Революционный принц

Оторваться было сложно, но это было необходимо. Ушел молча, не прощаясь. Знал, что если останется еще на десяток минут, не сможет уйти и испортит свадьбу, отчего пришлось спешно покидать покои, оставляя юношу в мучительном одиночестве. Засыпать было приятно, в голове всё крутились те прикосновения. Оба не знали, почувствуют ли это вновь или оставят в воспоминаниях, забывая и превращаясь в друзей. Поутру Дилан поднялся сам, тихо крадясь в комнату Лололошки, который, на удивление, к пяти утра не спал. — Отчего так рано встали? — Садится рядом с ним, отводя взгляд. Не хочется напоминать о вечере, но у принца другие помыслы, не состыковывающиеся с думами господина. — Мне казалось, что мы перешли на более неуважительные в обществе обращения. — Глядит на него, уголки губ непроизвольно поднимаются. Слегка смутило напыщенное и излишне уважительное обращение. — Я не могу так. — Выпускает воздух из легких, голова падает в руки, а сам он сидит, будто на гвоздях. Так надеялся, что тот вечер останется приятной фантазией или сном, а на утро ничего не будет. Да эти надежды мнимы. — Не можешь что? — Сделал паузу, звучал с небольшим недовольством. — Повторить вечер или по-деревенски обращаться ко мне? — Не должен же был развращать тебя этим. — Не отвечает на вопрос, отводя тему к другой колее. Надежда, что тот одумается, еще не прошла. — Делаешь вид, будто сам не понимаешь, насколько я тянулся к тебе. — Рукой приподнимает его за подбородок, аккуратно и нежно, напрямую показывая, что не собирается отрекаться от них. Пальцем поглаживает щеку, встречает на себе взгляд. С одной стороны — броский и холодный, а с другой — теплый и волнительный. — Это могло остаться худой дружбой. — Глядел на него, поджав губы. Чувствовал себя непривычно уязвимым. До конца не понимал: нравится ему это или пугает. — Но мы оба этого не хотим. — Вы женитесь. — Плевал я на это. — Аккуратно направил его лицо на свое. Да так, будто бы он мастер поцелуев. Глупо сомкнул их губы, вжимаясь ближе. То было неловко, но приятно. — А ежели матушка не во время зайдет? — Оторвался, беспокоясь за отношения с его семьей. Раньше он так не волновался за чужие проблемы. — Мои двери оснащены лучшим замком. — Толкнул его в плечо на заправленные перины, подползая сверху. — Ты можешь быть со мной. И будешь, коли того пожелаешь. — А с девчушкой что сделаешь? — Дам простор для знаний, я не буду касаться её так, как тебя. — Я не должен был показывать эти патологии. — Запрокинул голову назад, прикрывая лицо руками. Это все было так странно. Они были странными. И с чего это вдруг он, такой в основном спокойный, рассудительный и игнорирующий всё вокруг, стал таким мямлей. — Кому-то давно стоило замолчать. Легким движением убрал руки с его лица, укладывая их на постель, когда сам торопливо впился в губы, неосознанно прикусив их, на что послышалось мычание, и парень слегка угомонил пыл. Но все же продолжил неловкие, но уверенные действия. Господин Дилан пытался отвечать ему, проигнорировав глупые мысли в голове, надобно был отдаться моменту и не обращать внимания на остальной мир. Его голову вскружили, заполнили все мысли, так почему сейчас повторно не утонуть в будущем короле? Рука скользнула к шее, другая к спине, губы Лололошки медленно переместились ближе к шее, обсыпая её поцелуями. В ответ слышалось мычание, волосы легонько сжимали, а спина изгибалась. Глаза юноши были прикрыты, он дрожал от каждого прикосновения. Всякий поцелуй обжигал, а парень и не думал унимать свой пыл, все продолжал и продолжал водить губами по его ключице и шее. Прервали всё это противным стуком в дверь. Принц отшатнулся, будто Дилан прокаженный, подошёл к двери и приоткрыл её, не позволяя войти в комнату. Выяснил, что нужно служанкам: его отправили готовиться к свадьбе. Неосознанно лицо исказила гримаса отвращения, но всё же он кивнул, попросив подождать около десяти минут. Доложил обо всём парню, поэтому тот скрылся за дверьми своей комнаты через несколько мгновений. Далее его расторопно прихорашивали сразу несколько девушек или женщин. Мать смотрела с ноткой презрения, но всё равно приводила сына в порядок, расспросив заодно, как он. В ответ получила однозначные и практически бессмысленные фразы. На что лишь недовольно фыркнула. Ей это было несвойственно. Но должного внимания парень уделять этому не желал, голова была занята совсем другим. Раньше он думал, что всецело витать в своих мечтах — это бред, но сейчас он поступал именно так. Его не собирались знакомить с невестой, он этого и не просил. Думал о том, что сможет что-то сделать только после коронации. И о Дилане. Но ему настойчиво жужжали про венчание. Говорили, что, мол, молодцы, что священнослужителя вытащили во дворец. А Лололошке было плевать. Даже не пытался включиться. И так дошло до того, что он, в конце концов, оказался пред кафедрой со старым мужчиной. И девушкой, стоящей перед ним. Она улыбалась, но так натянуто. Казалось, будто та явно прознала о помыслах его отца и ждала полного отречения от мира путем заточения в стенах замка. Когда старикашка спросил про согласие, принц ответил глухое «да», глядя на Дилана в толпе. Он же с болью смотрел на эту церемонию, надеясь, что это поскорее закончится. Ревность расплывалась по венам, и господин это понимал. Все казалось слишком очевидным, чтобы в очередной раз делать вид, что юноша в порядке. Ему безумно хотелось забрать принца отсюда, увести, чтобы тот не был с ней. Но парень бессилен. К его счастью, никто не стал целоваться, отчего его отпустило, парень выдохнул и продолжил наблюдать за расходящимися гостями, а сам успел уйти к выходу с бального зала. Юный принц отправился к нему. Дверь захлопывается, и слышится глухой щелчок, юношу придерживают за талию достаточно сильные руки, чужие губы блуждают по шее, сердцебиение учащается, а под пиджак с рубахой лезет рука. Он знает, что Лололошка его, знает, что тот не позволит излишней близости со своей женой. Знает, что через пару лет он так и останется его простой правой рукой, когда на все церемонии будут выходить он и жена. Он все знает, но ничего не меняет. Срываться ночью в чужие покои становится обыденным делом, помогать ему, незатейливо флиртуя при всех, касаясь его руки, он спустя время стесняется не так сильно, как раньше, когда только все начиналось. В пределах замка исследует новые технологии вместе с женой короля. Она не требует ничего ни от кого, лишь помогает. Оба оказываются не влюбленными, а обычными женатыми соседями. Девушка не претендует на юношу. Король меняет устои, позволяет высказываться, собирает советы, где выслушивает представителей от каждого слоя населения, и постоянно думает, как изворотливее угодить всем. Дилан помогал ему всё это время, приносил стоящую литературу и обучал, парень же безудержно тянулся к знаниям. Всё становилось спокойным, все страшные секреты годами скрывались в шкафах, которые открывались лишь наедине друг с другом. Иногда по ночам они оставались друг у друга, запираясь и боясь, что к ним зайдёт какая-нибудь служанка. Обоим казалось, будто девушка обо всём догадывается, но та молчала, не подавая виду. Королева оказалась достаточно умна и смышлена, чтобы не распространять слухи по дворцу. Никто с ней не разговаривал, пока та держала рот на замке. Юноша отговорил Лололошку от резких и бездумных преобразований; нужно было делать всё плавно и ненавязчиво, постепенно превращая государство в адекватное. Монархия, как ни странно, становилась демократическим государством, что одновременно пугало жителей, ведь это что-то неизведанное, но и в тот же момент радовало до безумия. Они перестали молчать и открыто выражали своё мнение, даже через крики под балконом. Казалось, что всё успело наладиться. Даже мать потеплела к сыну на старости лет, пусть и годами относилась к Дилану настороженно.

Возможно, их история закончится умиротворённым хрупким счастьем, которое оба так бережно хранят.