Escape

      Бан Чан основательно берется за дело, если он поставил себе конкретную цель, то обязательно ее достигнет, чего бы ему это ни стоило. Так он был воспитан. Поэтому роли в команде четко распределяются, а сам Чан работает на два фронта - углублен и погружен сильнее всех. Бан проводит бессонные ночи с Сынмином, они вместе пересматривают старые записи с камер видеонаблюдения, стараясь подметить еще больше деталей, которые каким-то образом ускользнули от глаз информатора, а вместе с Чанбином они на пару слушают долгие лекции Кима и запоминают особенности поведения токкеби, те которые выявил сам Сынмин или прочел в научно-исследовательских книгах.       Ким - редчайший и ценный экземпляр. Он начитан и рассудителен. Он - кладезь человеческих знаний. Сынмин умеет использовать логику по назначению и делать выжимки из всей, услышанной ранее информации - структурирует ее по полочкам и резво использует в самые подходящие моменты. Такому не учат - с этим рождаются. Он - фундамент этой операции. Без него бы дело не двинулось с мертвой точки. Чан, конечно, не глуп, но увы не ученый, даже близко с этим не стоял, а с Кимом он тягаться знаниями не намерен. Проигрыш будет обеспечен.       Подготовка идет полным ходом. Они решили не действовать безрассудно, притворились бомбой замедленного действия. Структурируют планы и работают незаметно из тени.       -Внимание, - Чан звонко хлопает в ладони, чем привлекает внимание коллег, - Мы затихаем на ближайший месяц и наблюдаем за Хваном со стороны, ибо план по быстрой поимке инкуба с треском провалился. Будем менять стратегию и соображать по ситуации, если вдруг заметим резкие изменения в поведении того.       -Но нам же начальство ставило цель поймать инкуба в кратчайшие сроки или я не прав? - вопрошает Со и пытается сопоставить одно с другим.       -Такой задачи не было. Главная и основная цель - его поимка, а методы, сроки и другие детали никто не уточнял, - вносит коррективы Чан.       -Я согласен, - вклинивается в разговор Ким, отъезжает от монитора, снимает очки с переносицы и потирает покрасневшие глаза, - Смысла нет ловить его быстро и безрассудно. До нас уже пытались это проделать и из достижений получили только психологические травмы и кучу сотрудников, подавших заявления на увольнение, - хрипит Сынмин и закатывает глаза, - Будем наблюдать. Все равно он за все время сам ни на кого не напал, а лишь защищался, как мы выяснили это ранее.       -Защита, защита, - дразнится Со, - Он - монстр, прежде всего! Каким бы добродетельным ты не был, Ким, а его поймать надо и изолировать от нормальных людей! - бурно восклицает Чанбин. В его армейские устои не ложится мысль о добром и порядочном токкеби. Враг есть враг. Пограничных состояний не существует. Не для токкеби уж точно.       -Отставить споры! Мы не на дебатах, а на работе. Хотите поспорить, - Чан укоризненно смотрит на Чанбина, - делайте это за пределами рабочего пространства. Здесь мне от вас нужна субординация, а не морально-этические споры и философские размышления на тему добра и зла!       Точка в разговоре была поставлена. Каждый остался при своем мнении и был не намерен его менять. Только Чана уже второй раз тема о безобидности инкуба застает врасплох, заставляет нахмурить брови и сжать губы. «Может ли такое быть...? Нет, нельзя сострадать существу, которое даже не человек и никогда им не будет, однако Ким в чем-то прав - он никогда сам не совершал ничего плохого и из ряда вон выходящего…»       Мысль накладывается на мысль, вступает в конфликт и развязывает новую войну размышлений. Бан запутался, встрял по колено в пучине вопросов без ответов. Застрял в своих детских воспоминаниях, где ему прививали все принципы, навязывали «правильные» устои и нормы поведения. Отличного не могло быть. Отличное каралось криками, пощечиной и бесконечной темнотой его чердачной комнатушки.       События мысленно переносят его на несколько лет назад, и вот Чан снова маленький и неумелый. Ему всего лишь семь лет, он хрупкий и толком не познавший жизни малыш, однако все от него уже хотят услышать неизменные позиции его собственного мнения. Хотят повторения и перенятия опыта прошлых поколений. А хочет ли он сам этого? Никого, к сожалению, не интересует. «Жесток не мир, а люди» - эту фразу Чан впитал в себя и выгравировал на подкорке.       Отец в его семье был неопровержимой главой. Никто не смел его ослушаться, а тем более пойти против. Уверенно кивай и не допускай промахов и ошибок.       У всех детство это сказочно-сладкие воспоминания с теплыми объятиями родной матери и уверенным голосом отца, который готов поддержать, дать опору и из раза в раз ставить ребенка на еще не окрепшие ноги. Детство - это прежде всего родительская помощь и поддержка. Для Чана это все было легендами и сказками на ровне с мифами Древней Греции и их божествами. Чан, а точнее маленький Кристофер вырос в почти что военной среде. Отец - мужчина пылкого нрава и старых устоев, который требовал излишнего уважения со стороны родного сына, а также четкого выполнения всех его настояний. Мужчина был вспыльчивым, грубым на слова и поступки: мог ударить, прикрикнуть и наказать в случае непослушания. Мать на это все, казалось, лишь закрывала глаза, горько, прерывисто вздыхала и утирала собственные слезы платком. Она - хрупкая женщина, которая ничем не могла помочь малышу в его противостоянии. Кристофер всегда был одинок, как бы не хотелось этого признавать.       Из своего прошлого Чан помнит лишь посаженный от криков голос, дрожащее от физической нагрузки тело и темноту собственной комнаты, в которой его часто запирали на замок на долгие-долгие часы. Крис бился в истерике под давлением темной мглы, а отец за дверьми повторял, как мантру одни и те же слова: «Будь мужчиной, Кристофер! Этому миру не нужны бесхребетные мямли! В будущем ты мне спасибо скажешь, так и знай!»       «Спасибо» он точно не скажет. Будет в глубине души ненавидеть эту личность всем сердцем. Ему не подарили детства, не дали тепла и заботы, в которой он тогда так нуждался. Чан даже не претендовал на крепкие объятия, ему бы с лихвой хватило секундного касания теплой руки до головы… Этот ребенок требовал очень мало, но видимо и эти нужды оказались непосильными для исполнения.       Воспитание в такой среде ограничило Чана толерантностью и пониманием. Он не лез на рожон со своим мнением, но часто не мог мыслить более гибко и многосторонне. Для него все делилось слишком четко на добро и зло, на светлое и темное. «В жизни не бывает пограничных героев, они либо враги, либо верные товарищи» всегда говорил ему отец. Сам испытал неприятный и травмирующий опыт, а теперь пытается предостеречь от этого сына, однако забыл спасти его от самого себя. Четкое деление слишком неоправданно, ведь нужно причислять и свою личность к определенному отряду. Но много ли людей назовет себя со сто процентной вероятностью и ни каплей лжи «злым» человеком и «врагом народа»? Назвал ли бы так себя отец Кристофера? Определенно нет, ведь для самого себя он не допустил никаких ошибок и ни разу не промахнулся в расчетах. Для Криса же эти расчеты всегда сводились к нулю и неимению решений. Математика достаточно точная наука, но неприменимая для точного определения людских чувств.       «Неприменимая для определения людских чувств…» пронеслось в голове у Чана, оборвав все тяжелые воспоминания и душевные метания. Эта мысль дала еще больше почвы для рассуждения, пошатнула уверенность Бана в себе. Вернула на долю секунды в разум маленького непорочного Криса, у которого еще блестят глаза от жизни и который не сомневается в людях и оценивает их, опираясь лишь на отклик сердца и души.       Однако всему присущи изменения. Личность меняется с годами, а устои терпят крах.       ***       Команда, как и хотела откладывает все операции в дальний угол и переключается в режим расследования. Многогранность их работы поражает. Еще секунду назад они были полицейскими с ружьями и выслеживали свою жертву, а сейчас порядочные детективы, которые ходят по местам обитания Хвана и пытаются приметить все больше деталей: выявить невидимые чернила.       В список попадают наиболее популярные среди молодежи клубы и места тусовок. Это шумные неоновые бары, аллея в парке у набережной и достаточно тихие на контрасте с остальными заведения.       -Как будто в молодость вернулся, - комментирует Со, пока бегло просматривает список, - Мы прям все должны обойти?       -Именно, еще и не выглядеть подозрительными и случайно не напороться на инкуба, - добавляет пункты Бан, загибая свои пальцы, - И, к слову, о подозрительности. Нам предоставили вещи, в которых мы максимально точно впишемся во всю атмосферу.       Сынмин присвистнул на весь затевающийся план:       -Я даже жалею, что остаюсь в этом нудном офисе.       -Может поменяемся тогда? - жалобно смотрит Чанбин на Кима.       -Отложи свои переживания и хотелки в дальний угол. Мы действуем по плану. Было бы славно, чтобы все прошло четко, быстро и лаконично, ибо у меня тоже нет никакого желания задерживаться там надолго, - говорит Чан.       -Принято. Исполним в наилучшем виде, - по-солдатски отвечает Со.       -Вот и славно, - кивает Бан на слова Чанбина и заканчивает их диалог.       Парни уже переоделись и выглядят ничуть не хуже моделей из глянцевых журналов. Теперь их цель - это разведка данных. И первым делом они направляются на первую точку - клуб «BLIND SPOT», известный среди молодежи крупными тусовками, громкой музыкой и дешевым алкоголем. Пару раз инкуба замечали тут в компании парней, однако больше здесь он вроде как не появлялся, но, впрочем, это и предстоит выяснить полицейским.       Они заходят в бар, где музыка сразу же начинает бить по ушам и оглушает не хуже гранат. Со с Баном долго беседуют с барменом и показывают ему фоторобот инкуба, но результатов нет. Тот его либо не знает, либо не признал попросту. С таким же успехом они посещают еще пару клубов, где работники лишь пожимают плечами и желают удачи в скорейшей поимке токкеби.       «Многообещающе» проносится у Бан Чана в голове.       -И что дальше у нас по маршруту? - интересуется Чанбин, который явно уже устал от всей этой громкой музыки и клубной атмосферы.       -Давай глянем, - Чан поднимает список, вычеркивая очередную локацию и зачитывает, - Бар «DOMINO». Место, говорят, не слишком популярное, но инкуб был замечен тут чаще всего. Причины не ясны, но оно ему явно приглянулось.       Они открывают массивную дверь и шагают внутрь. Погружаются в приятную древесную атмосферу. Здесь уже играет какой-то популярный джаз, который они явно не ожидали услышать. Полумрак, дым от сигарет и в целом достаточно цивильный внешний вид, что слишком отличается от всего ранее увиденного.       Полицейские оглядываются по сторонам в неверии, как будто оказались в другом измерении. Они вышагивают к барной стойке, где вовсю крутится, разливая по бокалам алкоголь бармен. Он щурится и смотрит с легким скептицизмом. Проницательный парень, кажется, видит душу насквозь, читает всех словно детские сказочные книги.       -И что полицейские забыли в таком-то месте? - спрашивает он у Чанбина и Чана, сложив руки на груди.       -С чего ты взял, что мы - копы? - наезжает на того Со.       -Профессиональная чуйка и еще несколько приемчиков, о которых вам знать явно не положено, - мило улыбается им бармен и кладет палец на губы, как бы показывая секретность всего.       -Ладно, пусть будет так, - кивает Чан, - Я Бан Чан, - говорит мужчина и показывает свое удостоверение, в которое работник внимательно вглядывается, - Мы тут с парой вопросов пришли, готовы ли вы нам помочь?       -Запросто. Зовите меня Лино, - усмехается бармен и кивает на их просьбу.       -Как фривольно, - подмечает Чанбин, за что получает мгновенное неодобрение со стороны Чана.       -Тогда приступим. Вы наверняка слышали о насущном деле инкуба, которого демоническая полиция пытается поймать, - замечает очередной кивок со стороны и продолжает, - Так вот, у нас есть его фоторобот. Скажите вы видели похожего человека? - Бан протягивает в руки Лино составленную фотографию.       Бармен хмурится, что не утаивается от глаз полицейских. Всматривается внимательнее, но из головы никак не пропадает образ паренька Хван Хенджина, с которым он так сблизился в последнее время.       -Ну предположим, пару раз я его замечал у нас, - расплывчато отвечает Лино.       -А поточнее? Можете его описать или рассказать о присущих чертах поведения, недавних диалогах? - идет в атаку Чанбин.       -Не думаю. Я лично с ним не общался, а диалоги заканчивались на принятие заказа и его исполнении, - нагло врет прямо в глаза полицейским Лино, а сам в голове прокручивает тысячу мыслей, с которыми пока что не может смириться. Хван Хенджин - не токкеби, а обычный зеленый паренек, который начинает познавать весь вкус этого мира. Или его чутье впервые подвело его? Загадка. Пугающая неизвестность.       ***       Полицейские еще некоторое время пытаются выбить из Лино хоть немного информации, но безрезультатно. Чанбини Чан прощаются с барменом, благодарят за помощь и выходят из «DOMINO», окончательно скрываясь за массивной дверью.       Лино полностью дезориентирован. Факты, казалось бы, такие правдивые наплывают друг на друга и смешиваются в голове в бессвязную массу диалогов и событий. «Какой, блять, токкеби?» думает Минхо, а в глазах пылает ярость, смешанная с отчаянием. Хенджин был ему близок, просто по духу и нраву. Еще такой юнец, но с глубокими мыслями, с четкими целями и идеалами. Казалось, что он многое уже успел повидать в этой жизни, однако глаза… Они все еще не угасали от промахов и неудач, сих хватало для поддерживания пламени внутри своей души. Глаза - такие глубокие, карие и дымчатые, сокрытые ото всех смолисто черными волосами. Он открывает свой светлый взгляд только после достаточного уровня доверия, и этот жест ощущается, как горечь после затяжки от сигареты. Терпко, пронизывающе и всецело окутывающе. Со временем подсаживаешься и начинаешь зависеть.       Ли однажды получил именно такой взгляд. Он на короткий момент задохнулся, хотя курит он очень давно и достаточно крепкий табак. Так он вспоминал об этой ситуации до определенного момента, думал, что заслужил доверия парня.       Начало вечера в «DOMINO», тут как обычно тихо и спокойно. Однако громкий хлопок входной двери прерывает устоявшийся настрой. Ли поднимает свой взгляд и видит привычный силуэт парнишки.       -Привет, милый. Какими судьбами снова пришел? - ярко улыбается Минхо.       -Я Хенджин. Хван Хенджин. Прекрати меня называть своими дурацкими прозвищами, - злится и хмурит брови парень.       -Какой суровый! Ладно, Хенджин, что расскажешь мне? Я тебя частенько тут наблюдаю, но ты так и не выходишь на диалог, обидно, знаешь ли, - причитает Лино, пока протирает бокал в руках.       Хенджин поднимает свой взгляд на бармена: светлый, чуткий и пронзительный. В сердце Лино только что прилетела тяжелая стрела, которая вывернула его органы напрочь. Минхо застыл от нахлынувшего чувства, а Хван тихонько проговорил:       -Прости, я не слишком разговорчив, но спрашивай, если хочешь - я отвечу. Научи меня общаться, Лино, - он поднял свои полные смущения глаза и встретился взглядом с Ли.       Тот самый взгляд, которому хочется беспрекословно верить, который хочется любить и оберегать.       Смена проходит очень сумбурно. Лино, который бесконечно флиртует со всеми, за вечер не проронил больше ни слова. Он быстро убрался и понесся прочь из несчастного бара. Мысли, мысли, мысли…Они все крутятся у него в голове, такими темпами она не выдержит и скоро, кажется, окончательно взорвется.       Только в легкие попадает холодный и свежий ночной воздух, как рука Минхо тянется в карман за собственным телефоном. Мозг, затуманенный недосказанностями, действует интуитивно - пальцы набирают номер Хвана.       -Лино, ты чего звонишь так резко? Мог бы смску написать и не тратить свое бабло на минутный телефонный разговор, - доносится знакомый голос Хенджина на другом конце трубки.       -Ты дома? - спрашивает Минхо у парня, вероятно даже не обратив внимание на предыдущие слова.       -Да, - слегка неуверенно произносит Хван, - А что хотел? Спать с тобой этой ночью я не намерен - найди себе другого более сексуального партнера, - в открытую смеется Хенджин.       -Завались, - рявкает Лино в трубку, и парень сразу же прерывает свой поток мыслей, - Я хочу поговорить с тобой и разобраться с возникшими у меня недопониманиями. Приеду?       -Без проблем, хоть и не совсем понимаю, что у тебя за мысли возникли, - легко соглашается Хенджин.       -Буду через час, - произносит Ли напоследок и сбрасывает звонок.       Стоит на месте и смотрит в черный экран телефона. «Чего я хочу этим добиться? Чистосердечного признания? Вот он мне так прямо и скажет: «Да, Лино, я инкуб, сорян, что скрывал, повод был весомый»», - бесится Минхо. Он не понимает, как вести диалог, что спрашивать и насколько Хван ему доверяет. Ли окончательно запутался.       -Может я переоценил свою значимость для него? - выдыхает он, смотря в бескрайнее небо, и наконец-таки сдвигается с места. Лучше получить тяжелый удар по лицу, чем лелеять себя бессмысленными надеждами. Приторная сладость - не в духе Минхо, ему по духу хлестать чистый спирт.       В руках уже тлеет сигарета, а легкие наполняются клубами дыма. Это уже отработанное и интуитивное действие, которое дает сбой. Лино обжигается пеплом, опадающим с подожженного конца сигареты. «Шрам останется» думает Минхо.       «Он послужит воспоминанием и спусковым крючком в моменты беспросветной тьмы.»       ***       -Нахуй звонок, - примерно с такой фразой Минхо начинает агрессивно долбить кулаками во входную дверь в квартиру Хвана, - Открывай! Живее!       Хенджин отворяет дверь и насторожено высовывается в щель:       -Ты с ума сошел? Чего так орать то?       -Задолбался ждать, - лаконично произносит Лино и распахивает дверь настежь, протискиваясь в чужую квартиру. Хенджин стоит ошарашенный и краем глаза поглядывает на явно раздраженного Ли, который в свою очередь разувается и оставляет все свои вещи в прихожей. Минхо держит курс в гостиную, а Хенджин, как нашкодивший ребенок плетется за ним по пятам. Это точно квартира Хвана? Закрадываются сомнения.       Лино заваливается на диван, а второй парень стоит над ним истуканом не в силах пошевелится и сделать хоть одно лишнее телодвижение.       -Че стоишь? Сядь либо рядом, либо на коленочки, - ухмыляется Минхо, а Хван лишь недоверчиво поднимает бровь. «Что, черт подери, происходит?» думает Хенджин, но все же садится рядом с Ли.       -Ну так, о чем ты так хотел поговорить? - решается перейти к сути Хван.       -Тебя не обрадует тема нашего с тобой диалога, Джинни, - честно признается Минхо и прикрывает глаза от усталости, - Ты же читаешь новости?       -Ну иногда бывает.       -Значит все еще следишь за ситуацией с инкубом, верно? - Лино переводит свой взгляд на парня и видит легкий кивок с его стороны, - Прелестно. Об этом и поговорим, - хлопает себя по бедрам Ли, пытаясь сосредоточится, - Меня тут на работе побеспокоили буквально сегодня. Двое полицейских заходили с расспросами о токкеби. И я почему-то, блять, наблюдал твою фотку в их документах. Не объяснишься? - Минхо зло смотрит на него прямо в притык не уводит взгляд ни на секунду. Считывает все эмоции. Пытается найти ответы на все интересующие его вопросы.       Сердце Хвана заходится в груди и отдается четким биением в ушах. Хенджин еле как понимает и улавливает нить их с Лино диалога. Его мысли путаются, а руки пронзает предательская дрожь.       -Я, - прерывисто начинает говорить Хенджин, - не совсем понимаю, о чем ты говоришь… Как они могли показать мою фотку? Я никак не причастен к этому делу.       -Да что ты говоришь? Милый мой, хватит мне нагло врать в глаза, - у Минхо срывает все тормоза. Он хватает Хвана за край его домашней футболки и тянет ближе к себе, почти что в притык. Между их лицами не остается никакого пространства. У Хенджина нет ни единого шанса на спокойный и ровный вздох.       Хван мечется взглядом из стороны в сторону, а его руки замирают где-то в воздухе без шансов что-либо сделать.       -Говори, - требует Ли, - Я заебался разбираться с этим в одиночку. Поверь, сейчас тебе лучше сказать правду. Какой бы хуйней ты не был - я тебя не брошу. Понял? - произносит Минхо и явно ожидает хоть какой-то реакции со стороны испуганного до чертиков парня.       -Да, - сипит Хенджин. Хватка на футболке слабеет, а воздух чуточку разряжается понурым вздохом Лино, - Я не врал, а ты не спрашивал. Я тот самый инкуб из новостей, доволен? - хмурится Хенджин, пока внутри его знатно потряхивает и выкручивает.       Минхо распахивает свои глаза, резко вскакивает и отходит дальше к окну, зачесывает свои волосы одной рукой. Он поворачивается к Хвану и просто смотрит на него. Совершенно нечитаемые эмоции на лице бармена. Не единый мускул не двинулся и не исказился в гримасе ужаса, отчаяния и прочих чувств. Что вообще люди испытывают, когда узнают, что их знакомый токкеби?       -Минхо, не молчи, - жалобно стонет Хван. Сейчас он напоминает брошенного на улице щенка - поджал под себя хвост, опустил уши и скулит от отчаяния.       -Агх, - рычит Ли, - Я просто поражен! Вот так узнать…, - он делает неописуемое движение рукой в воздухе, так и не закончив начатую фразу.       В квартире резко прекратили подачу кислорода, поместили всех ее обитателей в привычный для инкуба космос без границ, конца и края. Спертый воздух, опущенные взгляды и нервозность, сквозящая из каждого угла пустой квартиры.       ***       Чанбин и Чан вернулись в участок к Сынмину и рассказали о полученной в «DOMINO» информации. Всех их насторожила одна деталь:       -По-моему этот бармен явно увиливает от разговора. Он что-то знает, но не говорит, - заключает Сынмин, сидя в своем кресле. Бан кивает, полностью соглашаясь с информатором. Правда так близка, но продолжает уходить от них черной искоркой, как постоянно испаряется с людских глаз инкуб.       Дело «Хван Хенджин» пропитано насквозь недосказанностями и окутывающей всецело магией. Инкуб - одна сплошная головная боль.       Рассуждения полицейских дальше не заходят, поэтому они решают на сегодня остановится. Продолжат завтра уже с более ясными мыслями и отдохнувшим телом и разумом.       Поздней ночью участок покидают последние работники. Все расходятся в разные места в надежде найти хоть каплю отдыха.       Чан садится в машину и кладет тяжелую голову на руль. Усталость перманентно впиталась в его тело, но это не повод не последовать такой импульсивной, но живой мысли. Бан разгребает документы и вытаскивает из кипы листов один единственный, на котором написаны адреса клубов. Он отыскивает глазами строчку, где указан парк. Заводит машину и направляется именно туда. Что им движет - неизвестно, но это место манит своей аурой.       Чан паркуется рядом с главным входом в парк и вылезает из машины, накидывает на плечи кожаную куртку и бредет, куда глядят его глаза. Шагает вдоль набережной, где по случайному стечению обстоятельств нет ни одного человека. Мертвенная тишина и шелест листьев от прохладного ветра. Разум полностью чист - без единой мысли. Это место отчищает и обнуляет тебя до базовых настроек. Сброс системы и ее перезагрузка.       Маленький Кристофер нашел место покоя в свете фонарей, луны и звезд.       Он облокачивается на ограждение и его взгляд устремляется вдаль, цепляется за речную гладь, в которой рябят отражения маленьких звезд в безоблачном небе. Тихие беседы с космосом.       -Почему ярый тусовщик инкуб резко выбирает безлюдный парк? - спрашивает сам себя Чан и наклоняет голову набок, пока ветер играет с его волосами, путая их, как вздумается.       Осознание пронзает невидимой стрелой: «Он ищет спокойствия и уединения? А может он находит в звездах самого себя?» бесконечные теории и предположения всплывают в мыслях.       Кристофер выстраивает тысячи связей в своей голове, проводит аналогии с самим собой. Он на секунду, кажется, даже сочувствует инкубу - понимает его и читает душу. Думает, что они оба похожи - также сбегают от мира. Один пропадает на работе, а другой окутывает себя ночной жизнью, но мотив у них одинаковый - скрыться, спрятаться и найти покой.       -Так похожи…, - шепчет Бан, - Будь ты человеком, я бы подумал, что мы определенно предначертаны друг другу судьбой, но…       «Не родился еще человек, без которого я бы не мог прожить» думал Чан и сильно ошибался, хотя сам того еще не понимал. Понимание придет позже и окатит его ледяной водой, от которой сведет скулы и замрет сердце - приостановится жизнь.