Революционный принц

Вжимаясь в стену, глаза невольно устремились в сторону, хотелось спрятаться. С трудом вздохнув, перевел взгляд на юношу. Сжал губы и начал подбирать варианты ответов. Не хотелось напрямую говорить Лололошке о том, что сейчас происходит. Ведь Дилан всё понимал, но откладывал осознание ситуации как можно дальше, стараясь забыть про него. А сейчас парня прижали, начав допрос. Но так не хотелось, чтобы это все происходило в атмосфере вытягивания информации. — Помогите мне, прошу, я не понимаю, что чувствую. Это ведь дружба? — Уже более растерянно, смазливо и невнятно проговаривал. Принц из раза в раз пытался быть сильным, но сейчас всякая мощь покидала его. Еле смотрел на него, принимая решение. Резко подался вперед, чтобы он не мог быстро среагировать. Прижался губами к его и оставил их в удушающей тишине, предвещающей всё самое худшее. Глаза прикрыл, лишь бы не видеть его выражения лица. Да, поступал безрассудно, глупо, несвязно, даже не спросил о пожеланиях Лололошки, но в нынешний момент наплевал на всё и на всех, задумываясь лишь о себе. Это было эгоистично и неправильно. И Дилан знал об этом. Но желание действовать по-своему поглощало его с макушки до пят. Даже если после этого его вышвырнут из дворца, пусть это произойдет так. Слишком устал заглушать самого себя. Будущий король пугливо раскрыл глаза, будучи ошеломленным столь неожиданным действием. Но сфокусироваться на чужих, пухлых и приятных губах он был не прочь. Сердце, будто сошедшее с ума, билось слишком быстро, а руки подрагивали от одного чувства близости. Это казалось невозможным миражом, который вот-вот закончится. И он прекратился. Быстро и спонтанно. — Если бы это было дружбой, Ваша матушка бы отнеслась к тому адекватно. — Отвел глаза в сторону и еле вздохнул. Принц и сам мог до этого додуматься, но его эрудированность заканчивалась на тренировках и математике. Человеческим отношениям никто его не научил и не позволял научиться самому. — Можно еще? — Проигнорировал все эти рассуждения. Он, будто загипнотизированный, хотел большего. Ему понравилось. Сейчас весь окружающий мир с его казусами и неприятностями показался таким неважным. — Вы с ума сошли? Меня вышвырнут за такое, а Вас еле к должности допустят, может, только со скрипом зубов. Это неправильно. — Вскинул руками и выразил протест вполне понятно. Думал, что не позволит этому продолжаться и ожидал, что Лололошке это не покажется привлекательным. — Мне нравится. Я же могу сделать это правильным, как стану правителем? — Казалось, что тот был не в своем уме. Дилан тяжко вздохнул, опрокидывая голову назад. — Вы просто чокнутый. — Я не один такой. — Вновь перевел глаза вниз, чтобы посмотреть на него. Очи юноши буквально горели огоньком и желанием. А улыбка даже не думала слезать с его лица. Тому, вероятно, безумно понравилось что-то новое, запретное. И он впервой влюбился, почувствовал что-то живое. — Так можно? — Если дальше полезете, будьте аккуратней. — Наблюдал за ним со спокойным выражением лица, но всё ещё стоял в сторонке, в надежде на то, что тот одумается. Не было желания заражать принца чем-то настолько извращенным. — А можно дальше лезть? — Глаза, зараженные намерением, блуждали по его лицу в поиске согласия. Лололошка даже не задумывался, что может об этом пожалеть. Он был одурманен волнительными и трепетными чувствами первой влюбленности. — Можно. — Дилан проигнорировал все свои предубеждения, позабыл про рациональность на время, позволяя оставаться всему так, как есть. Возможно, крупно пожалеет об этом, а возможно, останется самым счастливым. Рука скользнула под рубаху, притиснул его к стене, прижался губами к чужим, неумело и неправильно, не понимая, что делать. Но ему настороженно и неуклюже ответили. Оба были совсем зелеными в подобном, оттого и были настолько нелепыми. Пальцы юноши оказались удивительно теплыми, что контрастировало с кожей Дилана, отчего второй вздрогнул, но все же поддался. Все это казалось нереальным, сумасшедшим, будто сном, но все же было реальностью. Принц отстранился, придумывая, что еще можно было опробовать. Но его подтолкнули к шее. Быстро сообразив, оставил несколько поцелуев. На то юноша запрокинул голову назад, поджимая губы и растворяясь в нем полностью. Было будто раскаленным металлом по коже. Эти несуразные движения придавали свою романтику. Руками тот не спешил двигать, на что парень самостоятельно подобрался ледяными пальцами под его пижаму, оглаживая спину. Лололошка встрепенулся, и его голова упала на плечо господина. — Изучаем чувственные места? Я догадался до Вашего. — Забылось про ужасы реальности. Наконец-то оказался достаточно спокоен, чтобы не обращать внимания на свои рассуждения, пусть они и съедят его заживо уже на следующее утро. — А у тебя это шея. — Смазано и еле слышно бормотал в плечо, прижимаясь. — Тебя? — Меня раздражает эта напыщенность. — Дилан кивнул, уяснил это уже давно, даже переспрашивать смысла не было. И оставалось лишь поддержать его настрой. — Тогда твоё это спина. Поднял голову и резко ударился в поцелуй, обхватывая уже даже не чужие, почти родные щеки. Юноша вовлечено пытался ему отвечать, продлевая столь приятный и чувственный момент, хотелось растянуть его на подольше. Забрать из него все возможное, вцепиться в Лололошку и не отпускать его.

Хотелось не думать, что завтра он женится.