Правила Перезапуска

      По сумрачному коридору второго этажа, узкому и оттого казавшемуся бесконечным, словно по устью реки Стикс, проплывал Мэлло. Руки скрещены на груди, взгляд прикован к точке впереди, не видя ничего, кроме горечи поражения. Он мысленно чертыхался, обвиняя Лайта в своей неудаче. В глубине души Мэлло понимал, что проигрыш был вероятен, и Лайт едва ли поможет в поисках Рюдзаки, но… надежда умирает последней. На стороне Лайта был Мэтт, словно рождённый для дедуктивных игр, а у Мэлло — лишь пустота.              Неожиданно, словно ведомый невидимой рукой, взгляд Мэлло зацепился за приоткрытую дверь. Импульсивный порыв заставил его скользнуть внутрь. Комната встретила его хаосом игрушек. Казалось, здесь властвует беспорядок, однако этот бардак был обманчив: стол сиял чистотой, словно алтарь, а кровать была заправлена с маниакальной тщательностью.              — Ты рассказал Лайту о нашей игре?! — Голос Мэлло, режущий тишину, как бритва, заставил Ниа вздрогнуть. Белокурый мальчик, поглощённый возведением очередной башни из конструктора, медленно поднял глаза. Комната являла собой странный мир: десятки башен высились словно готические соборы, а в центре стены, как неприступный форт, возвышалась пробковая доска, увешанная не бумагами и записями, а шахматными фигурами. Вокруг Ниа, словно защитный круг, были рассыпаны детали пазлов — границы, которые нельзя переступать.              Встретив взгляд Ниа, Мэлло почувствовал себя чужаком, вторгшимся в запретную зону. Это был личный, тщательно выстроенный мир, в который ему не было выдано приглашения.              — Мэтт всё равно рассказал бы о Рюдзаки, если бы Лайт спросил, — бесцветно пробормотал Ниа. — Я лишь воспользовался случаем, чтобы кое-что ему объяснить.              — Какого чёрта? Это была наша тайна! — ярость вскипела в Мэлло, как лава. Он шагнул вперёд, не глядя под ноги. Раздался хруст. Звук, словно перелом костей. Мэлло замер, боясь увидеть худшее. Под его ботинком валялся раздавленный человечек лего. Ниа испепелил его взглядом, полным неприкрытой ненависти. Мэлло сглотнул, спешно оправдываясь:              — Ну уж извини! Я не видел его! Не смотри на меня так, чёрт побери! Я извинился! Ты вообще ничего не знаешь, а просто выложил Лайту то, что Рюдзаки просил сохранить в секрете! И еще сказал, что он сумасшедший! Какого хрена!?              Мэлло никогда не отличался изысканностью речи, и Ниа это прекрасно знал.              — Не выражайся так при мне, Мэлло, — отрезал Ниа. — И не беспокойся о Рюдзаки. Я не просто так всё рассказал.              Ниа поднялся, водрузив на вершину самой высокой башни человечка, словно знамя победы.              — Дай угадаю, — усмехнулся Мэлло, подойдя к доске. — Ты связывался с ним, да? Он сказал, что тебе делать, и ты выполняешь его приказы!              — С чего такие выводы? — Ниа подозрительно прищурился. Выйдя из своего круга-убежища, он медленно подошёл к доске. — С ним никто не сможет связаться, и найти его тоже, если он сам этого не захочет.              — На что ты намекаешь?              — На то, что даже если ты узнаешь, где он сейчас, ты всё равно его не найдешь. Он не позволит тебе этого сделать, — отрезал Ниа.              Мэлло едва не задохнулся от негодования. Ниа был прав. Рюдзаки исчезал, не оставляя следов. Сморщив нос, Мэлло кивнул на шахматные фигуры, прикреплённые к доске.              — Что это? Во что ты тут играешь? — он подошел ближе и потянулся к коню, открепил его и стал рассматривать белую фигуру. — Явно не в шахматы.              — Это не шахматы. И тебе лучше вернуть фигуру на место, — снова этот повелительный тон. Мэлло едва сдержался, чтобы не швырнуть фигуру на пол. Он старался игнорировать едкое отношение.              — Что происходит? — резко спросил он.              — В каком смысле? — Ниа скептически вскинул бровь, повернув голову.              Мэлло терзался событиями дня, с того момента, как с ними связался Рюдзаки. Внезапное предположение Ниа о том, что Лайт мог стать еще одним преемником детектива, словно выпустило ядовитую змею в душу Мэлло. После этого Ниа сделался чужим, ускользающим, запирался в своей комнате, погружаясь в мир конструктора. Да, это было в его духе, но раньше, до появления Лайта в их приемной семье, Ниа с азартом принимал вызовы Мэлло, и они яростно соперничали в играх. Теперь же Ниа, казалось, избегал даже взгляда Мэлло.              — Да нет, просто… мне чудится, будто ты что-то скрываешь от нас… От меня.              — Рюдзаки еще не объявил о наследнике, — холодно парировал Ниа, выхватывая из рук блондина шахматную фигуру и водружая ее на прежнее место. — Не стоит терзаться, Мэлло, мне он тоже ничего не открыл.              — Да не в этом дело! — взорвался Мэлло, хватая Ниа за белоснежный ворот рубашки и тряся его с яростью. — Ты отдалился от нас! От меня!              — Мэлло, отпусти, — едва слышно прошелестел Ниа.              — Замолчи! — заорал Мэлло в ответ. — Ниа, что происходит!?              — Мэлло, я сказал…              — Ты меня бесишь! Как же я тебя ненавижу! — от злобы, смешанной с обжигающей обидой, губы Мэлло побелели, и он с силой ударил Ниа в плечо, отчего тот, издав приглушенный стон боли, рухнул на пол. Мэлло нутром чувствовал, что Ниа что-то утаивает. Этот мерзкий гений мог скрывать планы от всех, но при этом, с легкостью выкладывал Лайту то, что должно было остаться в тайне! — Ниа, ты – жалкий ублюдок, готовый на всё, чтобы стать наследником! Но ты не понял, с кем связался! — Мэлло набросился на Ниа, с остервенением сжимая его горло, намереваясь оборвать его никчемную жизнь. Внутри Мэлло закипала настоящая ярость. Словно жизнь этого человека не имела для него никакого значения.              К удивлению Мэлло, Ниа лежал неподвижно, словно кукла, лишь слегка повернув голову вбок, так, что белоснежные пряди волос скрыли его темные глаза.              — Я знаю, Рюдзаки связывался с тобой! Я не позволю тебе… — и вот руки Мэлло дрогнули, голубые глаза затрепетали. Отдернув руки от шеи Ниа, Мэлло изумленно распахнул глаза, совершенно не понимая, что он творит. — Ты… Ниа, ты что… плачешь?              Плечи белокурого мальчика едва заметно подрагивали, он отчаянно подавлял свою слабость. На его лице застыло непроницаемое выражение, но в глубине души ему хотелось закричать, хотелось вновь пролить слезы, а предательские плечи выдавали его сокровенное желание.              — Мэлло… ты… — Ниа не смог закончить фразу, стиснув губы, дабы не выпустить рвущийся наружу крик, но Мэлло вдруг схватил его за плечи и легонько тряхнул.              — Я… не хотел… Правда, я не хотел… — Мэлло охватил ужас от мысли, что он мог сломать Ниа плечо или, что еще хуже, задушить его собственными руками.              — Нет… Нет, нет, нет, — прошептал Ниа, поворачивая голову к Мэлло, его темные, бездонные глаза были затянуты пеленой слез, которые он тщетно пытался сдержать. — Мэлло, слезь с меня! Немедленно слезь с меня!              — Что? — пробормотал блондин в ужасе. — Да что, черт возьми, с тобой творится? Почему ты вдруг заплакал!?              — Слезай с меня, ты невыносим! Уйди от меня! Не смей прикасаться! — Ниа поднялся на локтях, скидывая с себя ошеломленного Мэлло, и вскочил на ноги, указывая пальцем на дверь. — Мэлло, убирайся отсюда! — черные глаза с презрением сверлили его, внутри Ниа закипели ненависть и раздражение. Кристальные слезы, бегущие по щекам, падали на белоснежную рубашку, оставляя мокрые следы, а аура вокруг Ниа стала холодной. Словно… он всем сердцем ненавидел Мэлло за его существование.              Мэлло все еще сидел на ковре, переполненный противоречивыми чувствами. Он никогда в жизни не видел, чтобы Ниа плакал. Ни разу. Даже в детстве ему не удавалось его довести до слёз, используя различные способы…              Мэлло и Ниа появились в Вамми практически одновременно. Мэлло был первым, кого привели в приют, а следом появился и Ниа. У них была схожая история детства, они оба были брошенными и потерянными детьми, нашедшими друг в друге что-то близкое. Со временем, Рюдзаки заметил их и сразу же объявил наследниками, всегда ставя работать в паре. И они вдруг не смогли поладить. Ниа был тихим и замкнутым, а Мэлло — вспыльчивым и неуправляемым. Но Мэлло всегда цеплялся за Ниа, как за того, с кем он готов был сражаться. За того, за кого готов был…              — Мэлло, я повторяю в последний раз!              — Да чтоб тебя! — закричал блондин, вскакивая с места, со всей яростью ударив кулаком по высокой башне из кубиков, разрушая ее до основания, и резко оборачиваясь к Ниа. — Придурок!              Никто бы не смог понять, что произошло на самом деле, почему Ниа вдруг разрыдался и выгнал Мэлло, но последний воспринял это как проявление вечной неприязни. И это ранило его до глубины души. Мэлло, с искаженным от ярости лицом, вылетел из комнаты Ниа, громко хлопнув дверью. Его маленькое сердце было переполнено эмоциями: от гнева и раздражения до обиды и жгучей грусти. Они никогда не смогут по-настоящему поладить, поэтому… Мэлло поклялся, что ни при каких обстоятельствах не будет работать в команде с Ниа. Никогда. Никто не сможет его заставить. Даже Рюдзаки!              Ниа молча поджал губы, с силой сжимая пальцы в кулаки. Отступая назад, белокурый мальчик коснулся спиной шахматного столика и резко развернулся к нему. Чёрные глаза с дрожью скользнули по шахматным фигурам, и юноша вдруг сбросил с доски две ладьи.              — Мэлло… будь осторожен, — едва слышно прошептал Ниа, приводя себя в порядок. Глубоко вздохнув и повернувшись к разрушенной Мэлло башне, белокурый мальчик опустился на пол, вытирая рукавом дрожащие глаза, и принялся собирать её заново.       

***

      В комнате Лайта царила звенящая тишина, которую вдруг прорезал тихий скрип двери. Лайт, вынырнув из-под одеяла, настороженно прошептал:              — Ты готов?              — Готов, — отозвался такой же приглушенный голос. Мэтт бесшумно прикрыл за собой дверь и юркнул на кровать к Лайту, тут же разворачивая свой ноутбук и извлекая из кармана флэшку. — Держи, только не потеряй! Мне пришлось немало отдать, чтобы её заполучить. Как только воткнёшь её в компьютер Роджера, программа выкачает нужные файлы и оставит мой код в базе данных Вамми. И сразу же назад.              — Знаю, знаю, — Лайт принял протянутую флэшку и спрятал её в карман штанов. — Я тоже кое-что понимаю, конечно, не так круто, как ты… — он неловко отвел взгляд, выбираясь из-под одеяла и направляясь к шкафу за черной толстовкой.              — Ладно, — кивнул Мэтт, задирая свои оранжевые очки на лоб, и принимаясь бешено строчить по клавиатуре. — Роджер уходит к себе ровно в десять, после этого в его кабинет заглядывает только Анна, нянечка, закрывает дверь и уходит к себе. У тебя будет минут двадцать, пока она не появится. Чтобы подстраховаться, будем на связи, — он бросил Лайту наушник. — Прямая связь со мной.              Лайт поймал наушник и тут же надел его, скрывая под прядями каштановых волос. Молча слушал инструкции Мэтта, лишь изредка кивая. Когда он был готов, а стрелки часов неумолимо приближались к заветному часу, Лайт выскользнул из комнаты и направился в сторону кабинета Роджера.              — Мэтт, — одними губами прошептал Лайт, проверяя связь.              — Слышу тебя прекрасно, — раздался из наушника довольный голос Мэтта, предвкушавшего, как Лайт вот-вот подорвет доверие директора приюта.              Лайт шумно выдохнул, пытаясь утихомирить бешено колотящееся сердце. Больше не произнося ни слова, он продолжил двигаться в сторону цели. Вот и дверь. Приложив ухо, он попытался уловить хоть какой-то звук. Убедившись, что внутри никого нет, медленно потянул ручку на себя. Мэтт не обманул, дверь оказалась не заперта, кабинет был пуст, а экран компьютера — черным.              — Я внутри, — уверенно доложил Лайт, окидывая комнату взглядом. Он быстро подскочил к столу и нажал кнопку включения на системном блоке. — Запускаю компьютер, нужно немного времени.              — Отлично, у тебя не больше пятнадцати минут, — напомнил Мэтт.              — Понял.              Прошло несколько томительных минут, прежде чем на экране появилось окно ввода пароля. Лайт напряженно закусил губу.              — Мэтт, нужен пароль.              — Вставляй флэшку, я беру на себя.              Выполнив указание, шатен извлек флэшку из кармана и вставил ее в разъем. В тот же миг экран запестрел строчками кода и хаотично сменяющимися символами. Лайт знал, что это работа Мэтта, поэтому просто замер в ожидании. Спустя несколько минут напряженной тишины пароль был взломан, и перед глазами Лайта предстал рабочий стол.              — Лайт, ничего не трогай, программа запустится автоматически, — предупредил Мэтт, и Лайт тут же убедился в его правоте, когда на экране вновь побежали строки кода, цифры и обрывки фраз на разных языках, пока не появилась полоса загрузки.              — Вижу, — прошептал парень, подозрительно щурясь. — Долго еще качаться будет?              — Постараюсь ускорить процесс.              Лайт шумно выдохнул и опустился в кресло Роджера, устало потирая глаза, пока скачивались нужные файлы. Он и представить не мог, что для взлома базы данных Рюдзаки им понадобится копаться в компьютере Роджера. Лайт, конечно, подозревал, что в базе данных Вамми хранится немало ценной информации, но все равно находил происходящее странным. На первый взгляд, обычный приют, но если копнуть глубже…              Взгляд юноши вдруг зацепился за знакомую заглавную английскую букву «L», отчетливо выделявшуюся на экране.              «Неужели это тот самый детектив?»              Заинтригованный, он подался вперед и, свернув окно загрузки, дважды кликнул по иконке папки.              — Лайт, что ты делаешь? — забеспокоился Мэтт, услышав щелчок мыши. — Программа еще не закончила.              — Знаю, — отмахнулся Лайт. — Тут папка с буквой «L».              — Не трогай ее!              Но Лайт уже не слушал. Раскрыв папку, он изумленно замер. Внутри было еще несколько папок: «A», «B», «D», «K», и… «Light». Он пробежался взглядом по буквам и пробормотал:              — При чём здесь «свет»?              — Что ты там нашел?! — Мэтт, казалось, был на грани паники. — Куда ты залез?!              — Да не ори, — шикнул Лайт, лихорадочно пытаясь открыть каждую из папок. — Просто какие-то буквы, я не понимаю… Они все запаролены.              — Оставь это, — сдержанно попросил Мэтт, и Лайт, поколебавшись, подчинился, закрыв окно. Он снова окинул взглядом рабочий стол и, заметив другие папки, с ироничной улыбкой добавил:              — Как мило, тут есть папки с вашими именами. Мэтт, ты знаешь, что в них? Они тоже запаролены.              Услышав это, Мэтт заметно успокоился.              — Просто наши досье, — вздохнул он. — Не лезь, куда не просят. Это, все-таки, преступление!              — Кто бы говорил, — невесело усмехнулся Лайт. — Нас сейчас можно брать с поличным. И за взлом тоже светит срок.              — Но ты пошел на это добровольно, — фыркнул юноша.              — Иначе мы отсюда никогда не выберемся, — угрюмо вздохнул Лайт, открывая окно загрузки. — Мэтт, осталось два процента.              — Отлично, готовься уходить.              Лайт молча кивнул, поправляя толстовку. Как только полоса загрузки достигла 100%, он выдернул флэшку, спрятал ее обратно в карман и выключил компьютер. Выбравшись из кабинета Роджера так же тихо, как и вошел, он поспешил в свою комнату.              Вернув Мэтту наушник и флэшку, Лайт обессиленно рухнул на кровать.              — Ну, сколько тебе времени понадобится? — пробурчал он, стаскивая с себя толстовку.              — Не больше двух дней, — возбужденно улыбнулся Мэтт, захлопывая ноутбук и поднимаясь с чужой постели. — Я сразу же тебе сообщу, как взломаю базу данных Рюдзаки.              Лайт молча кивнул, провожая друга взглядом.              Когда юноша остался один, он облачился в пижаму и нырнул под одеяло, стараясь укрыться от навязчивого мира. Приторный запах, казалось, въелся в стены комнаты, но это не беспокоило, или, может, он просто привык к такой мирной и спокойной жизни, где запах сладкого стал его лекарством? Сны стали тише, иногда дарили ускользающие видения — возвращение в семью Намикавы, где его встречали с теплотой. Глава семейства смотрел на Лайта с отеческим участием, хотя юноша прекрасно понимал истинную цену этого благородства. Его острый ум казался ему не даром, а проклятием. Будь он проще, возможно, обрел бы счастье в обычной семье.              Взгляд его задержался на запястье, где браслет с иероглифами «Ягами» хранил незыблемую связь с прошлым. Странная волна тепла разлилась по сердцу, в мыслях всплыло обещание, данное Саю. Он непременно вернется… защитит и останется рядом. Под грузом этих нежных мыслей юноша провалился в сон.              Обычно сны растворялись в утренней дымке, не оставляя следа. Но на этот раз Лайт резко распахнул глаза, и его взору предстала бескрайняя морская гладь.              — А вот и Лайт-кун.              Лайт вскочил, в панике отступая назад. Его имя… Его… звали…              Ягами Лайт.              — Эл! — в ужасе выдохнул Ягами, озираясь по сторонам. Это место не могло быть реальным. Он стоял на краю скалистого обрыва, откуда открывался завораживающий вид на багровый закат. — Выходи! Эл, что… что происходит?!              Из ниоткуда возник силуэт детектива, безмятежно наблюдающего за угасающим солнцем.              — Сам задаюсь этим вопросом. Вряд ли мы постигнем правила этой вселенной, подарившей нам встречу. Но мне кажется, что в мире людей что-то меняется. Может быть, тетрадь смерти вновь попала в чужие руки? — детектив обернулся к Лайту, склонив голову в своей неизменной манере. — Присядем. Не знаю, сколько времени нам отпущено на этот разговор.              Ягами обуял страх. Вдруг все это — лишь бредовый сон, болезненная фантазия? Он попытался бежать, но ноги словно приросли к земле. Несколько шагов — и он уже опустился к отвесной скале вслед за Элом, который сидел в своей привычной позе.              — Что это за место? — напряженно спросил Ягами, сверля детектива взглядом.              — Возможно, зыбкая грань между адом и раем, — равнодушно пожал плечами Эл, обхватывая колени руками и устремляя взгляд вниз. — Смотри…              Лайт неохотно подчинился и заглянул в бездну. И то, что ранее казалось морем, оказалось совершенно иным местом. В тот момент, когда солнце коснулось воды, она вспыхнула алым пламенем. Внизу клубилось настоящее пекло, языки адского огня тянулись вверх, словно желая поглотить их, сидящих на самом краю.              — Черт, так я все же мертв?..              — Нет, — поспешил заверить Эл. — Мы с тобой вернулись к жизни… Вернее, не совсем. Наши души перенеслись в новый мир, где наша с тобой история перезапущена.              — Как это понимать? — с сомнением пробормотал Лайт.              Эл тяжело вздохнул. Казалось, он был неимоверно уставшим. В этой новой реальности Рюдзаки остался верен себе — все таким же заносчивым и невыносимым.              — Видишь ли, во вселенной существуют бесчисленные миры, о которых мы даже не подозреваем. Каждый из них может быть отражением того мира, где мы жили до смерти. Наши души просто нашли приют в одном из таких миров. Поэтому мы воскресли, обрели новые жизни, — Эл задумчиво провел пальцем по губам, запрокидывая голову. — И я полагаю, что пока наши души не слились окончательно с нашими новыми телами, мы можем одновременно существовать и здесь. Но что послужило катализатором? Я все же склоняюсь к мысли, что когда наш новый мир сталкивается с чем-то неестественным, происходят изменения. Как, например, падение тетради смерти в мир людей.              Ягами долго пытался осмыслить услышанное, прежде чем выпалил:              — Рюдзаки, ты это спланировал?              — Что именно, Лайт-кун?              — Эту жизнь… Я… я воспитанник Вамми и, возможно, твой наследник, — Лайт произнес это с явным отвращением, словно не веря, что позволил втянуть себя в этот приют и отдать под надзор Рюдзаки.              — С чего ты взял, что станешь моим наследником, Лайт-кун? — с напускным удивлением спросил Эл.              — Но… ведь Ниа предполагал, что я стану твоим преемником. И Мэтта ты сделал наследником… Чего я не знаю?              — Так ты сблизился с Ниа, Мелло и Мэттом, как мило. Надеюсь, они выбьют из тебя всю дурь с твоим «идеальным миром», — фыркнул Рюдзаки, свешивая ноги со скалы. — Знаешь, Лайт-кун, дело твоего отца…              — Линд Л. Тейлор мне не отец! — огрызнулся Ягами.              — Да, я знаю, — пожал плечами Эл. — Но и господин Ягами не является тебе отцом.              — Что? Почему нет? — Ягами почувствовал, как ярость вскипает в его крови, а желание врезать детективу по лицу становится все сильнее.              — Потому что… в этой вселенной у тебя другой отец. Я узнал об этом, как только нашел тебя в мороз на улице. Пока мы с Ватари везли тебя в Вамми, я собрал всю информацию и выяснил, кто твой отец. Не волнуйся, он скоро тебя найдет. Ты будешь приятно удивлен, — черные, как омут, глаза детектива странно блеснули, и он одарил Лайта загадочной улыбкой. — И еще, кое-что важное: когда мы вернемся в свои тела, мы не будем помнить эту встречу и этот разговор.              — Рюдзаки, — Лайт сделал паузу, словно пытаясь заинтриговать детектива, и, когда Эл полностью сосредоточил на нем свое внимание, Лайт замахнулся и со всей силы ударил сыщику по лицу:              — Это тебе за ту пощечину!              Повалившись на жесткую землю, Эл потер ушибленную щеку, нахмурив брови:              — Ты меня ударил… — невинно пробормотал Эл. — Лайт-кун, как ты мог?..              — Мне плевать! — он вскочил на ноги и направился прочь от адской бездны. — Ты ни минуты не даешь мне покоя, ни на земле, ни на том свете!              — Ты слишком груб со своим спасителем, Ягами Лайт.              — Скорее ад замерзнет, чем я соглашусь с твоими словами!              Поняв, что Рюдзаки не отстанет от его бессмертной души, Лайт решил идти, куда глаза глядят, не обращая внимания на то, что Эл по пути собирал всевозможные цветы. Удивительно, но на одной стороне скалистой горы царила засуха и извергалось адское пламя, а на другой — раскинулась яркая, неземная зелень. Пока их души не исчезнут из этого злополучного места, Ягами Лайт будет искать любую возможность закопать эту маленькую душонку детектива заживо и растоптать его могилу собственными ногами!