Правила Перезапуска

      Место, куда угодил Лайт, скорее напоминало чистилище — мрачное пристанище, где, кроме Эла, не видать ни единой души. Будто темница, сотканная специально для Ягами. Или, скорее, изощрённая божья кара, в которой он навечно заточен вместе с Рюдзаки… Но более всего поражало то, что Лайт никак не мог выбраться за его пределы! Он уже видел адское прибрежье, омываемое морем страданий, и теперь отчаянно жаждал увидеть хоть что-то светлое, что-то, что заглушит истошные вопли, разносящиеся над бездной. Жуткая тоска.              — Рюдзаки, долго ты намерен таскаться за мной, словно привязанный? — процедил Ягами, перешагивая через очередное поваленное дерево. Бредя неведомо куда, Лайт и детектив углубились в чащу леса, миновав поляну, усыпанную белоснежными цветами. Но сколько же здесь этих проклятых поваленных стволов? Лайт сбился со счета, кажется, это уже седьмой…              — А куда ты предлагаешь мне идти? — отозвался детектив, цокая языком и переступая через преграду вслед за Лайтом. — Тебе не кажется странным такое обилие поваленных деревьев? Ты хоть понимаешь, что мы ходим по кругу? О, точно, уже седьмой раз проходим мимо этого… — Эл задумчиво оглядел дерево, поглаживая большим пальцем нижнюю губу.              Ягами резко остановился, глубоко вздохнул и развернулся к детективу, прожигая его испепеляющим взглядом.              — Отправляйся в ад, там явно твоё место, или, ещё лучше, иди к морю и послушай вопли усопших! Может, там отыщешь своего драгоценного Ватари и ты, наконец, отвяжешься от меня! — Лайт яростно сжимал кулаки, подавляя желание вновь ударить Элу по его наглой физиономии. — Даже если мы ходим по кругу, мы всё равно рано или поздно выйдем на другую сторону этого проклятого места!              — Возможно, что ты прав, — рассеянно кивнул детектив, явно не желая касаться темы Ватари, — но, боюсь, увидеть ее смогу только я, а не ты.              — Это ещё почему? — возмутился Лайт, раздражённо вскинув брови.              — Полагаю, ответ тебе известен, — пожал плечами детектив. И Лайт знал ответ, но не желал признавать, что его душа настолько гнилая, что светлая сторона этого места ему заказана. Заметив на лице Ягами мимолетное просветление, Эл продолжил: — Ты верно мыслишь. Твоя душа настолько черна, что само провидение не желает, чтобы такие, как ты, оскверняли святую землю.              — Святую? — презрительно усмехнулся он, и его усмешка впервые за долгое время показала истинную природу Киры. — Хочешь сказать, тебе дозволено, а мне — нет? Рюдзаки, ты следуешь не за тем богом, — Ягами медленно шагнул вперед, одаривая детектива ледяным взглядом. — Отчасти я и есть бог. Бог Смерти. И скоро я создам…              — Идеальный мир? — закончил за него Эл, склонив голову набок. — Очень сомневаюсь, что тебе это удастся, Ягами Лайт… Или мне лучше обращаться к тебе как к «Кире»? Ты опасный преступник, отнимающий жизни невинных людей, ты — само зло, с которым борются такие, как я. Твоя идеология извращена до такой степени, что люди, охваченные страхом, сами избирают путь саморазрушения. Да, у тебя были сторонники, но даже их преданность не была искренней, каждый из них боялся, что такое чудовище, как ты, погубит их до конца. Они все втайне желали тебе смерти…              — Заткнись, сволочь! — взрычал Лайт, хватая детектива за ворот его бесформенной рубашки. — И что ты пытаешься этим сказать? Твои слова противоречат твоим же действиям! Кто спас остатки моей души, не позволив мне кануть в Лету? Кто заключил со мной сделку, надеясь на мое искупление? Люди боялись меня, это ты верно подметил, Эл, — Ягами притянул детектива ближе, впиваясь взглядом в его темные глаза. — Но, как ты и сказал, такие, как ты, всегда будут бороться со мной. Вот только ты — великий детектив L, потерпевший поражение и давший мне второй шанс, веря в мое возможное преображение. Исходя из твоей логики, я могу предположить, что собственная смерть доставила тебе несказанное удовольствие, и ты жаждешь умереть снова, зная, что я никогда… никогда не изменюсь!              — Во-первых, — Эл тактично проигнорировал этот всплеск ярости, лениво задрав голову и перехватив запястья Лайта, — смерть не доставила мне никакого удовольствия, и умирать снова я не планирую. Фактически, я уже мертв. Во-вторых, — детектив внезапно поднял колено, целясь в пах Ягами Лайта, стремясь перехватить контроль над ситуацией. Лайт отшатнулся, с губ сорвался приглушенный стон, он попытался согнуться, но Рюдзаки резко завел руки Лайта за спину и «случайно» приложил его лицом к земле, придавив одной рукой голову, а другой — цепко удерживая запястья. — Ты всерьез полагаешь, что если бы мне не было никакой выгоды вытаскивать твою задницу из полного забвения, я бы стал этим заниматься? Этот сомнительный эксперимент стоит наших душ, Ягами Лайт. Помнишь, что я сказал тебе перед тем, как мы заключили эту сделку?              Лайт был в ярости. Он пытался унять боль от удара, но не смог сдержать тихие стоны, перешедшие в крик:              — Что? Что ты, блять, сказал?              — «Если ты убьёшь хоть кого-то с помощью тетради смерти, боюсь, я уже не смогу попытаться спасти тебя», — холодно напомнил ему Эл, склонившись над ухом. — Ну, так что? Ты и сейчас будешь утверждать, что твоей безумной мечте об «идеальном мире» суждено сбыться?              Лайт замер. В памяти всплыла их первая встреча после смерти, и Лайт был настолько ослеплен мыслью о возвращении к жизни и возобновлении своей карательной деятельности, что попросту игнорировал тот факт, что это невозможно.              Но, как бы то ни было, Ягами угодил в самую мерзкую из жизней: мать — проститутка, предполагаемый отец — преступник, а за каждым его шагом наблюдает Эл — поганый ублюдок, одержимый слежкой за его жалкой жизнью! И в довершение всего — головная боль в виде трёх наследников L, а точнее, трёх наследников D — детектива Денёва. Эту деталь Лайт ещё не до конца осознал — почему эти дети утверждали, что Эл, Денёв и Койл — разные детективы? Вспомнив слова Рюдзаки о том, что каждая вселенная отражает мир, в котором они жили до смерти, Ягами почти поверил в то, что в одном из этих миров три псевдонима Рюдзаки стали тремя самыми выдающимися детективами. Но… здесь что-то не сходилось. Рюдзаки умалчивал детали, а значит, Лайту придётся во всем разобраться самому. Даже если он забудет, что именно ему предстоит узнать, Лайт был уверен, что рано или поздно прольет свет на это темное пятно.              — Хочешь сказать, я умру, стоит мне вписать имя в Тетрадь Смерти? — процедил Лайт сквозь зубы, тщетно пытаясь уложить это в голове. — Отпусти! Рюдзаки, не обязательно меня держать!              Эл, с видом вселенской скуки, вздохнул и отпустил запястья Киры. Отстранившись, он наблюдал, как Ягами поднимается с земли, отряхивая несуществующую пыль и потирая покрасневшие запястья.              — Именно. Твоя кончина последует незамедлительно, если такой артефакт, как Тетрадь Смерти, коснется твоей новой, чистой души, — бесстрастно констатировал Эл, разворачиваясь и направляясь босиком вглубь поляны, словно изучая старого знакомого. — Понимаешь, Лайт-кун, я отчаянно хотел верить в добро в тебе. Хотел доказать, что ты достоин быть тем хорошим человеком, каким был прежде. Мне позволили эту попытку, но с одним условием: если ты вновь встанешь на путь Киры, если твоя рука дрогнет и впишет имя в тетрадь, душа твоя канет в небытие. Ты окажешься в месте куда более страшном, чем ад.              Сказав это абсолютно бесстрастно, детектив замер у поваленного дерева.              — Кажется, мы в восьмой раз на этом месте. Предлагаю небольшой перерыв, — буднично произнес Эл, почесывая ногу о ногу. Затем, как ни в чем не бывало, подошел к дереву и устроился под ним, обхватив колени руками.              Поглощенный мрачными мыслями, Лайт молча кивнул и опустился на шершавое бревно.              — Получается, стоит мне вписать имя — и я умру… — прошептал он в пустоту, словно стараясь впечатать этот пугающий факт в память.              — Восхитительное умозаключение, — притворно сладко улыбнулся Эл и потянулся к камням, валявшимся у его ног, чтобы возвести очередную абсурдную башню.              — Да заткнись! — прошипел Лайт, прекрасно понимая, что детектив откровенно издевается. — Я хочу сказать, что я по-прежнему могу касаться тетради, видеть шинигами, оставаясь при этом Кирой, но используя других людей, не оскверняя, как ты выразился, свою чистую душу, — уголок губ Ягами дрогнул, не в силах сдержать самодовольную ухмылку, а в глазах вспыхнул хищный огонек.              — Это возможно, — невозмутимо подтвердил Эл теорию Лайта, — но совершенно не в твоем стиле. И все же запомни: без этих знаний ты никогда бы не понял того, что понимаешь сейчас. У тебя два пути, Лайт. Первый — выбрать путь Киры, вписав имя в Тетрадь Смерти, тем самым добровольно умерев. Второй — противостоять искушению, никогда больше не прикасаться к этому зловещему предмету, посвятить себя Вамми и стать частью моей справедливости.              И вновь великий детектив L, казалось, не оставил ему выбора. Во взгляде Эла читалось невысказанное: «У тебя нет выбора, Лайт. Ты должен остаться со мной и стать детективом, забыв о пути Киры. Это единственно верное решение».              Черт возьми! Он — Кира, он — Ягами Лайт, Бог Нового Мира, и он непременно найдет выход из этой тупиковой ситуации. Лайт всегда выходил сухим из воды. Ему подвластно создание безупречных планов, таких, что никто и никогда не догадается о его причастности. Лайт — гений, и этим все сказано.              — Рюдзаки, как ты можешь быть уверен, что я смогу устоять перед силой Тетради? — с притворным смирением удивился Лайт, опираясь ладонью о ствол дерева. — Тебе ли не знать, что, попади Тетрадь Смерти мне в руки, я не удержусь от искушения проверить ее. И тогда — смерть.              — Я ждал этого вопроса, — улыбнулся Эл, с завидной ловкостью балансируя настраиваемой каменной башней. — Для этого у тебя есть я. Разве это не восхитительно?              — Тебя нет уже полгода! — раздраженно выпалил Лайт, закатив глаза. — Уехал черт знает куда, оставил меня без объяснений и без дела! Еще немного, и я сбегу! И что тогда? Детектив Денёв? Пойдешь снова меня искать, угрожая затащить Рэйдзи за решетку? Ничтожный шантаж, думаешь, я поведусь? Теперь и я знаю правду, а что не знаю — скоро узнаю!              — Ах, да, — детектив откинулся на спину, устроившись удобнее под деревом. — Тебе помогает Мэтт, я прав? Недавно, как я и предполагал, произошел взлом базы данных Вамми, и оставленный след указывает на творение рук другого программиста. Довольно оригинальный способ, чтобы привлечь мое внимание. И, несомненно, на эту вылазку к компьютерам Роджера отправился ты, Ягами Лайт, — встретив в глазах Лайта отблеск тревоги, Эл с удовольствием констатировал свою правоту. — Вы прекрасно сработаетесь с Мэттом, в отличие от Мэлло и Ниа. Полагаю, вам вдвоем будет весьма уютно. Если предположить, что ты все же последуешь пути моей справед…              — Ты все подстроил! — внезапно вскричал Ягами, вскакивая на ноги. — Ты следишь за нами, за каждым моим шагом, находясь черт знает где! Эл, ублюдок! Все это твоя игра! — с каждым словом Лайт сокращал расстояние между ними, проклиная это ничтожное существо.              — Твои слова имеют под собой основание, — бесстрастно пожал плечами Эл.              — Сукин сын! — Лайт замахнулся кулаком, намереваясь прикончить его здесь и сейчас, но вдруг заметил, как его вторая рука начала медленно растворяться в воздухе. Он задержал на ней взгляд. — Что происходит?!              Эл удивленно поднялся, не обратив внимания на собственную привычку сутулиться, и приблизился к Кире, с любопытством наблюдая, как тот становится все более прозрачным.              — Осмелюсь предположить, — хмыкнул Эл, — что ты пробуждаешься от сна, а душа обязана вернуться в свое тело.              — Хочешь сказать, мое тело сейчас без души?! — ошеломленно воскликнул Лайт.              — Не совсем, — поспешил поправить Рюдзаки. — В твоем теле нет той души, которая связала тебя с прошлым. В ней нет тебя настоящего.              Ягами до чертиков устал от этих объяснений. Как же он устал…

***

      Предвкушая скорое обладание информацией о делах мафии и корпорации Ёцубы, Лайт, с едва заметной ухмылкой, склонив голову набок, машинально щёлкал ручкой. Перед ним лежала тетрадь с безупречно выведенными английскими буквами. Задание, как он презрительно называл учёбу, было давно выполнено, и теперь он с ленцой наблюдал за спинами других детей. Безупречный английский давался ему без малейшего труда, но Лайт не забывал и родной японский, а вдобавок владел французским. Не настолько совершенно, чтобы покинуть Японию ради парижских бульваров, но для непринужденной беседы с каким-нибудь мсье вполне сгодилось бы.              Преподавательница, собрав тетради, отпустила детей точно по расписанию. Лайт откинулся на спинку стула, прикрыв глаза в предвкушении покоя. Но блаженное спокойствие длилось недолго. В коридорах раздался пронзительный крик, заставивший детей и нянечек сорваться с мест в поисках источника шума. Любопытство не миновало и Лайта.              Протолкнувшись сквозь плотную толпу детей, он удивлённо вскинул брови, скрытые обычно за густой чёлкой.              — Чёрт возьми, Мэлло, ты с ума сошел?! — в ужасе воскликнул Лайт, бросаясь к высокой лестнице, где завязалась ожесточённая драка. Схватив его за ворот футболки, он грубо тряхнул его и оттащил от перил. — Что на тебя нашло? Убить его захотел, идиот?!              — Лайт, отпусти меня! Он… Он, сука, как же он меня бесит! Я сказал, что прикончу его! — Мэлло с ненавистью смотрел не на Лайта, а на Ниа, который едва держался на ногах после удушающей хватки Мэлло, от которой Лайт вовремя его спас. — Пусти, и я отправлю его на тот свет! — вновь взвизгнул Мэлло, пытаясь вырваться из хватки Лайта. Но Лайт был не только гениально умён, но и физически сильнее Мэлло, поэтому без труда развернул его спиной к себе и прижал лицом к стене. Рефлекторное движение, не требующее осмысления.              — Сейчас же заткнись! — прорычал Лайт, заставив вздрогнуть не только Мэлло, но и находящихся здесь нянечек. — Что бы он ни сказал, ты не имеешь права его убивать! Мэлло, что с тобой?!              Мэлло и сам не понимал, что на него нашло. Он всего лишь хотел поговорить с Ниа из-за вчерашнего, но словесная перепалка стремительно переросла в драку. Он стиснул зубы и прошипел сквозь них:              — Отпусти, я понял.              Лайт ничуть не поверил этому «я понял» и не спешил ослаблять хватку. Впрочем, держать Мэлло долго не пришлось. На лестнице появился разгневанный мужчина со сложенными на груди руками.              — Лайт, Мэлло, не думал, что когда-нибудь увижу вас дерущимися! — брови мистера Роджера сурово сдвинулись к переносице, он пронзил Лайта растерянным взглядом. — Вы… Вы будете…              — Мистер Роджер, — раздался ледяной детский голос. Ниа откашлялся, ощущая чужие пальцы на своей шее, и спокойно взглянул на директора приюта. — Лайт не виноват. Я сам подрался с Мэлло.              Признание, казалось, взметнуло хмурые брови Роджера вверх. Он никогда не видел, чтобы Ниа вступал в драку с кем-либо из воспитанников Вамми, тем более с Мэлло. В их дуэте Роджер всегда считал Мэлло инициатором. И именно Лайт оказался тем, кто растащил дерущихся.              — Что ж, — Роджер потёр переносицу, быстро разогнал толпу детей, попросив нянечек отправить их по комнатам, и уставился на Лайта, удерживающего Мэлло. — Отпусти его, Лайт. Мэлло, за мной! — тон директора не терпел возражений. Он прекрасно понимал, что уговоры с Мэлло бесполезны, с ним нужна железная рука.              Лайт отпустил притихшего Мэлло, и тот поспешил за Роджером, оставив Ниа и Лайта наедине. Лайт подозрительно прищурился, глядя на белокурого мальчика в шёлковой пижаме.              — Ниа, что произошло? — поинтересовался Лайт. Ниа пожал плечами, развернулся и направился было к лестнице, но вдруг пошатнулся и полетел вниз.              Лайт расширил глаза, успев подхватить мальчика, чтобы тот не разбился. Белые волосы Ниа на затылке были в крови. Очевидно, Мэлло всё-таки разбил ему голову, сам того не осознавая. Лайт крепко держал потерявшего сознание Ниа на руках, озираясь в поисках помощи. Неужели никто не заметил кровь!? Как, черт возьми, можно пропустить красное на белом?! Убедившись, что Ниа просто потерял сознание, Лайт спустился по ступеням, направляясь в больничное крыло.              Рассказав о случившемся, Лайт бросил взгляд на Ниа, которому перевязали голову.              — Миссис Ловгуд, с ним же…              — О, мой хороший, — начала женщина в медицинском халате, ласково улыбаясь, — с Ниа всё будет хорошо. Он может проснуться в любое время, но рана заживёт нескоро. Удивительно, что это всего лишь царапина, а он потерял сознание. И не из-за потери крови. Скорее, виной тому усталость.              — Усталость? Он просто перенапрягся?              — Именно, — кивнула женщина. — Мальчик вымотался, подравшись с Мэлло, к тому же, его телосложение оставляет желать лучшего. Вкупе с тем, что он, возможно, не спал несколько дней… Это был предел. Он просто упал в обморок, провалившись в глубокий сон.              Юноша, оглушённый услышанным, лишь безмолвно кивнул, развернулся и покинул комнату, скользя по коридору, словно тень.              — Лайт, явился, не запылился, — Мэтт, привалившись к стене, не отрываясь от своей приставки, лишь на миг вскинул взгляд. Затем, с яростью берсерка, вновь обрушил пальцы на кнопки. — Да чтоб тебя! Сейчас я тебе покажу! — процедил он сквозь зубы, но Лайт понял, что гнев адресован не ему, а треклятой игре.              — Закончил с нашим делом? — лениво протянул Лайт, проплывая мимо, не веря, что этот игроман способен на что-то столь стремительное.              — Ага, — буркнул Мэтт, отправляя в цифровой загробный мир ещё пару врагов. — Осталось проникнуть в комп сами-знаете-кого, и можно двигаться дальше.              Лайт резко обернулся, поражённый. В целом, он был доволен проделанной работой. Не теряя ни секунды, он буквально оторвал Мэтта от приставки и затащил в свою комнату. Мэтт, с энтузиазмом хакера, бешено застучал по клавишам, приспустив очки на шею, в то время как Лайт замер рядом, сгорая от нетерпения.              — Вуаля! — Мэтт, торжествующе выговаривая каждый слог, сокрушительным движением нажал на «Enter». Экран ожил, являя взору бесчисленные папки, файлы, программы, досье и фотографии, составляющие тайную империю данных Рюдзаки.              — Невероятно, — Лайт всё ещё не мог поверить в успех операции и не терял бдительности, ожидая подвоха. Он лихорадочно просматривал папки, то открывая, то тут же закрывая их, пока не остановился, изумлённо вскинув брови. — Что он делает в Лос-Анджелесе!?              — Рюдзаки в Лос-Анджелесе? — Мэтт подался вперёд, пытаясь разглядеть детали на экране.              — Что!? Он в Лос-Анджелесе!? — громовой удар голоса ворвался в комнату из коридора.              Лайт и Мэтт синхронно обменялись взглядами, побледнев как полотно.              — Мэлло, какого дьявола ты здесь забыл? — прошипел Лайт, поднимаясь и распахивая дверь. — Тебя вроде как в клетку должны были посадить!              — Что ты сказал?.. — голубые глаза вспыхнули недобрым огнём.              — Ты на Ниа набросился! — сердито напомнил Лайт, преграждая ему путь.              — Я хотел извиниться! — огрызнулся Мэлло, скрестив руки на груди. В искренность этих слов не поверил бы и младенец, и Лайт это прекрасно знал. Мэлло он знал, как самого себя. — Роджер приказал извиниться, я пошёл, а потом узнал… что Ниа в лазарете и до сих пор спит. Я знаю, что это твоих рук дело, поэтому пришёл к тебе, но услышал про Рюдзаки в Лос-Анджелесе! Ну, так что? Возьмёте с собой?              — С собой — куда? — мрачно осведомился Лайт.              — В Лос-Анджелес! — Мэлло ослепительно улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов, и одним движением извлёк из кармана плитку шоколада, тут же откусив кусок.              Лайт глубоко вздохнул. Он мечтал вернуться в Японию, а вовсе не ехать в Лос-Анджелес. Но, глядя на довольную ухмылку Мэлло, жующего молочный шоколад, он невольно поймал себя на мысли, что и сам не против встретиться с Рюдзаки. Отбросив колебания, он всё же пропустил Мэлло в комнату.              Следующие два часа Лайт, не отрываясь, впивался взглядом в информацию, собранную Рюдзаки о Ёцубе и мафии. Он перечитывал одно и то же снова и снова, не веря своим глазам. Всё было написано на японском, словно Рюдзаки намеренно позаботился о том, чтобы лишь Лайт смог понять смысл. Это казалось подозрительным. Мэтт и Мэлло владели японским лишь поверхностно, поэтому мало что могли разобрать. Они лишь с озадаченным видом таращились на экран, тщетно пытаясь расшифровать иероглифы.              — Дай угадаю! Этот иероглиф означает «справедливость»? — Мэлло чуть отстранился, повернув голову к Мэтту, сидевшему по правую руку от Лайта.              — Мимо, — покачал головой Мэтт, не отрываясь от экрана. — Это «власть»!              — Да быть не может, — фыркнул Мэлло, обиженно надувшись. — Ты вообще ходил на уроки японского? Мэтт, я тебе говорю, это…              — Смерть, — едва слышно прошептал Лайт. — Мёртв… Он мёртв…              — Кто!? Рюдзаки мёртв!? — ужаснулся Мэлло.              — Идиот, что ты несёшь? — Мэтт легонько стукнул его по голове.              — Да кто мёртв-то!? — возмущённо воскликнул блондин, потирая ушибленное место.              Лайт глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в губах.              — Рэйдзи… Намикава Рэйдзи. Мой брат мёртв.