумал Клейн и встал, сделал четыре шага против часовой стрелки и поморщился, едва на него обрушились бредни. После всего им испытанного за годы жизни подобное не доставляло серьезных проблем, надо было лишь перетерпеть это, Клейн стиснул зубы и выдохнул — и совсем скоро ощутил, как тело стало невесомым. Одновременно с этим безумный шепот стих, и Клейн открыл глаза. Перед ним расстилалось знакомое бесконечное море серовато-белого тумана. В душе воцарилось облегчение, Клейн расслабился, опустил голову и нахмурился, когда заметил одну маленькую деталь — его одежда здесь отличалась от той, что была в реальности, и прямо сейчас Клейн был закутан в длинный темный плащ с ярко-желтой подкладкой. Серьезно? Клейн поднял руку и помассировал лоб, мысленно представил древний дворец с изящными колоннами, великолепным куполом и длинным столом под ним. Туман послушно забурлил, заклубился, из него поднялись колонна за колонной, над ними сформировался купол, а под ним появился бронзовый стол с двадцатью двумя стульями с высокими спинками. Клейн приблизился к своему месту, сел на стул и прислонился к спинке, огляделся и забарабанил пальцами по столу. — Интересно, — пробормотал он себе под нос. Все его предыдущие попытки закидывали его в те моменты, когда он уже был потусторонним, поэтому в Замке Сефиры он полностью соответствовал своей реальной последовательности, однако в этот раз что-то пошло не так — Клейн прекрасно чувствовал, что здесь, над серым туманом, он обладал силой последовательности 1. Почему? Подумав немного, Клейн предположил, что дело было в его связи с сефиротой. Вероятно, он как-то привил ее к своей душе, благодаря чему случилось то, что случилось. К сожалению, это работало только здесь, на его реальном теле последовательность в пределах Замка Сефиры никак не сказывалась. Жаль, конечно, но это было ожидаемо. Посмотрев на свои бледные руки с худыми пальцами, лишенные черных перчаток, наспех созданных из Уникальности, Клейн протяжно вздохнул и устремил взгляд вперед к ярким темно-красным звездам. Он сразу отыскал те, что принадлежали будущим членам Клуба Таро, дернул слабо рукой и сжал пальцы в кулак, не позволяя себе пока что касаться их. Рано. Пока что рано. Вместо этого Клейн протянул руку в пустоту, нащупал что-то и вытащил из исторической пустоты высокую фигуру. У извлеченного из истории мужчины была бледная кожа, длинные черные волосы, достававшие ему до бедер, и тусклые зеленые глаза. Совершенно пустые. Со слабым предательским звуком Клейн поднялся на ноги, шагнул ближе к нему и коснулся ладонью ледяной щеки, а после не сдержался и крепко обнял его, сминая пальцами черную рясу архиепископа, вжался носом в воротник, жадно вдыхая и не чувствуя ничего. Естественно. Исторические проекции не пахли ничем, ничего не испытывали. — Еще один шанс, — зашептал Клейн, разорвав объятия и обхватив ладонями чужие щеки, — дай мне еще один шанс. В этот раз я непременно спасу тебя. Ответа не было, обескровленные губы не дрогнули, в пустых, как у куклы, глазах не отразилось даже блеклой тени эмоции. Сердце заныло, Клейн опустил ресницы, чтобы не видеть это чудовищное ничто, и прижался подрагивающими губами к холодному лбу исторической проекции, после чего развеял ее, окутал себя духовностью и рухнул вниз, возвращаясь в свое тело. В Замке Сефиры он пробыл недолго, за окном все еще светила полная багровая луна, Клейн отвел от нее взгляд и ощутил вдруг какой-то легкий холодок на щеках. Он поднес руку к лицу, коснулся пальцами кожи и усмехнулся. Он плакал. Клейн закинул голову назад, уставился на темный потолок и шмыгнул носом. Казалось, он почти забыл, насколько эмоциональным был, когда еще являлся человеком. Даже если его человечность всегда была на довольно высоком уровне — это все равно не шло ни в какое сравнение с тем, что чувствовал человек. И эти чувства… они оглушали. С жалким всхлипом Клейн провел ладонью по лицу и лег на постель, сжался в комок и обнял подушку руками, позволяя себе выплеснуть все эти эмоции. Он сам не заметил, как задремал, и проснулся спустя несколько часов, когда в соседней комнате завозилась Мелисса. Сев на узкой кровати так резко, что перед глазами потемнело, Клейн проморгался и осмотрелся, выдохнул облегченно, как только убедился, что ночью спрятал и револьвер, и дневник, попытался пригладить рукой растрепанные из-за сна волосы, подошел к столу и споткнулся об стул — тот пошатнулся и стукнулся об стол. — Что случилось? — зевнув, спросила зашедшая в комнату Мелисса. «Вот черт, я слишком привык к своей ловкости Клоуна. Ха-ха-ха, я действительно клоун…» Поджавший губы Клейн, полагаясь на свою память, достал из ящика стола серебряные карманные часы с гравировкой в виде виноградных лоз и листьев на крышке, убедился, что они не работают, и взглянул на сестру беспомощно. — Кажется, они снова сломались… Мелисса без всякого выражения посмотрела на него, приблизилась и выхватила часы, затем подняла вверх заводную головку, сделала несколько оборотов — и секундная стрелка ожила, послышалось тиканье. Клейн мягко наблюдал за ней, старательно подавляя желание расплыться в улыбке или сделать еще что-нибудь невероятно глупое. Он скучал по Мелиссе и Бенсону, скучал по их разговорам, по вечерам, когда они сидели все вместе и ели приготовленную Клейном еду или разговаривали. Во время предыдущих прыжков он тоже не смог остаться с ними — это было слишком опасно, в конце концов, а делать их ходячей мишенью для своих врагов Клейн не собирался. В идеале ему следовало умереть для своих брата и сестры и в этот раз, но… об этом думать пока не хотелось. Полагаясь на донесшийся с дальнего собора колокольный звон, Мелисса установила точное время на часах и вернула их Клейну. — Теперь в порядке. — Спасибо, — с улыбкой ответил Клейн, протянул руку и потрепал сестру по волосам. Ее карие глаза сверкнули возмущением, она выскользнула из-под чужой руки, взяла принадлежности для умывания и поспешила в общую ванную комнату. Клейн вздохнул ей вслед и покачал головой. В голову настырно полезли воспоминания о том, как изменится в будущем Мелисса, и от этого сердце болезненно кольнуло. Он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как начал открывать и закрывать карманные часы. Вернувшаяся Мелисса застала его за этим бессмысленным занятием, моргнула и сказала: — Клейн, достань оставшийся хлеб. Не забудь купить сегодня свежий, а еще баранину и горох. У тебя скоро собеседование, я приготовлю тушеную баранину с горохом. Мелисса быстро подогрела воду в кастрюле с небольшим количеством чаинок, разлила это жалкое подобие чая по кружкам и села за стол рядом с Клейном. Подсохший хлеб был откровенно невкусным, и Клейн не мог не вспоминать с горечью обо всех вкусных блюдах и десертах, которые ему предстояло попробовать во время своих странствий. Перед уходом Мелисса еще два раза напомнила Клейну, сколько именно он должен был купить хлеба, и он бессильно рассмеялся от такой заботы. И все же было довольно приятно. Через час, когда церковный колокол отзвонил семь раз, Клейн переоделся, взял с собой деньги и вышел на улицу. Он все еще помнил, как боялся всего в первый раз, и даже если конкретно этот момент он переживал всего лишь второй раз, страха уже не было, наоборот, в его душе царило предвкушение. Несмотря на раннее утро, людей на улице было много, особенно на рыночной площади. Клейн продирался сквозь толпу, одной рукой придерживая шляпу, а второй крепко сжимая деньги в кармане, и вскоре свернул на другую улицу, приблизился к пекарне Смирин. — Доброе утро, миссис Смирин, восемь фунтов ржаного хлеба, пожалуйста, — поздоровался он с владелицей пекарни, едва зашел внутрь. — О, дорогой Клейн, а где Бенсон? Он еще не вернулся? — спросила та. — Только через несколько дней. — Он такой трудолюбивый молодой человек, — говорила женщина, доставая хлеб, — а теперь и ты закончил обучение, наш дорогой выпускник Хойского университета… Скоро и ты начнешь зарабатывать деньги, и вам не придется жить в таком доме. По крайней мере, вам стоит обзавестись собственной ванной. Клейн ее почти не слушал, его рассеянный разум блуждал по воспоминаниям, пока он восстанавливал хронологическую последовательность событий. Ночью он слишком отвлекся на историческую проекцию и в итоге забыл гаданием напомнить себе обо всех нюансах того, что должно было произойти. Клейн про себя вздохнул и слабо дернул уголком губ в недовольстве самим собой. Пока Клейн напрягал свой мозг, миссис Смирин упаковала в принесенный им пакет взвешенный хлеб и произнесла: — Девять пенсов. Молча Клейн достал из кармана поношенного пальто деньги и протянул их женщине, получил свою сдачу и вышел из пекарни, вдохнул поглубже и побрел в сторону рынка, где он смог бы купить мясо и горох. На небольшой площади у пересечения улиц Железного Креста и Нарциссов раскинулись цветастые палатки, ярко разукрашенные клоуны в нелепых костюмах раздавали листовки. «Ах, точно. Ну и где эта талантливая в гаданиях дрессировщица?» — подумал насмешливо Клейн, старательно изображая из себя простого прохожего. — Не желаете узнать свою судьбу? — как по заказу послышалось позади. Клейн развернулся к женщине в остроконечном колпаке, при виде которого его едва не перекосило, взглянул на нее и вежливо отказался. — Мое гадание на Таро очень точное, — улыбнулась женщина, из-за чего узоры на ее лице деформировались и блеснули ярче под солнцем. Смысла в этом особого не было, однако менять так рано события Клейн не собирался, поэтому немного нахмурился, будто засомневался. — Если… цена разумная, я попробую… Женщина рассмеялась хрипло и указала рукой на шатер со словами: — Вы сегодня первый клиент — для вас бесплатно. Клейн проследовал за ней в темную палатку, сел за стол, на котором были разложены гадальные карты, и поставил пакет с хлебом на пол. Женщина прошла к своему месту, зажгла свечу и опустилась напротив, собрала карты и передала колоду Клейну. — Перетасуйте карты, а затем разделите колоду. — Я? Перетасовать? — Конечно, — вновь улыбнулась она, — свою судьбу предсказать может только сам человек, я лишь помогаю ее прочесть. — Это чтение не потребует дополнительной платы? Выражение лица женщины дрогнуло, такого вопроса она явно не ожидала, из-за чего ненадолго в палатке воцарилась тишина. — Это бесплатно. Со скрытым удовлетворением Клейн взял колоду карт в руки, поднял вдруг взгляд и задал вопрос: — А вам не нужно уточнить, о чем я хочу узнать? Гадалка вздрогнула и кивнула. — Я хотел бы узнать о прошлом, настоящем и будущем. — Теперь вы можете перетасовать карты, — разрешила она. Клейн ловко перемешал колоду, разрезал ее и положил карты на стол. Женщина взяла первую карту и положила ее на стол слева от него. — Эта карта символизирует прошлое. Эта — настоящее, — вторая карта легла на стол, а следом за ней и третья, — а эта — будущее. Какую карту вы хотите увидеть первой? И вот тут Клейн задумался. Карта прошлого не представляла никакого интереса, настоящее он помнил еще с первого гадания в этом же шатре, а о содержимом карты будущего и так догадывался. Что выбрать? Впрочем, какая разница? Это все равно ни на что не повлияет. — Настоящее. Гадалка кивнула и перевернула соответствующую карту, и Клейн без удивления уставился на уже знакомый Старший Аркан. Всегда Шут, да? Ну разумеется. Однако толковать значение карты женщине помешали — в палатку вошла настоящая гадалка и зашипела: — Почему ты снова выдаешь себя за меня?! Гадания — это моя работа! Марш отсюда! И запомни: ты всего лишь дрессировщица! Женщина напротив Клейна занервничала, поспешно встала и залепетала: — Пожалуйста, не сердитесь, мне просто нравится этим заниматься! Но, знаете, иногда мои предсказания оказываются очень точными, я серьезно… Клейн с усмешкой взял карту Шута и посмотрел в серо-голубые глаза дрессировщицы, прищурился и проговорил: — Знаю. После он подобрал пакет с хлебом, вернул карту на стол и вышел на улицу. Яркий солнечный свет после темноты палатки резанул по глазам, и Клейн зажмурился, опустил голову и потер пальцами заслезившиеся глаза. Как только стало легче, Клейн продолжил покупки и приобрел баранину, горох и немного других овощей. Денег катастрофически не хватало, и расстроенный Клейн поплелся домой, утешая себя мыслями о том, что уже довольно скоро денег станет больше. Дома Клейн сложил продукты в ящик, подождал немного после того, как соседи со второго этажа ушли, и заперся в своей комнате, сделал четыре шага против часовой стрелки и вознесся над серым туманом. Знакомый черный плащ с узорами на капюшоне и желтой подкладкой появился и в этот раз, Клейн поправил капюшон и отыскал взглядом звезды Одри и Элджера. Они были не так близко, как в прошлый раз, Клейн недовольно цокнул языком и сам же вздрогнул, едва из-под подола его мантии возникло юркое щупальце, скользнуло по туману и коснулось их звезд по очереди, активируя связь. «Серьезно? А хотя чего я удивляюсь… Я же внутри Замка Сефиры равен сейчас последовательности 1, наличие щупалец как раз нормально», — вздохнул Клейн и перевел взгляд на сформировавшиеся духовные тела Одри и Элджера. Они оглядывались с опаской, заметили друг друга и синхронно уставились на Клейна, чтобы спросить одновременно: — Мистер… где мы? Что вы собираетесь делать? Клейн незаметно для них улыбнулся и сел на свое место во главе стола. Благодаря тому, что Клейн побывал здесь еще ночью и воссоздал привычный дворец, он призывал будущих первых участников Клуба Таро в место получше, чем просто море серого тумана. Так явно солиднее, он же вроде был богом, надо было соответствовать образу. — Это всего лишь эксперимент, — поделился он с ними, поставил локоть на подлокотник и подпер ладонью голову. Пока от всей фигуры Элджера так и фонило недоверием и страхом, Одри казалась больше любопытной, поэтому она и огляделась, прежде чем поинтересоваться вежливо: — Милостивый господин, эксперимент окончен? Можете ли вы отпустить нас обратно? — Конечно, если вы ясно и четко попросите об этом, сможете вернуться прямо сейчас. Присаживайтесь. Больше Клейн ничего не сказал — он и вовсе застыл подобно статуе, наблюдая за их дальнейшими действиями. Какое-то время они стояли на своих местах, прежде чем наконец приблизились и сели по бокам от него напротив друг друга. Одри расправила юбку своего платья, завертелась на стуле, с интересом осматриваясь, чем напомнила маленького ребенка, который оказался в новом месте и теперь никак не мог успокоиться. От такой ассоциации Клейн нежно улыбнулся, вовсю пользуясь тем, что прямо сейчас на него не смотрели. Он решил не кутаться в плотный слой тумана, функцию сокрытия его внешности отлично выполнял плащ с огромным капюшоном, тем более Клейн все еще был хозяином Замка Сефиры — пока он не хотел, чтобы его лицо видели посторонние, никто и не увидит. — Это просто невероятно, — выдохнула наконец Одри и сложила руки на коленях, выпрямилась, — я всегда надеялась, что что-то подобное произойдет. То есть… я обожаю все таинственное, все, что выходит за рамки обыденного. Нет, я хотела сказать… господин, скажите, как мне стать потусторонней? — На ваш вопрос может ответить этот господин, — кивнул на дрогнувшего Элджера Клейн и засмеялся мысленно. «Любопытно даже, какие мысли сейчас в голове у мистера Повешенного? Какие теории заговора он уже выдумал?» — Вы из Лоэна, верно? Если хотите стать потусторонней, присоединяйтесь к Церквям Богини Вечной Ночи, Повелителя Бурь или Бога Пара и Машин. Большинство людей за всю свою жизнь не смогут встретить потусторонних. Они настолько редки, что даже священнослужители самых больших храмов сомневаются в их существовании. Также я абсолютно уверен, что потусторонние работают во дворце, трибунале и исполнительных органах. Они все еще сражаются с опасностями, что таятся в темноте, вот только их численность сильно сократилась по сравнению с ранним Железным веком или более древними эпохами. — Господин, я уже знаю все это и даже больше, — Одри вздохнула, — но я не хочу терять свободу. — Нельзя стать потусторонней, не заплатив за это цены, — усмехнулся Элджер и откинулся на спинку стула. Он всеми силами делал вид, что спокоен, но Клейн четко улавливал, в каком напряжении находился Элджер. — Если не хотите присоединяться к Церкви и проходить испытания, остается только обратиться к королевской семье или к древним аристократическим родам с тысячелетней историей… или надеяться на удачу в поисках тайных организаций. «Ну, можно сказать, что мисс Одри благословила сама госпожа Удача, мало того, что она стала одной из основателей такой тайной организации, так еще и попала в руки не самого плохого бога. Менее удачливый человек вполне мог напороться на какой-нибудь Орден Авроры», — хмыкнул про себя Клейн, задумчиво постукивая пальцами по бронзовому столу. — Больше нет никаких способов? — задала все же вопрос Одри. Элджер погрузился в молчание, пока Клейн наблюдал за ними с легкой улыбкой. Вмешиваться в разговор он пока что не собирался, и, как только повернувшийся к нему Элджер в этом убедился, разговор возобновился. — У меня есть две формулы зелий 9 последовательности. — Правда? Какие? — Одри даже вперед подалась, вперив блестящий взгляд в Элджера. Объяснения Элджера Клейна не интересовали, вместо этого он забегал взглядом по раскинувшимся в пространстве темно-красным звездам и замер, едва наткнулся на ту, что обозначала его дорогого поэта. На короткий миг желание коснуться звезды и узнать, чем тот занимался, чуть не перевесило здравый смысл, и Клейну пришлось отвернуться от манящей искорки света, чтобы не искушать себя самого. В итоге к разговору Одри и Элджера он вернулся в тот момент, когда они обсуждали цену за формулу зелья Зрителя. — Если я достану ее, только если, как мне передать ее вам? И как мне убедиться, что вы действительно передадите мне формулу и что она окажется настоящей? — забеспокоилась Одри. — Я дам вам адрес. Как только получу кровь, вышлю формулу или сообщу ее здесь. А что касается гарантий… — Не стоит беспокоиться об этом, — мягко вклинился Клейн, — я выступлю свидетелем этой сделки и прослежу за подлинностью формулы. Одри практически засияла от этого и едва не хлопнула в ладоши, судя по тому, как дернулись ее руки; она развернулась к Клейну и поблагодарила совершенно искренне: — Спасибо, господин! Ох… уважаемый господин, как нам следует к вам обращаться? Осознавший, что они до сих пор так и не узнали, кто их притянул в это таинственное пространство, Элджер подобрался и почтительным голосом спросил: — Господин, как нам вас называть? Клейн приподнял уголки губ в улыбке, позволив им обоим увидеть это, и произнес одно-единственное слово: — Шут. Они явно не ожидали такого ответа, но Клейн замолчал после этого, припоминая, что дальнейший разговор неплохо пройдет и без его прямого участия. — Если вам удастся достать кровь призрачной акулы, отправьте ее в бар «Воин и море» на улице Пеликана в районе Белой розы гавани Приц. Скажите владельцу, Уильямсу, что это для «Капитана». Когда я получу посылку, смогу отправить формулу зелья вам по адресу. Или, если хотите, я могу передать ее здесь, — продолжил Элджер. — Я выберу более надежный способ. Давайте сделаем это здесь, хотя и придется испытать мою память, — улыбнулась Одри и повернула голову к Клейну, — мистер Шут, не могли бы вы провести подобный эксперимент еще несколько раз? — Мистер Шут, разве вам не кажутся подобные собрания занимательными? — тут же добавил Элджер. — Хотя ваша сила превосходит наше воображение, наверняка есть вещи, которые вам незнакомы или в которых вы не сильны. Наша собеседница, судя по всему, принадлежит к высшему обществу, у меня тоже есть уникальные знания, опыт, каналы и ресурсы. Возможно, в будущем мы сможем помочь вам с делами, которые вам покажутся обременительными. «О да, поможете и еще как. И я вам помогу», — подумал Клейн, вспомнив, как выполнял заказы на убийства от мисс Маг. От этого стало немного веселее, и щупальца, сегодня странно непослушные, хотя еще ночью вообще никак не напоминали о своем существовании, снова высунулись из-под плаща, одно из них застучало кончиком об ножку стула, поднимая вверх туман. Элджер непроизвольно нахмурился и опустил взгляд, когда Клейн потяжелевшим голосом приказал: — Не смотрите. Если, разумеется, не хотите сойти с ума и потерять контроль. От этих слов Элджер вжался в спинку стула и уставился в стол. Он откровенно боялся, его духовное тело дрожало по контуру и размывалось, и Клейн вздохнул, укоризненно посмотрел на свои щупальца — и те поникли, спрятались обратно, после этого плотный туман, послушный воле Клейна, укутал Элджера, помогая ему успокоиться и прийти в себя. Одри наблюдала за этим с тревогой, однако из-за недостатка некоторых знаний она не поняла, что конкретно произошло. — Мистер Шут, я считаю это прекрасным предложением, — подала голос Одри спустя несколько минут. Элджер словно очнулся и поднял наконец голову. — Если собрания станут регулярными, вы сможете поручать нам неудобные для вас дела — в пределах наших возможностей, конечно. — Я люблю честный и равноценный обмен, ваша помощь не останется без вознаграждения, — кивнул Клейн и постучал коротко пальцами по столу, — каждый понедельник в три часа дня по баклундскому времени. Будьте готовы и убедитесь, что вы одни. Если же вы не сможете присутствовать на встрече, то можете обратиться с молитвой ко мне. В этот раз сообщить об этом Клейн решил сразу. Даже если, будучи все еще обычным человеком в реальном мире, он не услышит молитвы, след от нее точно останется здесь, а подниматься в Замок Сефиры в любом случае придется регулярно — поэтому-то Клейн и сообщил о такой возможности сразу. Чем, естественно, в очередной раз перепугал Элджера. «Эх, мистер Повешенный, вам бы курс успокоительных пропить, что ли… Может, закупить парочку бутылок у того Аптекаря, когда я окажусь в Баклунде? Марику лекарство тогда помогло», — усмехнулся Клейн. — С молитвой? — переспросила Одри. — Шут, не принадлежащий этой эпохе. Таинственный правитель над серым туманом. Король Желтого и Черного, владыка удачи, — произнес Клейн свое почетное имя, — каких-либо особых приготовлений для простой молитвы не требуется. Элджер, казалось, оцепенел, пока Одри смотрела на Клейна с восхищением и легким страхом. Поздновато они бояться начали, разве нет? За все это время Клейн им ничего плохого не сделал, наоборот, уберег Элджера от опрометчивого взгляда на то, что видеть нельзя. Какой смысл бояться сейчас? Это уже ничего не изменит в любом случае. И снова первой отошла Одри. Она прижала руку к груди и склонила голову перед Клейном. — Благодарю вас, — она выпрямилась, перевела дыхание и предложила: — наверное, нам стоит выбрать себе псевдонимы? Мы же не можем использовать наши настоящие имена. — Хорошая идея, — одобрил Клейн. Одри задумалась ненадолго. Элджер сумел взять себя в руки и теперь смотрел на нее, не рискуя лишний раз бросать взгляд на сидевшего расслабленно Клейна, чем здорово смешил его. От такого тревожно-панического поведения Повешенного на душе становилось теплее, словно Клейн вернулся в место, которое любил всем сердцем и которое долгие годы не мог отыскать. Клуб Таро всегда имел для него важное значение, а благодаря предыдущим прыжкам он и вовсе намертво привязался к участникам. — Вы, мистер Шут, олицетворяете собой одну из карт Таро. Тогда для поддержания секретности собрания в долгосрочной перспективе лучше выбрать имена из одного источника. Пожалуй, я тоже выберу что-то из Таро. Решено! Я буду Справедливостью! А что насчет вас? — Повешенный, — выдавил Элджер. — Отлично! Тогда мы — основатели Клуба Таро! Вы не против, мистер Шут? — Нисколько, — с едва уловимым смехом ответил Клейн. Одри и Элджер это прочувствовали, но Клейн и не собирался скрывать. Его человечность — залог его здравого рассудка как минимум, так что он собирался лелеять ее как нечто драгоценное. В демонстрации эмоций ничего плохого уж точно не было, пусть Справедливость и Повешенный привыкают к довольно эмоциональному мистеру Шуту. — Спасибо! Мистер Повешенный, не могли бы вы повторить адрес? Я хочу убедиться, что запомнила правильно. — Без проблем, — согласился Элджер и выполнил ее просьбу. Как только мисс Справедливость убедилась в том, что хорошо запомнила названный адрес, она положила руки на стол. — Я слышала, что карты Таро были изобретены императором Розелем в качестве развлечения. На самом деле они же не обладают силой предсказывать будущее? Ответ Элджера Клейн прослушал, отвлекшись на вновь выползшее из-под плаща щупальце. К счастью, то под внимательным взглядом хозяина не стало шалить и просто свернулось у ножек стула кольцом, и Клейн вздохнул, сосредоточился и наложил на щупальце определенный символ, блокировавший негативное воздействие. Теперь, если Одри или Элджер его увидят, с ними хотя бы ничего не случится. — Понятно, — с готовностью кивнула Одри, — но я не об этом. Я не сомневаюсь в Таро, я просто слышала, что император Розель создал еще один набор карт — тайный, символизирующий некие неизвестные силы. В нем было двадцать две карты, и уже потом, на их основе он придумал двадцать два старших аркана Таро как игру. Это правда? — Да, — серьезно ответил Элджер, — говорят, император видел Богохульную Скрижаль, и в тех картах заключены тайны двадцати двух божественных путей. — Богохульные карты могут быть опасны, — легонько постучал кончиками пальцев по столу Клейн, — не пытайтесь искать их. Возможно, вы наткнетесь на те, что несут лишь угрозы своему владельцу. Одри вздрогнула, как и Элджер. Клейн же чуть нахмурился и пришел к выводу, что и дальше затягивать первое собрание было бессмысленно, поэтому он обратился к Справедливости и Повешенному: — На сегодня все. — По Вашей воле, — встал и склонился Элджер. Одри, собиравшаяся присесть в реверансе, вскинула голову и ошарашенно уставилась на него, уловив особое обращение к Клейну. Быстро сориентировавшись, она все-таки сделала реверанс, придерживая юбку, и повторила слова Элджера: — По Вашей воле. После Клейн разорвал связь и отправил их обратно в реальный мир, откинулся на спинку стула и взглянул на приподнявшееся щупальце. — Ну и что это такое? Само собой, ответа он не получил. В отличие от первого раза сейчас все было хорошо, голова не болела, но задерживаться в Замке Сефиры Клейн все равно не стал, окутал себя духовностью и вернулся в свое тело. И убедился, что для его физического тела такое долгое пребывание над серым туманом все равно было достаточно тяжелым. Сил не было совершенно, Клейн зевнул и рухнул на постель, тут же провалившись в сон. Очнулся он спустя несколько часов, протер глаза и вышел из комнаты, чтобы сварить себе пару картофелин и поесть немного хлеба с картофельным «бульоном». Есть хотелось безумно, так что приготовленная еда кончилась моментально, и Клейн выдохнул, помассировал виски. Он понятия не имел, чем бы ему следовало заняться. Прочитать дневник оригинального Клейна? Зачем? Ничего важного там не было, и тратить на это время не хотелось абсолютно, поэтому Клейн вернулся в комнату и просто лег на постель. «В конце концов, совсем скоро моя жизнь превратится в ненормальную гонку, я должен отдыхать, пока есть такая возможность». Мысли текли вяло, сонливость снова начала подступать медленно, и, когда Клейн готов был снова задремать, раздался настойчивый стук в дверь. Сел на кровати Клейн мгновенно, поднялся на ноги и прошел к двери. — Кто там? — Это я, Маунтбаттен. Битш Маунтбаттен, — ответил мужчина, — полиция. Клейн после этого сразу открыл дверь и посторонился, пропуская пришедших. — Прошу, входите. Чем могу помочь? Клейн окинул взглядом зашедших мужчин, задержавшись на долю секунды на молодом инспекторе с растрепанными черными волосами и зелеными глазами. Такими живыми, яркими, искрящимися при солнечном свете, что от невольного сравнения с глазами исторической проекции у Клейна перехватило дыхание, а в груди защемило. — Вы знакомы с Уэлчем Макговерном? — Что с ним? — тут же отреагировал Клейн, сосредоточившись на разговоре. И тем не менее краем глаза он отслеживал перемещения Леонарда, не в силах просто взять и начать его игнорировать. Эх, без зелий Клоуна и Безликого было тяжеловато контролировать себя в такой ситуации, но Клейн мог лишь смириться. — Здесь вопросы задаю я. — Не волнуйтесь, это всего лишь формальный допрос, — улыбнулся Данн. — Если вы имеете в виду Уэлча Макговерна, выпускника Хойского университета, уроженца Константа, то да, я его знаю. Мы учились в одной группе у одного наставника, старшего доцента Квентина Коэна. Если честно, мы с ним хорошо общались, а в последнее время часто встречались с ним и Наей, чтобы переводить и обсуждать приобретенный им дневник времен Четвертой Эпохи. Скажите, с ним что-то случилось? — К сожалению, мистер Уэлч скончался. — Что? — как можно достовернее изобразил потрясение Клейн. — А Ная? — Мисс Ная тоже погибла, — спокойно произнес Данн, — они оба были найдены мертвыми в доме Уэлча. — Их убили? — Нет, судя по обстановке, они покончили с собой, — покачал головой капитан Данн, — мистер Уэлч разбил голову о стену, ударяясь об нее снова и снова, пока все вокруг не было залито кровью, а мисс Ная утопилась в тазу… да, в том самом, в котором умываются. — Этого не может быть… Пусть нынешний Клейн их по-прежнему не помнил, пусть знал, какая судьба их ждала, от этого все еще было немного жутковато. Они были обычными людьми, которые даже мистикой не интересовались, а в итоге из-за одного… Так! Не думать, не думать, не думать. Клейн выбросил из головы все опасные мысли и продолжил отвечать на вопросы. Все шло так же, как он помнил, поэтому действия Леонарда сюрпризом для него не стали. Он проследил за тем, как Леонард пролистал его дневник, как приподнял брови и покачал рукой с зажатым в пальцах дневником. — Что это? Что значит фраза: «Все умрут, включая меня»? От звука его голоса Клейн непроизвольно вздрогнул, но тут же сделал вид, что причина была совсем в другом — он прижал пальцы ко лбу и пробормотал с болью в голосе: — Не знаю… Честно, не помню… Сегодня утром я проснулся с ощущением, что что-то не так. Будто я что-то забыл, особенно события последних дней. Даже не понимаю, зачем написал эту фразу. — Чушь! Вы что, считаете нас идиотами? — воскликнул Битш Маунтбаттен. «Тебя — может быть, но уж точно не Данна и Леонарда», — мысленно съязвил Клейн и вслух совершенно серьезно сказал: — Я говорю правду. — Возможно, так и есть, — легко согласился Данн и взглянул на растерявшегося Клейна, — через пару дней приедет специалист. Уверен, она поможет восстановить вам потерянные воспоминания. Ах, мадам Дейли… Грустной улыбке Клейн проявиться не дал, а настойчивые, полные горечи и тоски воспоминания о том последнем танце он отодвинул куда подальше. Жизнь была воистину несправедлива — тот эпизод Клейн пережил не один раз, благодаря чему вывел простую формулу: если капитан Данн мертв, то и мадам Дейли долго жить не будет. Что бы он ни делал, как бы ни пытался уберечь ее — ее ожидал один исход — самопожертвование. Леонард закрыл дневник и положил его на место, быстро обыскал комнату без особого фанатизма. — Мистер Моретти, благодарим за сотрудничество и просим вас не покидать Тинген в ближайшие дни. Если все же потребуется — предупредите сержанта Маунтбаттена, иначе вас объявят в розыск, — вежливо улыбнулся Данн и попрощался. — Хорошо. Клейн проследил за тем, как полицейские один за другим покинули его комнату, и ничуть не удивился, стоило Леонарду остановиться и похлопать его по плечу. — Вам очень повезло. — Что? Леонард улыбнулся и пояснил: — Обычно в таких случаях все участники событий умирают. Мы рады, что вы остались в живых. И после таких воодушевляющих слов Леонард шагнул в коридор и закрыл за собой дверь. Кажется, Клейну следовало бы выйти и крикнуть им всем что-то вслед, вот только он не был уверен, что сможет себя проконтролировать. Заледеневшие руки мелко дрожали, сердце тяжело билось в груди, и Клейн присел на кровать, переплел пальцы и прижал их к губам. «Мой дорогой поэт, ты совсем не меняешься», — подумал Клейн с нежностью.