Падение

      Внутри церковь выглядела ещё более удручающе и зловеще, нежели снаружи. Если от полуразрушенных стен и битых витражных окон веяло тоской и лёгким чувством тревоги, то от перевёрнутого верх дном зала и бурых пятен на полу кровь стыла в жилах.         Микаэль внимательно осматривался, стараясь не упустить ни одной важной детали. Сейчас он весь был словно натянутая тетива, сосредоточен, готов ринуться на врага в любую секунду. Он буквально кожей чувствовал ту тёмную энергию, что окутывала это место. Она была вязкой, тягучей, казалось, будто проникала под кожу, а на языке ощущался сладковато-пряный вкус, от которого хотелось срочно избавиться.         Стоило пройти дальше, как из груди будто выбили весь воздух, а на плечи навалилась неимоверная тяжесть, от чего колени подкосило и архангел чуть не упал. От падения его уберегли руки, что так вовремя обхватили поперёк живота.    - Вы в порядке?         В голосе Малека вместо привычной расслабленности и язвительности послышались лёгкие нотки напряжения и... волнения?         Микаэль разрывался между желанием сказать, что всё в порядке и он просто устал от большого количества работы, и желанием прижаться к мужчине, и спрятаться от этого мира в объятьях Малека. Потому что сейчас, чувствуя бережные касания сильных рук и жар тела, к которому его так любовно прижимали, Микаэль чувствовал себя в безопасности. Та давящая сила, что до этого обрушилась на него, словно снежная лавина, сейчас ощущалась лишь снежинками, которые таяли, стоило коснуться горячей кожи.          Словно читая мысли ангела, Малек чуть крепче сжал его в своих руках, а ладонь, будто невзначай, легла на живот, обжигая касанием через тонкую ткань рубашки.          Тихий выдох и мурашки по телу, а в голове блаженная пустота. Почему-то именно сейчас, в эту самую секунду Микаэль чувствует себя так правильно. Как будто всю жизнь он бесцельно брёл по протоптанной кем-то тропе, не зная куда идёт и зачем, но заплутал на развилке и вышел к лужайке, залитой солнечным светом, полной прекрасных цветов.   - Микаэль.         Аккуратно развернув ангела к себе, Синер поймал растерянный взгляд, пытаясь разглядеть что-то понятное лишь ему самому.   - Вам плохо?         Руки, что до этого покоились на талии сейчас легли на поясницу, продолжая удерживать Микаэля. Не получив ответ на свой вопрос Малек одной рукой покрепче прижал к себе мужчину, а второй потянулся к лицу ангела, касаясь лба.   - У вас  температура? Голова кружиться?    И вновь ответом ему стала тишина.         Микаэль не мог, нет, он не хотел ничего говорить. Не хотел рушить этот момент. Потому что стоит сказать, что с ним всё хорошо, что он в порядке как руки, что дарят тепло и уют, исчезнут. Спокойствие, которое дарят эти объятья, развеется и останется лишь привкус горечи и ощущение пустоты, к которому ангел уже привык, но так и не смог с ним смириться.          Словно почувствовав перемену настроения, Малек аккуратно скользнул пальцами по виску ангела, останавливаясь у скулы, а затем бережно убрал за ухо выбившуюся прядку.   - Я здесь и никуда не денусь.   Он правда умеет читать мысли?    - Нет, я не умею читать мысли, но твои глаза говорят в разы больше, чем ты можешь себе представить.   - Ты?   Синер озорно улыбнулся.   - Я конечно знал, что для директора важна субординация, но серьёзно? Меня удостоили ответом только после её нарушения?    И всё же Микаэль закатил глаза.          По залу разнёсся тихий смех сопровождаемый эхом. Ужас и страх, что внушало это место отступил и Микаэль наконец смог выдохнуть и дать себе расслабиться.   - Ты определённо самый невыносимый человек, которого я когда-либо встречал.              Изящная ладонь скользнула по предплечью, направляясь выше, выше, к этому прекрасному лицу, на котором застыла хитрая и такая обворожительная улыбка.    - Пожалуй, я не слышал комплимента лучше.         Невесомо, лишь кончиками пальцев, Микаэль коснулся его щеки, прекрасной ямочки, что появлялась, когда профессор улыбался. Позволяя себе лишь на мгновенье задержаться, почувствовать тепло его кожи, ангел сделал шаг назад, высвобождаясь из бережных объятий.         Они смотрели друг на друга не отрываясь и каждый понимал, только что ледяная маска Микаэля дала первую трещину. За ней можно продолжать прятаться, но как долго? Сколько она ещё выдержит?   - Думаю, нам пора вернуться к работе. Ты покажешь, что нашёл?          Ладони легко соскользнули с изящной талии и сделав пару шагов назад Малек вытянул руку, указывая за спину ангелу.         Позади находился алтарь, такой же полуразрушенный, как и храм.  Вся поверхность была в тёмно-бурых подтёках, крича о зверствах, что творились в этих стенах. Алтарное облачение было изодрано, свисая грязными лоскутами, а рядом с престолом, на каменном полу лежал нож. Лезвие было испорчено из-за ржавчины, что въелась в метал вместе с ужасом жертв, чьи жизни были отняты в угоду их безжалостному Идолу.         Стоит лишь закрыть глаза, и образы измученных людей истекающих кровью, стонущих от боли и страха, предстают перед ангелом. Их крики разбиваются о каменные стены, мольбы врезаются в сознание, и хочется закрыть уши, поскорее покинуть это жуткое, место, пробирающее до самых костей.         Однако Микаэль упрямо шагает на встречу этой скверне. Если там хранится секрет способный одолеть зло, что скрывается за спинами своих последователей, архангел его получит.  Он не может допустить новых смертей, он не хочет увидеть мир, что падёт в пучину хаоса.           И где-то глубоко внутри боится, что Малек станет жертвой апокалипсиса из-за его провала, его малодушия.         Рядом с алтарём Микаэль вновь чувствует нарастающую слабость, но не отступает. Проводит ладонью над престолом, изучает исходящую от него энергию, пытается уловить отголоски прошлого, но те ускользают, не дав возможности ухватиться за них. Все образы рассеиваются словно дымка, но мужчина продолжает попытки разглядеть хоть что-то, получить любую, даже крошечную зацепку. Увидеть того, кто скрывается в тени несчастных, в ожидании своего часа.          За всё то время, что директор осматривал причину их визита в церковь, Малек не произнёс ни слова.          Микаэль не видел тяжёлого взгляда остановившегося на его спине. Если бы он обернулся, если бы хоть на секунду оторвался от мерзкого жертвенника, что приковал его внимание, то смог бы увидеть в глазах напротив смесь из сомнений, раздражения и жгучего желания.    - То, ради чего я привёз вас сюда.         Тихий, ровный голос раздался рядом с ангелом, наконец-то привлекая внимание к профессору.  Взгляд вновь слегка уставший, но тем не менее цепкий и прямой.    - Как вы сами поняли, здесь произошло не одно ритуальное убийство. И полагаю все они были совершены во имя этого Зверя.    Микаэль сосредоточенно слушал, всё его тело сковало напряжением.         Малек обошёл алтарь высматривая что-то конкретное. Обнаружив то, что искал, Синер вновь обратился к директору.   - А вот и то, что я хотел вам показать.         В руках профессора что-то звякнуло и когда он протянул Микаэлю свою находку, ангел увидел ржавые кандалы и цепи, которыми заковывали несчастных.         На долю секунды Микаэль испытал первобытный, животный ужас перед этим проклятым артефактом. С трудом он смог сохранить спокойствие и не отскочить подальше. Вернув себе шаткое самообладание он приблизился, чтобы осмотреть эту зловещую находку.   - Полагаю это один из атрибутов использованных во время жертвоприношений. Но, честно говоря, моё внимание привлекли письмена на колодках.          Мужчина провёл большим пальцем по испещрённому рунами металлу и остановился на знаке, который они так старательно выискивали.   - Полагаю эти письмена несут в себе ту информацию, которую вы разыскиваете. Но нужно сильно постараться, чтобы их прочитать. Половина рун повреждена. Для расшифровки нужно время и специалист, который сможет восстановить текст.         Микаэль протянул руку, чтобы взять кандалы и внимательнее их рассмотреть. Пальцы коснулись холодного металла и по коже пошла волна мурашек, поднимая дыбом волосы от исходящей, ужасающей энергии. Ангел почувствовал как по его телу разливается скверна, липкая, холодящая, она пробирается под кожу и тянется куда-то вглубь, в самую его суть. Словно пытается поглотить, подчинить своей воле.          Он не замечает, как начинают дрожать его руки, не слышит обращение в свою сторону и ничего не видит. Вокруг лишь туман, настолько плотный, что сквозь него не сможет пробиться даже крохотный лучик солнца.    И в этом тумане есть кто-то, кто внимательно следит за Микаэлем.          Присутствие ощущается так явно, что в пору подумать будто вся жизнь до этого была лишь долгим сном, а настоящее здесь, в этой мгле.          С каждой секундой туман льнёт к ангелу ближе, словно ластится, хочет окутать.         И на мгновение кажется, что в этой плотной завесе появляется силуэт. Дымка развеивается быстрее, чем Микаэль успевает разглядеть его. Но внутри растекается иррациональное чувство безопасности. Ладонь, что держит ржавые кандалы, покалывает, как будто её бьёт маленькими разрядами. Такое знакомое, тёплое чувство.   А затем морок, окутавший разум, спадает.         Руку, что так приятно покалывало, держал Малек, нежно накрывая своей ладонью. Взгляд его, цепкий и сосредоточенный, не отрывался от утончённого лица, улавливая каждую деталь, мимолётное изменение. Не тот, что был до этого - обеспокоенный и нежный. Нет, сейчас во взгляде Синера смесь из неуловимых и непонятных для ангела эмоций. Заинтересованный, взволнованный, полный сомнения или надежды, пытающийся что-то найти?    Микаэль не понимает.   - Мы должны забрать этот артефакт, чтобы его изучить.          Говорить получается с трудом, кажется будто из него выкачали всю энергию и оставшихся сил едва хватает, чтобы просто стоять. Напади на них сейчас даже обычный человек, вряд ли Микаэль сможет дать отпор. Эта гнусь, что они нашли, явно принадлежит Зверю.    И похоже она опасна.    - Я могу забрать его к себе, и попросить знакомых палеографов изучить эти письмена.         Кажется на Малека проклятый предмет не влиял, но внутренний голос подсказывал, что не стоит отдавать такую опасную вещь в руки смертным. Не известно как она подействует на них. Может она не лишает их сил, но способна повлиять на разум?  Нет, нельзя рисковать.   - Думаю куда лучше будет забрать эту находку в «Астрею», Рафаил специализируется на работе с такими вещами. Если же он не сможет справиться, то ваши эксперты всегда смогут нанести нам визит.    Профессор лишь кивнул в ответ.          Он продолжал испытующе смотреть на ангела, от чего становилось как-то не по себе. Всё же они находятся в месте буквально пропитанным злобой, агонией и ужасом. Если уж Микаэль, архангел, пал жертвой дьявольских происков, то что говорить об обычном смертном. Возможно он сейчас во власти той силы, что хотела подчинить разум Микаэля.    - Вы согласны со мной?    Почему вопрос прозвучал так неуверенно? Почему голос предательски дрогнул?          Лукавая улыбка, тронула губы Малека. В глазах вновь заблестел озорной огонёк. Мужчина  сделал вид, словно чем-то очень огорчён, тяжело выдохнул и разочарованно помотал головой.   - Я думал мы уже перешли этот рубеж на «Вы» и пошли покорять новые высоты. Я уже успел обрадоваться, как меня вернули с небес на землю.         Он театрально закрыл ладонью глаза, слегка приподнимая подбородок, делая вид, что не даёт непрошенным слезам пролиться.   - Это «Ты» было так недолго, а казалось от него, до «Дорогой» рукой подать!    Нотки обиды в голосе казались такими реальными, что Микаэль на секунду почувствовал укол вины.    А затем облегчение.    Оно пришло с лёгким смехом, который сорвался с ангельских уст. В этой холодной зале, пахнущей сыростью и смертью, слышать что-то такое мягкое, нежное, живое было слишком нелепо.          Так же нелепо, как и шутить глупые шутки,  чтобы разрядить атмосферу и сбросить оковы страха, что опутали своими цепкими щупальцами. Но именно сейчас, в данный момент, это было так нужно, так необходимо.   - Я всё ещё считаю, что ты самый невыносимый человек на свете.    Кроткая улыбка осветила лицо, наконец возвращая ему краску.         Синер же добившись своей цели перестал разыгрывать спектакль, возвращая свою невозмутимость. Поза его источала уверенность: руки покоились в передних карманах брюк, голова, будто снисходительно, наклонена в сторону, и лишь в глазах улавливаются нотки игривого настроения.   Малек слегка подался вперёд.   - Быть «самым» для тебя - честь. Обещаю, скоро я стану не только самым невыносимым.    - Есть ещё варианты?   - Парочка точно имеется, а там может и ещё что до кучи найдётся.   К списку «нелепого в жуткой церкви» можно добавить флирт.   Прикрыв глаза, и наконец сбросив с себя остатки напряжения, Микаэль шагнул вперёд. Подойдя почти вплотную к мужчине, он повернул голову и слегка приподнял подбородок, чтобы поймать озорной взгляд.   - Главное чтобы «самый» не превратился в «самые», а потом не оказался перед «худшие свидания».          И пошёл на выход, мягко касаясь своим плечом плеча Малека.  От этой маленькой выходки на душе стало так тепло, а  лёгкая улыбка, что была адресована профессору, превратилась в радостную и слегка игривую.    Микаэль чувствовал взгляд Малека, чувствовал тепло расходящееся по телу, и сейчас это всё, что было нужно.    Наблюдая за удаляющимся силуэтом директора, Малек позволил себе ухмыльнутся. Да, это свидание конечно не войдёт в топ 10, но оно сильно поможет в дальнейшем. Синер в этом не сомневался.   Малек ещё раз бегло окинул скучающим взглядом зал, и задержался на алтаре. Глаза потемнели, рот наполнился вкусом соли, железа и гнева.    Уже скоро.    - Ты идёшь? Я без тебя не смогу уехать при всём желании. Прав нет.   На губах расплылась хищная улыбка, где-то в груди начал зарождаться довольный рокочущий звук. Взяв себя в руки Малек развернулся к ангелу и направился в его сторону.    - Свет мой, не говори так, раньше люди боролись за свои права, а ты столь легкомысленно от них отрекаешься.   Микаэль вновь закатил глаза.   - По-моему, мы пока что остановились на рубеже «Ты». Может побудем тут некоторое время?    «Великолепную» остроту ангел решил во внимание не брать. Ну подрабатывает Синер клоуном, подумаешь, у всех свои недостатки.   - Как скажешь, дорогой Микаэль.         Архангел издал какой-то непонятный свистящий звук, выражая им своё недовольство и сел в машину, попытавшись нарочито громко закрыть дверь автомобиля.         Обходя машину, чтобы сесть за руль Малек бросил взгляд на насупившегося и отвернувшегося к окну Микаэля. Тот даже не пытался держать лицо. Какая прелесть. Животное чувство, что пробудилось в нём рядом с жертвенником вновь всколыхнулось.          Да, наверное приезжать сюда с Микаэлем была не самая лучшая идея. Можно было взять кого-то менее волнующего.   По сути любого, кроме Микаэля.         Но Малек ведь так активно поощрял пороки в других, неужели он не может позволить себе эту маленькую шалость? Тем более всё это лишь небольшие шаги на пути к той цели, что он себе поставил.   Микаэль нужен ему. Необходим.   ***         Дорога обратно прошла в той же тишине. Измотанный от взаимодействия с тёмным артефактом, Микаэль позволил себе задремать, устроившись поудобнее и прислонив голову к окну.         Он выглядел так безмятежно, длинные ресницы слегка трепетали, грудь мерно вздымалась, а рука, что подпирала голову и служила импровизированной подушкой, понемногу соскальзывала вниз.         Малек, наблюдавший за ангелом краем глаза, свернул на обочину, чтобы удобнее устроить Микаэля.  Несмотря на то, что настроение поднять получилось, энергии у директора всё же не прибавилось. А значит Микаэлю нужен был качественный отдых.          Потянувшись к заднему сиденью, Синер взял плед, чтобы укрыть сидящего рядом мужчину. Поправляя складки ткани и стараясь поплотнее укутать своего пассажира, Малек потянулся к мягким прядям, упавшим на нежное личико.         Эти невероятные локоны приводили мужчину в восторг. Стоило почувствовать шёлк волос в своих руках, как в голове, словно вспышка, промелькнула картина, от которой кровь начала закипать.        Картина, где пальцы зарываются в эти мягкие пряди, сжимают сильнее, чем хотелось бы и оттягивают чуть назад, чтобы услышать томный вздох. Тянут ещё сильнее, заставляя этого нежного ангела тихонько зашипеть, и встретиться своими небесно-голубыми глазами с грозой, что таится во взгляде Синера.         Наваждение застилает разум, разгоняет кровь и пробуждает желание, которое Малек так старательно сдерживает. Его ангел ещё не готов к той страсти, которую он разжигает в нём. Те лёгкие заигрывания, что они дарят друг другу лишь капля в море. Но и этого достаточно, чтобы выбить землю из под ног его ледяного принца.          Ах, если бы Малек не дорожил тем хрупким доверием, что так старательно взращивал в своём избраннике, если бы это было лишь мимолётное влечение, которое он забудет на следующий день. Тогда бы он дал волю своим желаниям.          Но Микаэль не был лишь сиюминутной прихотью, не был пешкой, которую легко разменять ради собственных целей. И Малек готов подождать, ведь осталось совсем немного. Куда меньше, чем он ждал.   Он так думал.         Но как же он переоценивает свой самоконтроль, когда находится рядом с ангелом.          Пудровый запах щекотит нос, но заставляет вдыхать полной грудью. Нежная, словно фарфоровая, кожа манит прикоснуться, оставить поцелуй, слегка прикусить, чтобы на этом чистом полотне появилась россыпь из алеющих бутонов.          Руки зудят от страстного желания избавить это прекрасное тело от ненавистной белой рубашки, которая не даёт даже секундной передышки, ведь все мысли крутятся лишь вокруг того, что она скрывает. Подтянутый торс, изящную талию, аккуратные бусины сосков, которые на фоне бледной кожи выделяются своим нежно-розовым цветом.          На лице Малека заиграли желваки. Выдох и вдох через стиснутые зубы, но в голове не прояснилось ни на йоту.   - Ты и впрямь как запретный плод. Это даже иронично. Я должен искушать тебя, но  почему же каждый раз оказываюсь сражённым тобой?    Микаэль мирно спит, даже не подозревая каким мукам подвергает мужчину рядом. Его дыхание ровное, но на щеках проступает лёгкий румянец. Он его слышит? Проснулся и притворяется? На губах расцветает коварная улыбка. Следует проверить свою догадку.         Малек выпускает шелковистую прядь из своих пальцев, а затем тянется к беззащитной шее. Лёгким касанием подушечек скользит от линии челюсти вниз, цепляет дёрнувшийся кадык и замирает на ямочке между ключиц.        Дыхание «спящего» учащается, кожа начинает розоветь и будто пылает в местах, где Малек её касается.         Не против? Что ж, Малек забирает свои слова, он больше не может терпеть. И если Микаэль поощряет его желание, то Синер не собирается сдерживаться.         Мужчина наконец-то приникает губами к нежной коже под челюсть, оставляя мокрый поцелуй. До его слуха доносится сдавленный выдох, и губы вновь растягиваются в хищную улыбку. Как же восхитительно, лучше любой музыки.           Губы повторяют путь пальцев, оставляя влажную дорожку из поцелуев, в то время как руки проворно справляются с пуговицами на этой чертовой рубашке.         Он чувствует, как тело под ним мелко дрожит, но даже не пытается оказывать какое-либо сопротивление и от этой вседозволенности крышу сносит окончательно.  Наглые пальцы добираются до стройного стана, о котором он грезил днями и ночами, очерчивают изящный рельеф и стремятся вверх, к груди.          Синер отрывается от сладкой кожи, на мгновение, чтобы прильнут губами к левому соску, в то время как пальцы находят правый. С  губ Микаэля срывается всхлип, а Малек продолжает терзать его своим горячим ртом, покусывать, сжимать и слегка выкручивать.       Из груди ангела рвутся стоны вместе с бешено колотящимся сердцем. Непринуждённая поза, которую он так старался сохранить потеряла свою лёгкость и естественность. Узкие ладони легли на крепкие плечи, отчаянно сжимая ткань дорогой рубашки.    - Ма...лек         Имя сорвавшееся с губ звучало словно молитва. Со свистом втянув воздух Малек заставил себя оторваться от желанного тела.   Восхитительное зрелище.   - Да, мой свет?   Но Микаэль больше ничего не сказал, лишь призывно выгнулся на встречу своему соблазнителю.    - Невероятно.          Руки вновь вернулись к гибкому телу, исследуя всё, до чего могли дотянуться. А затем ладонь Малека коварно накрыла возбуждение Микаэля.         Чистый и звонкий звук вырвался из ангела. Может ему начать петь? Эти стоны воистину как прекрасная мелодия, которую может слышать только Малек Синер. Он и никто больше.   - Как же я хочу услышать больше, увидеть больше, сделать намного больше, чем могу сейчас.         Шёпот обжигает покрасневшее ушко, а  рука расправляется с молнией, ныряет в брюк и обхватывая вставший член. Новая порция всхлипов и стонов становится наградой за это смелое действие.   - Ты такой мокрый.   Никакой насмешки в голосе, лишь полное удовлетворение.   - Скажи честно, ты уже представлял, как мы с тобой занимаемся этим непотребством?    Рука любовно оглаживает возбуждение ангела и делает движение на пробу.         Микаэль закусывает губу и сильно жмуриться, даже не замечая, как слёзы начинают скапливаться в уголках глаз. Грудь судорожно вздымается, стоны рвутся наружу, а горячий шёпот и столь откровенный вопрос заставляют сгорать  от смущения.          Получив на свои действия весьма красноречивую реакцию Малек начал медленно двигать рукой, ловя губами сладкие звуки, что издавал ангел.         От адреналина, что бурлил в крови Малек с трудом сдерживал собственное животное желание. Всё, что он позволил себе сейчас это прикусить нижнюю губу любовника и слегка оттянуть. А затем мужчина впился в его рот голодным поцелуем, в котором потонуло сразу два стона.         Жадно целуя своего возлюбленного Синер продолжал стимулировать его возбуждение, периодически замедляясь, проходясь по всей длине, задерживаясь на самой головке, чтобы надавить на неё большим пальцем и слегка оттянуть кожицу, а затем вновь принимаясь активно двигать ладонью.    - Мале... Малек, я... я сей..час         Надломленный голос, сведённые к переносице брови и подсохшие дорожки от слёз на щеках. Проклятье. Вновь это животное чувство, что-то на уровне инстинктов, оно рвётся наружу, хочет забрать себе, поглотить, пометить, сделать своим.   - Давай, свет мой, сделай это. Сделай это для меня.         В голове Микаэля словно взрывается сверхновая, крик такой громкий, что кажется ещё чуть-чуть и сам ангел оглохнет. Тело сотрясает  судорогами, а глаза закатываются от сильнейшей перегрузки. Пальцы сжимаются в кулаки и кажется раздаётся треск рвущейся ткани.          Малек готов ослепнуть, ведь кажется это самая прекрасная картина, что он видел в своей жизни. И чтобы в памяти осталась лишь она, консультант согласен вырвать себе глаза.    - Невероятный.         Кажется ни одно слово не произносилось с таким трепетом, благоговением и обожанием, с момента как зародилась жизнь. Ни кем и никогда.    В ответ он получил судорожные вдохи.    - Клянусь, когда мы доберёмся до кровати, ты даже не вспомнишь что было здесь.   Тихие поскуливания. Кажется его ангел превращается в вечно скулящего щенка.   Или течную сучку.    Такое сравнение почему-то нравится больше.   - Микаэль, ты согласен?   Но в ответ опять что-то невнятное, даже близко не напоминающее слова.   - Микаэль?   Громче и настойчивее.    - Микаэль, ты слышишь меня?         Ангел резко распахнул глаза испуганно озираясь по сторонам. Он был в машине Малека, укрыт пледом, совершенно точно одет и сейчас Малек тихонько тряс его, чтобы разбудить.   - Всё в порядке? Приснился дурной сон? Ты начал ворочаться и что-то бормотать.   Сон? Какой к чёрту сон? Это шутка?         Микаэль  чувствовал себя ужасно. Он уснул в присутствии мужчины, который ему не безразличен и умудрился увидеть очередной эротический сон с их участием в главных ролях. Это фиаско.    Чёрт.         Микаэль напрягся всем телом. Возбуждения, которое обычно сопровождает его пробуждение, не было. Сначала пришло облегчение, а потом накрыло осознание. Его брюки сто процентно были влажные от собственного семени. И наверняка пятно расползлось довольно внушительное.         Ангел захотел исчезнуть. Прямо сейчас. Просто провалиться под землю и остаться там, желательно навсегда.  Ситуацию спасал плед, которым его заботливо укрыл профессор, но как долго он сможет спасать ситуацию? Такого отчаянья Микаэль не испытывал никогда. - Мы почти приехали, думаю тебе нужно хорошенько отдохнуть, прежде чем браться за работу.          Микаэль в ответ лишь кивнул, боясь подать голос, будто Малек мог знать какие непотребства пару минут назад воссоздал в своей голове архангел.   - Я приеду завтра и мы решим что делать дальше с этой находкой, хорошо?   - Да, конечно.         Голос после сна был сиплый, словно те бесстыдные, порочные звуки, что позволял себе во сне Микаэль, на самом деле он издавал наяву. Вновь стало неловко.   - Тогда предлагаю тебе сейчас пойти в душ, смыть всё напряжение накопленное за день и лечь спать.    Малек успокаивающе улыбнулся.   - Потому что мы уже приехали.         Паника накрыла Микаэля с головой. Что делать? Он же не может пойти в таком виде, это будет не просто позор, это будет процессия, которая похоронить его самооценку.   - Хорошо.   Микаэль судорожно пытался придумать хоть что-то.   - А можно я возьму плед?          Глупый ли это вопрос? О да, определённо, но лучше пусть Малек думает о Микаэле как о сопливой школьнице, которая сентиментально хранит футболку, в данном случае плед, своего любимого и вдыхает его аромат, периодически попискивая от восторга. А не как о каком-то озабоченном подростке с неконтролируемой поллюцией.         К радости Микаэля у консультанта не возник вопрос заечм ему плед. Он лишь согласно кивнул.          Окрылённый тем, что сможет избежать позора Микаэль без задней мысли подался вперёд и губами невесомо коснулся щеки Малека. Осознав что сделал, ангел испуганно отпрянул и поспешил ретироваться.   - До завтра, Малек. Спокойной ночи.   Уже выйдя из машины и почти закрыв дверь до его слуха донеслось:   - Сладких снов, Микаэль.   Микаэль поспешил уйти, чтобы мужчина не увидел его пылающих щёк.         Оставшись в салоне автомобиля совершенно один Малек прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Губы медленно растянулись в хитрую и очень довольную улыбку. Со стороны он напоминал горного льва лежащего под лучами тёплого солнца после плотного обеда.   - Какие однако сны тебе снятся, свет мой.          Посидев ещё немного, Малек завёл машину. Совершенно не хотелось уезжать, потому что где-то там, в глубине этого дома остался его ангел, сгорающий от собственных чувств. Но пока рано вмешиваться. Пока он ещё побудет сторонним наблюдателем.    Но он вернётся завтра, обязательно.   - С каждым днём всё интересней и интересней.