Пока куется металл

⋅───⊱༺ ♰ ༻⊰───⋅

Прошло несколько дней с его изгнания из города. Он не знал куда идти. Он просто шёл. Ворон и голубка не давали окончательно ему сойти с ума. Пейзаж первые дни менялся на поля и лес, а дальше были только деревья. Он уже надеялся, что выпрыгнет какая-нибудь тварь и прикончит его. Ведь что за кузнец, что даже молот держать не может. Боль прошла, оставив после себя лишь неприятный осадок, а рука дрожала, несильно, если не вглядываться можно и не заметить, но для кузнеца это было просто ужасно. Он мог ударить не туда, а удар не в то место не сулил ничем хорошим для будущего орудия. Лес, деревья, камни, дорога. Это была какая-то бешеная карусель, на пути никто не попадался, даже повозки. Эннон потерял счет дней, но на вскидку прошло чуть больше недели. Он чувствовал как слабел, как из рук уходила былая сила. Клинки, подаренные Мастером на прощание, стали больным напоминанием о спокойном времени и размеренной жизни. Перед глазами вдруг появилась отворотка. «А может там?» задался вопросом Эннон и направился по ответлению дороги. Деревья почти полностью закрывали небо над ним. Близился вечер, а это значит и выход тварей. Решив устроить привал, Эннон вместе с птицами, остановились у большого дерева, что было рядом с дорогой. Скинув рюкзак у корней, он пошел собирать сухие ветки для костра. Далеко не отходя он насобирал достаточное количество, а так же нарубил старых поваленных деревьев, с помощью клинков. Идя обратно, так что его было не видно за этой охапкой, он подошел в рюкзаку скинул груз рядом и снова направился в лес. Теперь он срезал еловые ветки, как никак, а спать прямо на сырой земле себе же чревато. Идя обратно с новой охапкой, которая тоже успешно оказалась на земле, взгляд упал на небольшую кучку маленьких, сухих веточек и двух птиц рядом. — Ха-ха-ха, вы принесли ветки для костра? Спасибо вам, — Эннон подошел к рюкзаку и достал оттуда несколько сухариков, предварительно раскрошив их, отдал птицам, те с радостью все склевали. Упала капля, другая. Сезон дождей начался раньше чем обычно и чтобы не замёрзнуть нужно было развести костер и найти ближайшее поселение. Шанс что в конце этой отворотки будет деревня мал, но если есть дорога значит она куда-то ведет. Костер начинал тихо потрескивать, вода немного гасила пламя с краю, но в основном он начинал гореть. Мякушка из еловых веток немного просохла, хотя от тепла огня шел небольшой пар, будто она дымилась. Дождь начинался усиливаться, барабаном стуча по веткам и земле, этот шум странным образом успокаивал. Котелок с последней порцией воды направился на угли, а фляга под дождь, набирать воду. Достав из кармана какие-то ягоды и корешки, которые он нашел по дороге или ему принесли птицы, Эннон закинул их в котелочек, ожидая, когда вода закипит. Смотря на ветки укрывающего их дерева, по которым падали крупные капли воды, Эннон задумался, а есть ли в этом смысл? Зачем он идёт? Что его ждет? Неожиданно птицы затрепетали, взмывая в воздух и кружа вокруг кузнеца, ворон пытался взять за край одежды и куда-то потащить. — Эй, вы чего? — недоумевающие спросил Эннон, глядя на птиц, что начали судорожно кричать. Вдруг краем глаза он заметил какое-то движение со стороны, аккуратно повернув голову сторону, кузнец заметил нечто черное, медленно движущиеся в его сторону. Это был волк, но какой-то странный, явно больше чем другие, массивные лапы ломали хрупкие ветки, глаза были яркого красного цвета, словно кровь, но главная странность была не в этом, из его тела, будто лапы паука, показывались белые кости в крови с еще оставшейся на них плоти, что начинала гнить. Запах резко ударил в нос, вызывая не самый приятные ощущения. Дыхание стало учащенным, глаза забегали в поисках помощи, но он в лесу, где тут взяться помощи, остаётся только полагаться на свои силы. И что он справится с этой тварью. — Так это явно волк, но зараженный поганью-паразитом, — мысли начинали обретать форму и структурироваться, голова начала работать, — Так, главное без резких движений, скрыться с его поля зрения и быстро покинуть местность, — на вещи сейчас было все равно, главное выжить. Эннон пытался вспомнить, что еще нужно делать при встрече с такой поганью: «Эх надо было лучше учится!» Птицы, будто понимая, что нужно делать, замерли на месте, сидя на высоких ветках. Когда Эннон почти скрылся за деревом, хрустнула ветка: «Блять!» Зверь ринулся вперед, прямо на кузнеца, из-за того что это был буквально ходячий труп, двигался он довольно медленно и неуклюже, благодаря чему можно было увернуться или сбежать, но погода не играла на руку. Убегая от твари, следуя за птицами, что летели вперёд, Эннон упал, споткнулся об какой-то корень, но сразу встав продолжил бежать. Весь перепачканный, в грязи, мокрый, он еле шел, но спиной чувствовал что тварь все еще гонится за ним. «Это точно Рамнец но они не настолько умные чтобы выматывать свою жертву. Это что какая-то неузученная погань?! Редкая?» Неожиданно все затихло, птицы куда-то исчезли, был слышен только дождь, взгляд со спины пропал, но чувство тревоги усилилось. Эннон схватился за клинки, принимая боевую стойку. Что-то было не так, слишком тихо в дождливую погоду. Послышался крик ворона, глазы быстро метнулись в ту сторону, сразу ловя черный силует, но не птицы, а погани что уже была в прыжке с разинутой пастью. Сотни мыслей бурей пронеслись в голове, заставляя тело машинально двигаться. Клинки поднялись выше плеч, а ноги согнувшись, несли своего владельца делая два поворота в прыжке. Он задел ее, он ранил эту погань, что сразу отпрыгнула издавая булькающие звуки. Сразу смотря на тварь, взору предстала ужасная картина, челюсть волка с правой стороны была полностью рассечена, а на левой начинала рваться, сопровождаясь трескающимися звуками. Казалось еще немного и она отпадет. Подавив рвотные позывы, Эннон встал в стойку, сейчас нельзя расслабляться, нельзя давать слабину. Несколько секунд размышления, и он снова срывается на бег. Бежит вперед, перед глазами водная дымка из-за дождя, мелькает маленько черное пятно. Ворон вернулся вновь указывая путь. За спиной снова ощущается погоня. Тварь билась полуоторванной челюстью о свои лапы, лежащие деревья и кусты, при этом противно хрипя. Хрустящие звуки то становились ближе, то отдалялись, видимо челюсть всё-таки мешала этой твари бежать. Неожиданно в него влетает голубка, сбивая кузнеца с ног. «Черт! Нужно быстрее встать!». Только встав на колени, послышался хруст веток. Эннон замер, оцепенел, неужели он так и умрет. Вода текла по его лицу, заливаясь под шиворот, заставляя дрожать до самых косточек. Сильнее сжав рукояти клинков, он слушал. Сердце отбивало танец из таверны. Удар, еще один, дождь глушит, но не мешает. Эннон делает резкий поворот на коленях, тварь что казалось стояла на месте, уже была прямо перед ним, размахивая своей мерзкой висящей челюстью. Левый клинок вонзается прямо в нёбо, начиная силой укладывать тварь на землю, а правый направился в сторону горла, перерезая, как масло, трахею, слышался неприятный хруст, позвонки сместились или треснули. Провернув оба клинка, кузнец вытаскивает их и сразу же отползает от твари. Она не двигалась, но глаза будто наблюдали за каждым его действием, эти багрово-кроварые глаза, были все еще живыми. Дыхание сбилось к черту, дождь будто начал хлестать с новой силой. Глаза закрывались, он слишком устал. Долгая дорога начала сказываться после такой бурной деятельности. Неожиданно он что-то услышал. Этот противный хруст. Сразу поднимая глаза, Эннон ужаснулся. Тварь вновь пыталась встать, шея была сломана, но видимо он прорубил не до конца. Это было слишком ужасно. Голова тащилась по земле, нижняя челюсть неестественно была вывернута уже вверх, запах гнили, казалось, заполнил все вокруг, еще немного и его стошнит. Когда тварь была готова прыгнуть, появился человек с мечом, одним точным ударом он отрубил твари голову. Теперь она точно была мертва. Человек сразу подошел к Эннону. Голубка снова вернулась к кузнецу, садясь на его плечо и прятаясь в небольшом меху у шеи. — Эй, живой ты там? — старик, немного прихрамывая, протянул Эннону руку. — Да, живой. — кузнец принял ее вставая с сырой земли. — Эт хорошо, Слава Высшему, фух, — старик запыхался, видимо он бежал к нему. — Да, Слава Высшему, спасибо Вам. — Да не меня благодари. Голубку свою, прилетела к нам в деревню, врезалась в окно и давай долбится, открыл я значиться, посмотреть, а она хватает за рукав, пальцы и тащит, прям старается. Я сначала не понял, но, увидел на ней крови пятна и будто шо-то щелкнуло! — он делал редкие перерывы что бы перевести дыхание, — побежал я значиться к выходу из деревни нашей то, меч у стражников выхватил и бегу, а этна Голубка летит, путь указывает, — он сделал жест, который делают все старики, прищурил один глаз и показывал на птицу указательным пальцем, — вот так вот я и дошел до тебя. Ой, шо-то я заговорилсе, пойдемка в деревню там все спокойно обсудим, а то черт знает сколько тут еще тварей повылазит. — Да, тут я с Вами соглашусь. — А как тя звать то? — Я Эннон. — Рад знать тебя, Эннон, я Староста деревни Посики. — И я рад знать вас, Староста.

•⊰───⋅⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅⋅───⊱•

Огонь весело трещал в камине, освещая свои теплым светом половину комнаты. Рядом с ним сидел Эннон в какой-то большой тряпке. Дверь скрипнула и в комнату вошел староста. — Вот, нашел рубаху, должна подойти, — старик сам был одет в новую, сухую, одежду, его длинная, седая борода начала просыхать. — Спасибо, Староста, — Эннон встал и подошел к старику, беря рубаху. Старая, льняная, и пахла деревом, видимо ее достали из сундука. Кузнец положил её на лавку, а рядом большую тряпку, поворачиваясь спиной к старику, он снял все ещё мокрую рубаху и одел новую. По телу прошло тепло. На стол, с глухим стуком опустились две деревянные кружки, от которых шел пар, пахло травами. Отвар грел все внутри, хоть немного и горчил, видимо корешки передержали, но сейчас не было желания жаловаться на вкус отвара, дали и уже хорошо. — Ну, рассказывай, откуда таков будешь? — старик немного отпил из кружки. — Звать меня как, вы уже знаете Староста. Кузнец я. Работал в городе, но подставили меня, обманом стражу натравили, деньги подкинули да меч мой лучший украли, — он говорил без интузиазма, делая паузы, будто решая, стоит ли вообще рассказывать об этом, а вдруг он ему не поверит и прогонит. — Вот те как, ясно, ясно… — Староста поглаживал свою бороду, задумчиво смотря в пол. — Вы верите, мне?.. — его глаза белстнули надеждой. — Верю. — это было сказано твердо и четко, — я верю тебе, Эннон, ты не выглядишь как плохой человек, птицы просто так не помогают. Я аж сначала подумал, что из ордена какого-то! — Староста смеялся, заражая своим смехом и кузнеца. — Не, не из ордена, я просто кузнец, а птицы мне с самого детства помогают. Когда меня изгнали, этни двое полетели со мной. — Ясно, значиться ты под дланью Высшего был рожден. Повезло тебе малый, ой повезло. Оберегает он тебя. — Да, мне в церкви так же говорили, обучили грамоте, но когда узналось, что я простой мирянин начали сомневаться, ну я и ушел в кузню. А вы Староста раньше оружьем владели? Больно ловко вы так погань порубили. — А, да. Владел. Больше тебе скажу Эннон, я воевал, — старик сразу заприметил искры интереса в глазах кузнеца, — Хех, интересно тебе? — кружка отвара покоилась на столе, а старческие глаза оценивали ситуацию с необычайной ловкостью. — Да, очень интересно, можете поведать мне? — Ну эт, конечно могу, как не мочь то. Хм-м с чегось бы начать-то, — старик задумался, будто решая, какую из сотни историй ему рассказать, — Ну как ты понял, я мечником был, но и из лука стрелял хорошо, зенки то у меня ого-го какие были. За версту мог попасть в глаз косого! — тут Эннон всхохотнул, понимая что Староста явно приукрасил последнюю фразу. — А шо эт ты смеёшься, не веришь мне?! — Верю, я ведь вам жизнью обязан. — Но но но, ты мне ничем не обязан, мы все обязаны лишь перед Высшим! Усек? — Да, Староста. — Вот и славно. Ты эт, отогрелсе уже? — получив кивок, старик поманил кузнеца рукой, беря подсвечник со стола, — Солоха должна уже была подготовить комнату для тебя. Отоспишься, а завтра с утра пойдем за твоими вещами, отдыхай пока, — они прошли до конца коридора, где было две двери. В одну вошел Эннон, а в другую Староста: «Видимо это дом Старосты» подумал про себя кузнец, направляясь к кровати. На стуле рядом стоял подсвечник, а на кровати, на изголовье, сидели птицы, смотря на вошедшего, голубка тихо курлыкала. Простая комната на одного человека, ничего лишнего, просто поспать. Сняв с себя сапоги и в этот раз поставив их как надо, Эннон лег спать, погасив свечу. Может он останется в этой деревне, Староста казался хорошим мужиком, а может он пойдет дальше. Тяжелая голова наконец-то получила облегчение в виде прохладной подушки, а тело наконец-то выдохнуло. Под звук дождя Эннон наконец спокойно уснул.

· ─────── ·𖥸· ─────── ·

Над ухом разносилось пронзительное чириканье, открывая слипшиеся глаза, Эннон сразу увидел маленького воробья. Он сидел прямо на нем, перелетая на подбородок, цепляясь за бороду и продолжал буквально истошно чирикать. — Да встаю я, встаю, Буцефал, — говорил Эннон отмахиваясь от индивидуального петуха, на что получил еще большую тираду с чириканьем. Этого малыша он подобрал год назад, когда только пришел в деревню, он замерзал от холода и Эннон естественно решил помочь ему. И вылилось это все в то, что воробей не отлетал от него буквально никогда, хотя в начале он был очень тихим и пугливым, но потом привык. А когда он познакомился с деревенскими детишками, то проявил свой настоящий характер, за что был окрещен Буцефалом. Городские птицы тоже получили имена. Ворона назвали Невер, а голубку Белояра. Его и птиц очень тепло приняли, деревня небольшая, но работа всегда найдется. Хотя Эннона в начале удивляло, что так много разных рас живут в одной деревне в мире и согласии. Ему даже отдельный домик построили, хотя это была мини импровизированная мастерская, мечи ковать не получится, но вот улучшать или делать подковы самое то. Еще не замужние девушки, коих было немного, очень часто бегали к кузнецу с просьбами заточить ножи или убрать вмятину на котелке, что «случайно» упал на камень. Дети в основном приходили поиграть с птицами, хотя ксонским ребятам было очень интересно слушать про разные металлы и как с ними работать, некоторые даже захотели стать кузнецами в будущем. Так Эннон жил спокойной жизнью, помогая деревенским, у него даже появился свой маленький огородик. Но если бы так было всегда. — Эй, Эннон! Ты дома? — Степан? Дома я, дома, где ж мне еще быть. — А, да, э слушай Эннон, тебя там, это Староста зовет, во. — А чего зовет-то? — послышалось тихое шуршание, кузнец точил нож что принесла одна из девушек, над которым явно поработали камнем. — Да там, это, э мужик какой-то пришел, странный, а Староста за тобой меня послал. — Хорошо, скоро буду. — Ага, ну я это, пошел. Как только хлопнула дверью, Эннон вздохнул, со Степаном было довольно сложно общаться, он по его мнению был туповат и не хотелось постепенно становиться таким. Но раз Староста позвал надо было идти. Откладывая нож, он посмотрел на свои руки, правая чуть дрожала, сжав ладони в кулаки он направился к выходу. Выходя наружу его встретил приятный солнечный свет, конец лета, а все ещё так тепло на улице, что радовало. «Какой чудесный сегодня день, цветы цветут и птицы поют», подумал про себя Эннон, направляясь к дому Старосты. Постучав в дверь и услышав «Войдите», кузнец вошёл в помещение. Рядом со столом стоял Староста и какой-то мужчина, одетый в выцветшую рубаху, бордового цвета, русые волосы и зеленые глаза, явно молодой. — О, а вот и Эннон пришел, знакомьтесь это Гариаф — торговец, заезжает к нам иногда. Гариаф, а это Эннон — кузнец наш, я сказывал тебе о нем. — Да, припоминаю. Рад знать тебя, Эннон. — И я рад знать Вас, мистер Гариаф. Староста, зачем Вы меня позвали? — Дело есть, посмотришь подковы у лошадей? Конечно за плату. — Конечно, Староста, сделаю все в лучшем виде! Разрешите идти. — Ступай, ступай. Эннон вышел из здания и сразу направился в стойло к лошадям. Спокойно осматривая подковы его постигло странное чувство будто кто-то смотрит, но оглядевшись по сторонам и никого не увидев он решил что ему просто показалось. С омотром было покончено, одной лошади нужно было поменять подковы, чем Эннон и решил заняться, ведя кобылу к своей мастерской, дети сразу сбежались, ведь намечалось что-то интереснее точки ножей. — Дядька Эннон! Дядька Эннон, а вы идете подковывать лошадь? — маленький мальчик, с синими узорами на лице, подбежал к кузнецу. — Да, Устин, а что хочешь посмотреть? — Я хочу помочь вам, дядька Эннон! — Ха-ха, мал ты еще помогать. — Я могу раздувать меха! Я тренировался, носил ведра с водой! — Малой, меха раздувать это тебе не воду таскать, ну, коль ты так хочешь, то можешь попробовать. — Правда?! Спасибо, дядька Эннон! — Да что уж там, идем-ка, надо сначала лошадь привязать. — Да! Вместе с маленькими помощниками, они направились к его дому. Ворон сидел на низкой ограде, смотря на подходящих черными глазками, увидев детей, он перелетел на крышу, каркнув несколько раз. Дети немного расстроились, что птица улетела, но быстро переключились на лошадь, что была довольно послушна и спокойна. Привязав кобылу, Эннон пошел внутри за инструментами, выйдя обратно с большими клещами, дети довольно заохали, им всегда нравилось что-то новое, а кузнец был из большого мира и мог рассказать много интересного. Уже снимая первую подкову, Эннону мешали маленькие озорники, что явно не боялись того, что лошадь может их лягнуть. Отогнав детей подальше, кузнец снял все подковы и принялся зачищать копыта. Большой щеткой он убрал всю грязь, теми же клещами подрезал копыта, осталось так сделать еще три раза. Закончив со всем кузнец направился к своей печи, в которую он заблаговременно закинул побольше дров. Маленькая орда послушно следовала за ним в помещение. — Ну что, Устин, попробуешь? — Да! Детский голос звучал звонко и весело, мальчик подошел к мехам, что явно были даже больше его самого, он надавил на ручку, но сил явно нужно было больше и в первый раз у него не получилось. Эннон с улыбкой на лице смотрел как мальчуган пытался использовать меха. Вторая попытка, меха немного сдвинулись и вышла небольшая струя воздуха, он навалился в третий раз, давя всем своим детским весом и в этот раз они поддались, пуская воздух по углям на которых уже лежали подковы. Прогоревшее дерево начало мерцать ярко алым цветом, нагревая воздух. Ребенок еще несколько раз смог надавить на ручку после чего запыхался. — Как Вы это делаете? Это же так тяжело! — весь красный, мальчик опустился на прохладный пол, тяжело дыша. — В нашей кузне на такие меха стоял один подмастерье, а вот на меха побольше они вдвоем наваливались, как ты, я же говорил тебе пока рано помогать, подрасти еще немного. — Я понял, дядька Эннон. — он явно был расстроен, на что кузнец лишь вздохнул. — Хочешь помочь иди вон гвозди почисти на камне. С этим ты то должен управится и будь аккуратен! — детские глаза блеснули радостью. — Да! Я мигом, дядька! — вставая с пола, мальчик подбежал к столу, на котором лежала горстка тех самых гвоздей и пошел к точильному камню. Трое других детей сидели на скамеечке и увеличено наблюдали за процессом. Эннон же подошел к мехам и начал раздувать их, в комнате стало жарче, угли раскаливались до бела, а подковы начали нагреваться. Доведя металл до нужного красно-белого состояния, кузнец щипцами взял одну и пошел к небольшой наковальне. Дети закрыли уши, послушались удары молота, не такие сильные как в кузне но все равно ощутимые для тех кто не привык к таким громким звукам. Закончив с подковой он посмотрел на мальчика, что обтачивал гвозди. — Ну, столько уже сделал? — Шесть! — Пойдем тогда поставим одну подкову, я тоже закончил. — Дядька Эннон, как вы так быстро все сделали? Я только немного гвоздиков обточил, а вы уже раздули меха и подготовили подкову, — мальчуган расстроенно посмотрел на гвозди что еще лежали на столе. — Эй, не расстраивайся, Устин, все с чего-то с начинали, у меня тоже все не с первого раза получалось, столько заготовок для мечей испоганил, Мастер очень сильно ругался, ну и попадалось разумеется, — кузнец посмеялся и потрепал мальчугана по волосам. — Правда, правда? Я думал, что у вас все получалось. — Ха-ха, нет конечно же, ну ладно, пойдем, лошадь то надо подковать. Под веселый смех малышни, они пошли ставить первую подкову, а после и все оставшиеся три. Закончив подковывать лошадь, малышня разбежалась по домам, а Эннон пошел докладывать Старосте и вел лошадь обратно в стойло. По пути ему встретились Гавроша, Степан и Мефодий, что что-то обсуждали. — Да говорю те, странный он! Да еще эта тряпка на лбу. — Шо он сказал то? — Сказал, пусть барон к нему, сам приходит. Вот шо! — Ну вы эт, молвите тут, а мне еще кур моих надо кормить да ограду делать. — Ой, да иди ты уже к своим курам! Ладно, и я тогда пойду, надо Старосте доложить. Трое разошлись. Эннон, как и думал, что опять они сплетничают, в городе этим обычно занимались бабки на базаре, а тут трое рослых мужиков. Вскоре он нагнал Степана, главного сплетника деревни. — Эй, Степан, о чем эт вы говорили? — узнать у него что-то было просто, как говориться язык без костей. — Ох, Эннон, напугал ты меня! Да это, помнишь мужика, ну тот, что поселилсе, недавно, в старом доме лесничего? Дак вот, слухи ходят что оный крестоносец! — «А распространитель слухов это конечно же ты», подумал про себя Эннон. — Да ну, брешешь! — Правду тебе говорю! Странный он, еще этна тряпкана лбу, а как говорит! Сказал, пусть барон сам к нему приходит, за мздой! Но точно святой человек! — Вон оно как, ну ясно. Ты, как я погляжу тоже к Старосте идешь? — Не, к Старосте пошел Мефодий. — Ясно, тогда я пошел. Отведя лошадь обратно в стойло, Эннон направился к дому Старосты. Перед ним он и встретил Мефодия и оба мужчины вошли в помещение. Пахло деревом и бумагой, свечи тихо потрескивали. Двое постучали, услышав приглашение войти, они зашли. Первым начал Мефодий. — Спасибо, Староста, я по делу, — светловолосый немного помялся на месте. — Да, да говори. Сходили к тому святоше, он крестоносец? — не отрываясь от бумаг и счетов, спросил Староста. — Сходили. — Ну так и что? — Да и шо, непонятно ничего! Вот шо, как я понял, он отказался платить. — А че не понятно то, крест на лбу есть иль нет? — пронзительные глаза посмотрели на светловолосо мужчину — Да не знаем мы, дядь, — страдальческий голос разнесся по команте. — Да вы шо, не зрячие что ли? Креста на лбу отличить не можете? — Дак у него тряпка на лбу какая-то. — Тряпка говоришь. Интересно. Погоди, он отказался платить? — Да. — Ну так заставьте! — его щеки немного покраснели. — Староста, у вас голова совсем из жадности не соображает? А если он крестоносец?! — Ну, нам надо платить барону… — Ну пусть барон сам и разбирается! Он же все равно не на нашей земле живет! — каре-зеленые глаза блеснули в свете свечей. — Вы как думаете, какого лешего крестоносец на нашей земле забыл? — Да мне по чем знать. Я вообще думаю, что крестоносцы — это миф. — Ух, это не миф. При битве за форт, когда мы сражались с ксонскими захватчиками, в наш форт пришли крестоносцы, — Старосте явно было тяжело вспоминать все те ужасы, что он пережил, как терял товарищей, смерти, кровь. — Вы были на войне?! — светловолосый явно был удивлен данной информацией, в отличии от Эннона. — А что было дальше? — решил продолжить тему Эннон. — Кровь. Много крови. Да так что при желании в ней и утопить можно было. — Ух те на! Я знал, Староста, что вы тот еще мужик, но чтоб вы и воевали. Дак, а что с крестоносцами то? — видимо Мефодия вобще не смущало то, как Староста рассказывал о своем прошлом. — Да ничего. Мы стояли на защите форта под стенами, чтобы нас взять требовалось время. — Да неужели вы проиграли?! — Много людей тогда полегло… силы наши были на исходе, провизия кончалась. Новые взять было неоткуда. Тогда уже никто не думал о победе. Ксоны ни знали пощады, ни усталости. Словно звери шли вперед. — Да и как вы выжили?! — Пришли крестоносцы. Двадцать воинов, что носили вырезанные кресты на лбу. Они миновали наши стены и прямиком бросились в открытый бой на врага, с левого фланга. — И они победили? — Нет. Они пришли даже не побеждать. Они прорубались сквозь врагов, как кустарники. Убили командира ксонов. Отрезали ему голову и армия врага дрогнула. Они воспользовались этой заминкой и стали молиться. — Погодите, крестоносцы? — Ну а кто еще то? Дурак ты недоделанный! — И что было дальше? — А дальше началось что-то странное. Куча птиц разных мастей, как полетит с неба, а как стрелы на врагов, дак те и бежать вздумали. — Вот дела! Дак вы все сами видели?! — Да. Заменял раненного лучника на стене, да и зенки мои были о-го-го, а битва была в локтях трехстах от врат. — А дальше что? — А вот дальше я не знаю. Командир, вечная ему память, командовал за ворота и в атаку ринуться, пока враг был отвлечен. Ну не мужик вообще, а сталь! Ничего его не удивляло. Дак вот мы и сделали и в итоге победили, с большим потерями но победили. — А крестоносцы то что? — А я не знаю. Никто их после этого и не видел больше. Наверно их те и птицы и унесли. — Ох страсти то какие. А дак что получается, в нашей деревне поселился один из них? — Если бы это был один из них, ты думаешь я бы тебя послал? Я бы сам к нему пошел и ноги бы кланяться, чтобы жизни не лишиться! — Ну да я тут подумал, что слишком молодо выглядит для того, кто в войне участвовал. Или это может быть ну рекрут? — тут уже Эннон заинтересовался внешностью оного мужчины. — Да не знаю, к слову слышал, что они не стареют вообще. — Это как так?! — оба были в удивлении. — Говорят из-за креста, что на лбу. Ну там уже все слухи. — Ну а почему вы тогда уверены, что это не крестоносец? — Да потому что, что ему тут делать то! Каждый из них такой статус имеет что перед ними короли головы склоняют! Расы всякие детей пугают. И вот тогда ответь ты мне. Зачем этот человек пришел сюда? — Ой, чует мое сердце неладное что-то. — Собака что ли чтобы чуять? Все давай иди отсюда. Заговорился с тобой, а то мне тут еще дань пересчитывать, — в итоге Староста не выдержал и отослал одного из главных сплетников. — Понял Староста, спасибо, пойду. — Да, иди, иди. А ты Эннон чего стоишь? Подковал лошадь? — Да, Староста. Подковал. Детишки помогали, — после сказанных слов он улыбнулся, чем вызвал и улыбку Старосты, Эннон давно заметил, что Староста к нему лучше относиться, чем к тому же самому Степану, может он не так сильно его раздражает. — Эт хорошо, хорошо. А, Эннон, дело еще одно есть, — старик встал из-за стола и подошел к кузнецу, — можешь сходить до барона, деньги передать. С тобой пойдет один из церковников, — старик передал мешок с деньгами. — Хорошо, Староста, схожу. — Он ждет у ворот, ты эт соберись и идите. Эннон вышел из кабинета Старосты и направился сначала к своему дому, там он снял свой кожаный фартук и положил его на скамью. Только выйдя из дома на плечо сразу села голубка. Улыбнувшись и погладив спутнику, кузнец направился к главным воротам, где его уже ждали. Уже подходя к ним он заметил человека, что стоял оперившись об край ограды. — Здрав будьте сударь. Это вас надобно сводить к барону? — подойдя ближе он заметил узоры на лице. Ксон, красные узоры, коих он не видел у деревенских детей, но внимание привлекли клинки на спине. — Извините сударь, а что это за клинки у вас? Ятаганы? Хотя не очень похожи. — А ты я смотрю разбираешься. Считай это просто мечи нестандартной формы, — голос был приятный, низкий и тягучий, — И да, это меня надобно к барону сводить. Как звать то тебя? — Меня Эннон. Я раньше работал кузнецом в городе, вот немного и разбираюсь, — глупо улыбаясь, кузнец почесал свой затылок. — Ясно. Меня зовут Рунбора. А почему был? — темно-голубые глаза заинтересованно посмотрели на кузнеца. — Да там долгая история, да и не самая приятная. — Понятно, тогда пойдем? — Да, я провожу вас, нам в ту сторону — указывая в нужном направлении, двое направились по дороге.

⋅───⊱༺ ♰ ༻⊰───⋅