Escape

      Хван тяжело дышит, ему в легкие по ощущениям впиваются все те звезды из прошлых воспоминаний. Маленькие и большие, яркие и не очень. Целое многообразие, которое, как неожиданный катаклизм настигло тело Хенджина.       Минхо без слов смотрит на парня, пронзает нечитаемым взглядом насквозь, а инкуб, кажется, вот-вот расплачется от нахлынувших чувств. Кому из них двоих сейчас хуже всего? Лино, узнавшему о тайной сущности друга, или Хенджину, который впервые в жизни раскрыл себя и не получил никакой четкой реакции и ответа?       -Минхо…Прости меня…Я…, - рвано выдыхает инкуб, захлебываясь в собственных словах и чувствах. Вид перед глазами смазывается из-за бесконечно вытекающих из глаз соленных слез. Хенджин теряется еще больше, начинает тереть глаза запястьями, чтобы скрыть от старшего свой постыдный вид. Руки намокают от соленной жидкости, а кожа начинает краснеть и расползаться розоватыми пятнами.       Все выглядит слишком жалко, грустно и обреченно. На диване сидит трясущийся, потерянный мальчик, а чуть поодаль стоит его горе-родитель, который растерян не меньше своего дитя. Лино не понимает, что следует предпринять в этот момент. Он хорошо умеет читать чувства людей, но проявлять их в открытую и оказывать поддержку не может - это закрытый для Ли раздел личности.       А Хенджин…Он просто впервые в жизни познал, что значит «чувства». К сожалению, не те прекрасные блестящие отрывки, которые повсеместно описываются в книгах и кинофильмах, а противные и нескончаемые потоки угрызений, обид и печалей. Его человеческая оболочка может «чувствовать», именно поэтому и текут слезы у парня, именно поэтому он трясется от бессилия.       У его человеческого обличия тоже существует свой лимит.       Это похоже на сломанную инкубом четвертую стену. Стену, которая до этого преграждала и не давала ощущать весь вкус жизни целиком.       Бац! И вот она разрушается по кусочкам!       -Эй-эй, тихо, Джинни, - подбегает к парню Минхо и садится перед его коленями, обнимает их руками и нежно поглаживает, - Планета вызывает моего милого Хвана, как слышно? - полу-шуточно отзывается Минхо, выдавливает небольшое подобие ласковой и нежной улыбки, а после тянется рукой к лицу парня и осторожно смахивает слезы пальцами. Раскидывает граненные космические алмазы по комнате, чтобы больно было не только инкубу, чтобы Ли сам укололся собственными опрометчивыми действиями, - Не грусти, малыш. Жили и будем жить - ничего не поменялось. Я с тобой, видишь? Все также рядом.       «Все так же держит за руку и гладит по спине» проносится у Хвана в голове.       Минхо помогал ему слишком много раз, а сам не брал ничего взамен. Может Лино и думает, что это ничего не значило для парня, но каждый жест и знак внимания отпечатывались под сердцем выжженными буквами.       Хенджин кивает и скатывается с дивана прямиком в руки неожидающего такого поворота Минхо. Инкуб утыкается мужчине в плечо и плачет. Долго и отчаянно. Выпускает на свободу весь тот ужас, с которым приходилось жить до этого. «Сколько в этом мальчике боли…А я его еще сильнее довел - бессердечный идиот!» корит себя в мыслях Ли, пока сам поглаживает Хвана по спине и ощущает, как стойко дрожит тело того, как будто парень стоял на ужасном холоде в одной домашней одежде. А он лишь поговорил с другом по душам…       Руки обоих сжимают в кулаках чужую одежду - хотят быть рядом. Не отпускают свой спасительный круг, иначе утонут с концами в пучине собственных темных мыслей.       ***       За резким выплеском чувств всегда идет усталость. Хван буквально свалился без сил: повис в объятиях Лино и уснул, что, к слову, совсем не свойственно для инкуба. Быть может это определенные метаморфозы, произошедшие под влиянием людей в окружении Хвана? Или же оболочка токкеби истощилась за эти пару нервных дней? Чувства все же вещь весьма-таки сложная и энергозатратная!       Минхо с грустью посмотрел на эту картину и отнес Хенджина в спальню, осторожно накрыл его одеялом и разгладил спутавшиеся и взмокшие от пота волосы: заправил за ухо и погладил по щеке. Прикасался невесомо, будто бы Хван в любую секунду мог испариться и разлететься по комнате космической пылью. За каждым взрывом идет совершенствование и рост. Солнце тому пример. «Сияй, малыш, а пока…»       -Отдыхай, Джинни. И прости меня, - шепотом молвит Ли и сжимает губы в немом отчаянии.       Он выходит из комнаты и прикрывает дверь в спальню, чтобы посторонний свет не мешал отдыху младшего. Минхо проходит на кухню и наливает себе стакан воды, которую залпом выпивает в один глоток. Затем он резко ставит стакан на столешницу и замирает. Застывает, как каменное изваяние. Его тело сжимается и Ли утыкается в собственные колени превращаясь в подобие кокона. Вены на руках просматриваются еще четче, а напряжение пронизывает каждую клетку организма. Непонятное переживание и волнение. Целое цунами чувств, с которыми они оба не могут справится. Но один спокойно находится в состоянии сна - оторван от мира, а второй считает себя виной всех происшествий.       Жертвенность всех человеческих особей иногда пугает. Никто не хочет признавать, что это лишь стечение обстоятельств и их собственные чувства, резко вырвавшиеся наружу. Каждый провозглашает себя врагом народа и причиной душевных метаний.       Мученичество.       ***       Успокоившись Ли заваривает себе кружку крепкого чая. Он сидит на кухне в полной тишине и нерасторопно пьет горячий напиток, упираясь взглядом в одну точку на стене. Раздаются еле слышные шаги, как будто кто-то крадется по коридору. Минхо заторможенно переводит свой взгляд и встречается с запуганными глазами Хенджина.       Вы в ответственности за тех, кого приручили.       Минхо только сейчас полностью осознал значимость этой мимолетно брошенной в книге фразы. Он приручил и приласкал Джинни, а теперь в ответе за его благополучие. Хенджин тоже в ответе за Минхо - в этом и заключается дружба. Их взаимоотношения безусловно можно считать очень близкими и крепкими. В любом случае, как их не назови на самой сути это не отразится ни коем образом.       -Чего завис в проходе? Давай ко мне, - машет ему рукой Ли и приглашает сесть рядом, а сам встает из-за стола и проходит к столешнице, - Джинни, будешь чай? А то бармен сидит без дела, - хрипло говорит Минхо и всеми силами пытается успокоить инкуба.       -Буду, - шепчет Хенджин в ответ, сжавшись на стуле.       Две кружки стоят на столе, от них вверх поднимается теплый, ароматный пар.       Парни в полном смущение пьют чай, направив всю свою сосредоточенность только на это действие.       -Я думаю, что я много правды скрыл в наших с тобой разговорах, - начинает как бы из далека Хенджин, - Хотелось бы прояснить детали моей личности, как токкеби и… восстановить твое доверие, - он выдавливает из себя такие тяжелые, но нужные им двоим слова. Минхо был тронут этим жестом со стороны Хвана. Он устремил свой взгляд на него и был готов внимательно слушать и запоминать каждую деталь.       Выстроить отношения с нуля, видя уже более четкие их контуры - вот их цель и ориентир. Полностью разумный и обдуманный поступок.       ***       -Я даже не знаю с чего начать, - говорит Хван и трет рукой заднюю часть шеи, а потом непонимающе смотрит на Минхо в поиске вопросов и поддержки.       -Мне интересно твое появление на Земле. Как это было? - спокойно спрашивает Ли, скрываясь за очередным глотком чая, а потом заинтересованно смотрит на самого Хвана: не давит, а скорее поддерживает мысленно и чувственно. -Честно, я сам не понял, как оказался здесь и обрел материальную форму. Это было…, - старается подобрать нужные слова Хван, - сумбурно и смазано. Я все время летал вокруг земной орбиты, но вдруг ощутил яркий свет, который отзывался болью в сознание, а позже понял, что чувства кардинально различаются, - пытался объяснить все с самого начала Хенджин. Он хмурил брови и старался, как можно точнее, подбирать каждое выражение, - Так что я до сих пор не выяснил, что послужило толчком к моему появлению на Земле. Возможно, мои мысли, но это все лишь теории, - тараторит Хван.       Лино кивает и пытается переварить всю полученную за раз информацию. Сопоставляет новые для себя факты и стороны мира.       -Что ты подразумеваешь под «мыслями»? - уточняет Минхо.       -Знаешь, Лино, это понятие включает в себя все до единого: размышления и твои самые сокровенные желания, - объясняет Хван, а потом дополняет свою мысль неопровержимым на его субъективный взгляд фактом, - Космос слышит «мысли» каждого, читает скрытые ото всех взгляды и дарит возможности, иначе бы меня тут, определенно, не было.       -Ты хочешь сказать, что именно космос выбирает ваши судьбы? - хмурится Ли.       -Мне кажется так и есть, иначе кому решать? - он делает глоток чая и пожимает плечами.       -А вы? - спрашивает Минхо и получает непонятливый взгляд Хвана, - Ну я имею ввиду, что вы сами можете свою судьбу выбирать, разве нет?       -Минхо, я был обычной звездой, той которую ты можешь наблюдать темной ночью на небе, - говорит инкуб и указывает пальцем вверх, как бы подтверждая свои слова, - Вот такую форму я имел. Мысли путались и смешивались в единую, я толком даже рассуждать не мог. Помню только то, что до ужаса хотел попасть к вам, на Землю, - улыбается мягко Хенджин, - И видимо настолько часто думал об этом, что сам Космос и Вселенная услышали меня.       -Я думал, что у тебя изначально была человеческая форма, - удивляется Ли, - И ты, как в фэнтезийных фильмах про космос, сам решил спустится к людскому народу. Ну знаешь, упал, словно огненный метеорит на Землю. Бух! и все! - доводит до явного абсурда свою теорию Минхо, а Хван в открытую смеется от таких наивных фантазий старшего.       -Не смейся, злобный демонюга! - бесится Ли и ударяет Хенджина по плечу. Раз, второй и завязывается перепалка с громкий смехом инкуба и шуточными угрозами Минхо.       «Я тебя не брошу» - фраза, которая отпечаталась у Хенджина под сердцем.       «И вправду, остался со мной. Выслушал, понял и принял» думает в очередной раз инкуб, пока пьет чай с Лино.       Две кружки чая, две разные личности одна проблема в виде «Хван Хенджина» на двоих.       ***       -Ну, с чего начнем? - громогласно произносит Чанбин, стукнув кулаками по столу рядом с Сынмином.       -С того, что выпрем тебя отсюда к чертовой матери! - грозится Ким и злобно смотрит на Со. Ясно видно, кто сегодня не выспался и прибывает в прискорбном настроении.       -Начнем с обсуждения нашего вчерашнего обхода с Чанбином, - говорит со стороны Чан. Он вальяжно облокотился на стену и скрестил руки на груди в ожидании внимания от коллег.       -Мне нужны подробности. Я так и не вник в суть того, что вы вдвоем там нарыли, - ворчит Сынмин и переводит свой взгляд с одного на другого.       -Какой бы местной звездой он ни был, во многих клубах его знать не знают, - говорит Чанбин, чем привлекает заинтересованный и сосредоточенный взгляд Кима, который сразу же начинает анализировать всю информацию, - Его знает единственный бармен из клуба «DOMINO», если не ошибаюсь в названии.       -Все верно, - кивает Чан в подтверждение, - По итогу нашего обхода мы выяснили, что только некий Ли Минхо - сотрудник бара, замечал инкуба. Однако, странное поведение мужчины наталкивает нас на второй факт.       -Скорее всего господин Ли лично и возможно даже близко знаком с Хван Хенджином, - заканчивает начатую мысль Со и щелкает пальцами.       -Я более, чем уверен, что Ли Минхо знаком с ним, ведь если судить по описанному вами поведению, то его застала врасплох преподнесенная информация, - размышляет Сынмин и продолжает, - К тому же, сегодня утром я решил проверить одну свою теорию и глянул камеры около «DOMINO».       Ким разворачивается к столу и открывает множество вкладок на мониторе. Он выбирает нужную и щелкает по ней мышкой, подзывая коллег ближе к себе. Чанбин и Чан окружают его по обе стороны и внимательно смотрят на видео с камер видеонаблюдения.       На данном отрывке видно, как Ли Минхо заканчивает свою смену и закрывает клуб, после чего звонит кому-то и, как только кладет трубку, на него накатывает странная истерика, смешанная с приступом страха и непонимания.       -Я, конечно, ни на что не намекаю, но к чему ты показал нам это видео, Ким? - спрашивает Чанбин и косится на стоящих рядом мужчин.       -Ладно, представим ситуацию, что ты резко узнал шокирующую новость о своем близком, - говорит Чан и смотрит прямо в глаза Со. Второй кивает и ждет продолжения, - Что бы ты тогда сделал перво-наперво, Со Чанбин?       -Позвонил бы этому человеку или приехал бы к нему сам по возможности, - говорит, чуть поразмыслив, мужчина.       -Одним словом - связался бы со вторым человеком в самый короткий срок, - подытоживает Бан Чан и пожимает плечами.       -В точку! - щелкает языком Сынмин и поворачивается на своем стуле, - Таким образом, в нашем арсенале появляется очередная теория. Ли Минхо замешан в нашем деле, но остается несколько непроясненных моментов: кем именно он является для самого инкуба?       -У нас есть условно несколько вариантов. Первый - Ли Минхо является близким другом Хван Хенджина и намеренно покрывает второго, чтобы не выдавать инкуба, - говорит Чан и загибает первый палец, - Второй же гласит, что Ли Минхо может также являться токкеби, но это явно усложнит нам задачу, потому что никаких сведений о нем мы не получали.       -В общем и целом, обе теории так или иначе подходят под нашу ситуацию, - хмурится Чанбин и объясняет, - Если исходить из увиденной реакции Ли Минхо, то он мог быть шокирован из-за того, что первого токкеби вычислили.       -Однако, - вклинивается Сынмин, - он бы не реагировал так бурно в случае, если бы скрывал своего друга. Наверняка они должны были рассматривать вариант того, что полиция рано или поздно начнет опрашивать всех причастных к делу.       -И к чему ты клонишь? - спрашивает Бан Чан, который полностью погрузился в чужую дискуссию.       -Можем ли мы просчитывать версию о том, что Ли и Хван не были настолько близки, - акцентирует Ким внимание на последних словах, - чтобы Ли Минхо знал о настоящем «лице» Хенджина, - говорит Сынмин и ставит мысленные кавычки в воздухе.       -Занятная мысль! - воодушевленно говорит Со.       -Но ровным счетом это нам ничего не дает, - вздыхает Чан и потирает переносицу, - Во-первых, допрашивать Ли Минхо нет смысла, потому что он, как преданный напарник и союзник, наврятли сдастся полиции, да и нужных доказательств о его причастности у нас нет. Соответственно задержать его на законодательном уровне мы не можем. Во-вторых, эта информация никак не открыла нам Хвана с другой стороны.       -А вот со вторым я вынужден не согласится, - щелкает Сынмин, на что получает два взгляда на себе, - Ну соображайте! Хван сблизился с человеком! Сблизился! - повышает голос Ким, - Разве это не значит, что он представляет из себя верного товарища? - разводит руками информатор и выжидающе смотрит на коллег, - Ну предположим, что Минхо - человек, а значит инкуб смог расположить к себе человека.       -Шаткая теория, накрученная и навязанная, - пресекает монолог Сынмина Чанбин, - Люди не так идеальны, как ты их себе представляешь. Мотивы Ли Минхо нам не понятны до сих пор, а ты пытаешься снова задвигать мысль о том, что Хван может быть безопасным!       -А почему бы и нет? – восклицает Сынмин, - Я о том, что вы оба, - указывает пальцем на коллег, - почему-то заранее упрекаете невиновного! Это, знаете ли, чуть-чуть расходится с полицейским долгом! Даже слишком! Где ваши явные доказательства, а? - сердится Ким.       -Он, как раз-таки очень даже виновный! А ты на ходу переобуваешься, Ким!       Хван Хенджин - долбанный инкуб, таким не место среди нас - людей! – рычит Чанбин в ответ, на что Ким смотрит почти что отчаянно: нахмурив брови и прищурив глаза. Во взгляде информатора читается фраза «и в чем же виноват этот паренек?» - Бан Чан! Ну же рассуди нас! Расскажи-ка своим подчиненным, где они правы, а где нет.       А знает ли сам Чан ответ на этот вопрос?       -Нет, - отвечает за него промерзшее сердце.       Кристофер запутался еще давным-давно, в самом детстве, когда его горящее, теплое и миролюбивое сердце обжигали громкими и резкими криками, а потом запирали в комнате в кромешной темноте. Эти зверские истязания не пошли на пользу хрупкой душе и еле бьющемуся сердцу с зачатками жизни.       «Я не знаю» эта фраза застревает где-то в горле Чана предательским комком. Вопросы этики, чувств и эмоций - не его профиль. Рассуждать об этом в одиночку - это одно, но выносить свои потаенные мысли в люди - крах, ошибки и раскол в команде.       Он, как лидер, не должен становиться ни на чью сторону, и Бан это прекрасно понимает.       «Мне нужны они оба, как бы они не собачились между собой. Я согласен и с Кимом и с Со, но мои личные мысли, не подкрепленные уставом или же доказательствами - табу.»       -Я не буду ни с кем соглашаться или спорить. На данный момент у нас слишком мало данных и о самом инкубе, и о его окружении и проделках. Одно дело - неоправданно верить словам свидетелей, а другое - увидеть все воочию, - тяжко вздыхает лидер и пытается объяснить свою позицию, - Тем более, Чанбин, мы до сих пор не знаем доподлинно о его преступлениях, ведь никогда нельзя верить на все сто процентов словам пострадавших - слишком много отвлекающих и мешающих факторов. Просто помни об этом, - кивает своим же мыслям Бан Чан и смотрит в глаза Со Чанбина.       -Аргх! - еще чуть-чуть и Чанбин взорвется, - Все-то меня пытаются отговорить от его причастности. Святая благодетель - Хван Хенджин, - морщится Со, - Я вас понял, - отвечает и показательно скрещивает руки на груди, глубоко вздохнув. Быстро загорается и также стремительно перегорает, как фитиль на гранате. Чан просто надеется, что это не будет стоить никому потерянных жизней.       -Ни черта ты не понял, - в манеру Чанбина отвечает Сынмин, - Тебе Бан Чан не говорит от твоей неправоте или наоборот, а скорее призывает мыслить трезво без подключения собственных чувств к делу. Все знают, что такое до добра никогда не доведет.       -Ладно-ладно, - поднимает руки Со в жесте капитуляции, - Понял, хватит ваших морально-этических нравоучений. У нас еще куча предположений не отработаны.       -Если вы оба остыли, то конечно же, вернемся к самой сути, - провозглашает Бан Чан.       «Подключение собственных чувств к делу… Разве я сам так не делаю?» обреченно думает Кристофер.       ***       Конец долгого, напряженного дня и начало раннего утра - вдох свежести. Оба проснулись или просто продолжили свое существование с уже прояснившимися мыслями и четким взглядом на жизнь.       Уже ничем не затуманены с видимой целью в конце пути.       -Ну что, Хенджин, что будем с этим делать? - хмыкает Лино, сидя на диване и барабаня пальцами по подлокотнику. -С «этим» - это с чем? - не понимает парень.       -Полиция, Джинни. Они явно не дураки. Явно не Кристофер, - уточняет Минхо, - Эти два копа сто процентов догадались, что я что-то да знаю. Я уверен, что обложался с речью раз пятьдесят за наш короткий с ними разговор.       -Блять, - коротко, но достаточно метко отвечает Хван, - А что, если они вычислят мой адрес через тебя или что-то похуже? - начинает накручивать себя и явно переживать Хенджин. От нервов он теребит в собственных руках кружку, чтобы был хоть какой-то отвлекающий его фактор.       -Не неси чепухи. У них нет оснований, по которым они могли бы так тщательно следить за мной, - пресекает чужой невроз Ли, - Ну, что сказать, получается теперь я твой соучастник. Если тебя утянет на дно, то только вместе со мной, - улыбается старший и ерошит чужие волосы. Поддержка.       «Если я пойду ко дну, то в одиночку, Лино. Ты будешь жить. Ты обязан жить. Я - единственное твое препятствие на пути к спокойствию.»       -Вот и проверим, - грустно вздыхает Хван, - Но в любом случае, если что мы оба понимаем, что такой исход возможен, но сразу все предугадать нельзя. Так что остается только плыть по течению и решать проблемы по мере их возникновения, - говорит Хенджин и нерешительно смотрит на Ли.       -Тут согласен, - пожимает плечами Минхо, - Это все, - он делает абстрактный жест рукой в воздухе, - скорее идея фикс. Мы накручиваем собственные нервы и фокусируемся, лишь на волнующих нас деталях без трезвого взгляда на них. Поживем - увидим, что загадывать дальше положенного.       «Минхо, кажется, никогда не отчаивается» думает Хенджин, но сильно ошибается, ведь его старший мысленно уже тысячу раз обвинил самого себя в проколе.       Однако о демонах Лино никто никогда не узнает. Это будет тайна, спрятанная за тысячью замков глубоко в сердце.