Пока куется металл

⋅───⊱༺ ♰ ༻⊰───⋅

Солнечные лучи проникали сквозь листву, которая начинала потихоньку желтеть и приобретать более яркие оттенки. Дорога была не особо дальней, но от того не менее приятной. Голубка, спокойно сидела на плече у кузнеца, лишь иногда посматривая на дорогу и на третьего спутника. Они разговаривали о мечах, впервые за долгое время, Эннон мог выговориться, рассказывая что помнил о клинках, металлах об способе ковки и закалки. Рунбора в основном слушал, темно синие глаза, казалось светились в лучах нежного солнца, темная накидка, похожего цвета, и льняная рубаха еще больше подчеркивали их. Рисунки на лице были тоже интересны, хотя они не были похожи на рисунки детей в деревне, эти были симметричны и цвет другой, а напоминали они скорее всего татуировки. Лик буквально светился умиротворением и покоем, что успокаивало. Странная дрожь прошлась по груди Эннона. Как опытный кузнец он точно знал, что человек перед ним мастер меча, хотелось посмотреть на его мечи поближе и поэтому он решил рискнуть. — Господин Рунбора, — начал замявшийся кузнец, — Можно ли посмотреть на ваши мечи? — они остановились, ветер тихо играл на деревьях. Появилась неловкая пауза и вопрос повис в воздухе. — Да, почему бы и нет, — Рунбора потянулся к клинкам на спине, аккуратно снимая один из них, — Ну смотри, — было сказано очень мягко, голос и правда напоминал мед, — И можно просто Рунбора, не люблю формальности. — Что вы?! Как я смею? — Я настаиваю. — Ну, если вы настаиваете, то спасибо, Рунбора, — принимая клинок, глаза Эннона буквально блестели от счастья, — Какая интересная форма. Ого, это изумрудное напыление?! Его редко где используют, — кузнец держал меч левой рукой, а правой проводил по лезвию, — выковано очень хорошо, это ксонский метал, с какой-то примесью, похоже на сталь, хотя нет, не совсем она, очень интересно… — кажется, он бы мог долго еще говорить о клинке, но голубка начала более активно осматриваться по сторонам, Рунбора тоже что-то почувствовал, будто воздух стал прохладнее и тяжелее. — Рунбора! Вы вообще заботились о них?! Посмотрите сколько тут зазубрин и сколов! Это очень хорошие клинки поэтому и служат так долго несмотря на своё состояние, и я бы- — Подожди… Но ему не дали договорить, закрыв рот рукой. Теплая, слегка влажная и мозолистая, Эннон бородой чувствовал этот контраст на своем прохладном лице. Только хотел он начать возмущаться, но внимание привлекла голубка и серьезный взгляд церковника. Посмотрев туда, куда казалось смотрел ксон, Эннон ничего не увидел, лишь продолжил смотреть на Рунбору серьезным взглядом. Послышалось курлыканье, теперь на пустом месте появились черные головы. Волки. Выглядили как тот, что напал на Эннона год назад. Птица взлетела вверх, оставляя двух мужчин на земле. Рука наконец-то исчезла с лица, так же как и появилась, внезапно. Двое приняли боевые стойки, на что удивился Рунбора, он явно не думал что кузнец может драться. Хотя стоп, где его орудие? Неужели он будет драться руками? Но на такие размышления особо времени не было, твари начинали подходить ближе. Видимо у этих еще сохранился инстинкт стаи, да и разложение не такое сильное, как на том волке. Они подходили ближе, рыча и ломая ветки под лапами, двое переглянулись и наконец бросились в атаку. Рунбора сразу отрубил двоим головы, слышался противный писк. Эннон пошел только на одного, увернувшись несколько раз от атаки погани, из ботинок он достал свои клинки, носил на всякий случай всегда с собой. Да способ не особо безопасный но специально для этого он сделал ножны, так что можно было не переживать о ногах. Сделав еще несколько уворотов и подойдя к твари сбоку, кузнец занес оба клинка и разрубил шею твари. Она еще брыкалась, поэтому Эннон взял дергающеюся голову и вывернул ее в другую сторону. Послышался хруст и скулеж, который сразу стих. Тем временем Рунбора уже расправился с последним и направлялся к кузнецу. Голубка спустилась с дерева и вновь заняла свое место на плече. — Ты как? В порядке? — Да, все в порядке, Рунбора. — Отлично, — сказал ксон и направился к твари, что убил Эннон. — Они не должны тут быть, слишком мало водоёмов… — Когда я только шел в деревню, год назад на меня напал один. Мне тоже это показалось странным, но тогда был сезон дождей. — Похоже он начнётся раньше чем мы все думали. — О чем вы? — Я о том, что уровень воды поднимается и погань, начиная с этой, потихоньку выползает. Погоди, а ты проверял позвоночник? Ну год назад. — Нет, Староста просто отрубил голову и мы постарались быстрее уйти. — Хм… Скорее всего вы убили тело, но не убили саму погань. — Как это? Ксон подошел к туше и сделал надрез в области шеи и провел дальше по телу, открывая вид на кости. Убирая клинок, он начал что-то искать в плоти твари, а после вытащил нечто длинное и черное. Это нечто еще дергалось, было похоже на змею, но очень тонкую. — Ты же знаешь, что рамнец -это паразит. Как и большинство паразитов они могут перемещаться по телу. Чтобы убить его в идеале нужно рубить по спине, — червь еще немного брыкался, после чего был раздавлен рукой, — Я думаю, что тот, которого вы встретили, выжил и просто размножился, может и использовал тоже самое тело. — Какие же они противные. — Ха, это точно. — Гос, Господин Рунбора… — Я же просил без формальностей Эннон. — У Вас, крест, на лбу?.. — А это, ха, да крест, — видимо невидимость спала и ксон не заметил этого. — Вы, крестоносец?! — Ну, как видишь да, — ксон уже хотел что-то пошутить, но увидел как кузнец упал на колени. — Прошу простить меня за грубое общение, воин Божий! — кузнец буквально обливался потом, последний раз он так боялся когда его изгоняли из города, если не больше. Рунбора вздохнул. — Эннон. Встань. — кузнец послушно встал, но голова была опущена, — Успокойся, — Рунбора не знал что сказать, чтобы успокоить мужчину, он вздохнул, потирая переносицу — Слушай, мы можем общаться как раньше, все нормально, — на что он получил взгляд, будто щенка, спрашивающий, действительно ли можно? — Вы не против? — Был бы против не говорил такого. Мы все еще люди, Эннон… — было сказано так будто он и правда давно ни с кем не общался просто так, для себя. — Ну если Вы не против. — На ты, помнишь? — Ах да, извини. — Ничего страшного. Ну что, пойдем дальше, ты мне что-то про мои мечи говорил и про их состояние, — и тут Эннона понесло, натура кузнеца вновь расцвела, беря вверх. Так они и продолжили свой путь под тираду Эннона о том, что надо заботиться о своих мечах. — Были бы инструменты, я бы мог отшлифовать и наточить их. — У тебя нет инструментов? Я вроде бы видел кузню у вас в деревне. — Да кузня есть, ну или то что можно ей назвать. Там ничего такого не выкуешь, да и ненадо особо, жара не хватает, печь маленькая. — Понятно, тогда может у нас в деревне? Там была кузня, а вот кузнеца у нас, постоянного, как такового и нет. — Было бы чудесно, а то я не могу лицезреть эти мечи и не смогу спать спокойно пока что-то с ними не сделаю! — Ха-ха-ха, ну точно, урожденный кузнец! — Вы тут шутки шутить изволите?! Я между прочем серьезно! — Верю, верю. Кстати, Эннон, хотел спросить, эта голубка, она приручена? — А, вы-ты о Белояре? Нет, я её не приручал, просто помог когда-то и теперь она следует за мной, как и ворон с воробьем. — Ух ты, понятно. Значит, ты под дланью Высшего. — Да, в нашей местной церкви так же говорили. Хотя они не могли полностью объяснить, что это значит. Я понял только то, что я нравлюсь тварям Высшего и они меня оберегают. — И да, и нет. Как бы просто объяснить, — Крестоносец остановился, почесывая затылок, — Давай представим гусли, это ты, а Высший это тот кто играет, так вот ты звучишь иначе чем другие, такие же гусли. В твоем случае тебя оберегают птицы, — оба остановились, повисла тишина. — Ты знал, что не умеешь объяснять. — Эннон был в культурном шоке, Рунбора лишь виновато косился в сторону — Так подожди, то есть я звучу по другому и этим привлекаю птиц. — Ну да, можно и так сказать. Ты создаешь что-то на подобии гармонии вокруг себя. Тебя же любят дети? — Да, мы как-то быстро находим общий язык. Это тоже из-за «Длани»? — Да, это тоже из-за нее, но есть и еще одно значение, такие как ты рождены с какой либо миссией, предназначением, но их настолько мало встречали что точно никто не знает. Был бы здесь брат мой «Разум Божий», то лучше бы объяснил, чем я. Кстати нам еще далеко идти? — решил отойти от неудобной, для него, темы ксон. — Около версты осталось. А, вон уже виднеются стены. Показывая рукой в нужном направлении, в далеке и правда виднелись серые стены. Эннону не нравилось это место, оно всегда было странным, да и эти стены, воспоминания не самые приятные, но раз Староста попросил, то надо сделать, да и с ним идет не просто церковник, а крестоносец. Эту версту они прошли в тишине, лишь еле слышное подрагивание перьев голубки и легкий ветер ее прерывали. Перед воротами они разделились, Рунбора пошел дальше, а Эннон направился к Барону, точнее к его помощнику, чтобы передать мзду. Сделал он это быстро и уже стоял у ворот. Решив подождать крестоносца, ведь может он тоже все быстро управит. Но прошло некоторое время, а ксона все так же не видать, голубка начала топтаться на плече, а после вообще взлетела, пролетев несколько кругов и вернулась к Эннону. Курлыкая и шагая на земле, Белояра потащила кузнеца в сторону деревни. Эннон лишь вздохнул и пошел обратно. Конечно было жаль, что обратно ему придётся идти одному, но он не мог мешать Рунборе, понимая что вообще не должен так с ним разговаривать, но что-то внутри него брало вверх и он говорил так же непринужденно, как когда работал в кузне. До изгнания. Идя обратно, кузнец думал о мечах: «Как их лучше обработать, как сохранить напыление, а как лучше наточить, какие инструменты у них есть, а там большая кузня?» Под такие мысли он уже оказался дома, не заметив как миновал ворота и сидел на скамейке, из мыслей его вывел маленький воробей, что с разгона влетел в лицо. — Ай, Буцефал! Ну что ты творишь?! — убирая от себя маленький комок, Эннон пошёл на кухню. За сегодняшний день произошло много событий, хотелось и поесть, но готовить не особо. Благо в печи остались угли и можно было просто подбросить еще дров, подбросив три полена, Эннон делал свое любимое блюдо. Закинул картошку в пепел, сегодня корзинка была полна яиц и он решил сделать два омлетика. Сделав все необходимое, над огнем уже висел чайник, с закинутыми в него травами и корешками, пока-что есть свежие цветы он использовал и их, это были васильки и шиповник. Пусть еда и уже была готова, птицы сразу слетелись на теплую картошку, Эннон все думал о клинках: «Эти изгибы, рукояти, цвет, прочность, эти трещинки, зазубрины, как они секут плоть, как лежат в руках Рунборы и они такие сильные и теплые… Так. Стоп! О чем это он думает?!» Кузнец подавился картошиной, напугав тем самым птиц, на что получил тираду от Буцефала и Невера, Белояра была спокойна и продолжила есть. — О чем это я думал? Так лучше пойти спать, а то мысли всякие лезут. Утро вечера мудренее, — выпив залпом оставшийся, горячий отвар, Эннон пошёл спать, отгоняя странные мысли.

•————⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅————•

На утро он проснулся как обычно от чириканья Буцефала, сегодня и Невер будил его, смотря на него умными глазками. Хоть он и поспал но чувствовал себя очень уставшим, будто и не спал вовсе. Выходя из дома его встречал только начинавшийся, нежный рассвет, по улицам ходили курицы, а на траве ещё держалась ночная роса. Идя босыми ногами к колодцу, рядом летали все трое птиц, ловя ранних жучков. Ведро на цепи со скрипом опускалось вниз, так же поднимаясь и опускаясь на край колодца. Вода была прозрачной, казалось ее нет там, прохладная, бодрящая, сладкая на вкус и освежающая. Эннон умылся ею, лицо блестело и сверкало в еще холодных лучах солнца. Птицы опустились на край ведра и начали пить. Когда все напились и умылись, то направились обратно в дом. Небольшие камушки приятно кололи ноги, а мягкая трава окутывала прохладой. Опускаясь на скамью перед домом, по спине прошла волна мурашек, всё-таки с утра прохладно. Теперь он освежился и был готов работать. Решив для начала дня полить свой небольшой огородик. Взяв ведра, он вновь направился к колодцу, а после обратно домой. Налив воду в поливочный горшок он принялся поливать свои скромные владенья. Вода, крупными каплями, падала на ботву, скоро можно и собирать, редька хорошечная уродилась, не червивая и крупная, аж видно корень из земли! Морковь и свекла тоже хорошо поживали, а картошка и подавно. ‎Деревня начала потихоньку просыпаться, ходили бабушки и девушки, набирая воду в ведра и неся в дома, чтобы приготовить завтрак на семью. ‎День начинался как обычно, но на душе нашего кузнеца было не спокойно и чтобы хоть как-то отвлечься, Эннон пошел рубить дрова, они нужны всегда. Разносился ритмичный стук и хруст дерева. Спустя некоторое количество времени, нарубив достаточно на сегодня, вытирая пот краем рубахи, он закончил. Солнце уже близилось к зениту, очень хорошо, что ни у одной девицы не затупились ножи сегодня, или котел не упал на камень. Есть особо не хотелось, а птицы могут и сами найти себе еду, поэтому Эннон начал таскать поленья. Руки немного ныли из-за большой и внезапной нагрузки и маленьких заноз на ладонях. Тут уже подключились деревенские детишки, которые выразили желание помочь кузнецу потаскать дрова. Все бабки, сидя на скамейках, любовались и охали от такой милой картины. Все весело проводи время, задавая вопросы кузнецу. — Дядюшка Эннон, — послышался тоненький голосок маленькой девочки, — А вам только мечи нравятся? — Ну почему, не только мечи. — О это хорошо! Потому что Вы нравитесь моей сестренке! Но она думает, что она Вам не нравится… Поэтому! Скажи моей сестрёнке, что она тебе нравится! — тут Эннон выпал. Сказать что он был в шоке, ничего не сказать. Дети бьют редко, но метко. В голове сразу мелькнул образ сестры девочки. Серо-голубые глаза, плавный и нежный стан, руки… Лицо приобрело пунцовый оттенок. Только одна мысль о руках и он вспоминает о Рунборе. Сам не понимает почему он так смущается, может от радости, что его оценил сам крестоносец? Но это мы узнаем позже. — О! Смотрите! Смотрите! Покраснел! Значит тебе нравится моя сестрёнка? — глаза девчушки прямо засияли, она сильнее прижимала небольшое полено своими ручками. — Эм, Улия. Твоя сестра хорошая, но если говорить, как ты думаешь, то мне и правда нравятся только мечи, — глаза забегали в поиске помощи или хотя бы подсказки к выходу из этой страной ситуации. — Хм, правда? Тогда почему ты покраснел? — казалось, девочка знала будто больше чем нужно. — Мне жарко, с самого утра дрова колол, вот и красный. — Хм. Ну ладненько, — она посмотрела на него своими пронзительными глазками и сильнее сжала бантиком свои пухленько-розоватые губки. «Вроде пронесло» радовался Эннон, что его не стали дальше доставать расспросами, почему он красный. Дети всё-таки дети, быстро переключаются с одной задачи на другую. Благо и дрова, что он нарубил, закончились, это были последние. Вот теперь захотелось есть. Заходя в дом чувствовалась небольшая прохлада, снова затапливая печь Эннон думал, что бы приготовить, а то есть одну картошку и яйца надоедает. Решив в этот раз приготовить похлебку, он приступил к процессу. Замочил сушеные грибы, поставил небольшой котел, с водой, на огонь, почистил и нарезал несколько картошин, так же поступил с морковкой, редиска, только что сорванная с огорода, не избежала той же участи и была мелко нарезана. Спускаясь в небольшой погреб, где было почти ничего не видно, Эннон вынес оттуда небольшой кусочек свинины, недавно резали свинью вот и ему немного дали, хранить не стоит, испортиться. Нарезав мясо на кубики, оно отправилось в уже кипящую воду вместе с други ингредиентами. Ударив себя по лбу кузнец вспомнил о луке, быстро почистив и так же нарезав его, тот направился в котел. Пахло уже приятно, жир из мяса и свежие овощи делали похлебку наваристой, придавая аппетитного блеска. Посмотрев на блюдо, Эннон решил добавить еще немного трав, что висели на стене, их не жалко, насобирает еще, здешние леса богаты травами и другими дарами природы. Теперь в котле прибавился приятно зеленый оттенок, проткнув картошку ножом, проверив на готовность, Эннон взял тряпку и снял котел с огня, ставя его рядом, чтобы быстро не остывал. Доставая глубокую миску в нее отправилась похлебка, половина содержимого котелка. Отрезав ломоть хлеба, что конечно же он купил в деревне, Эннон наконец то начал есть. Тепло от еды приятно разливалось внутри, согревая. Световой день становился короче и на улице уже начинало вечереть, солнце окрашивало небо в огненно рыжий и малиновый цвет, на небесно-белом фоне смотрелось и правда волшебно. Ранний полумесяц выглядывал из-под пыльно-розовых облаков. Огонь тихо потрескивал. Насладившись поздним обедом или ужином, кузнец решил еще немного поработать, но вспомнив что точить то и нечего, Эннон решил наточить свои клинки, заодно и почистить. Сделал он это быстро, думая чем бы себя еще занять он услышал стук в дверь. — Эй, Эннон ты дома? — некто за дверью продолжал стучать и кричать. — Ну не уж-то, Гавроша, — тихо пробубнил себе под нос кузнец, — Дома я, дома, чегось хотел, — дверь открылась со скрипом. — Мы там это, на главной стогне абы собираемси, пойдешь к нам? — посмотрев за спину, кузнец увидел свет от костра, что играл на деревьях и домах в центре деревни. Как он мог забыть, сегодня вся деревня веселится, как говорил Староста: «И простому люду нужно веселится» — Да, пойдём, я совсем запамятовал, что мы сегодня собираемся. — Ну эт ты даешь, совсем уработалси, так не только Староста говорит, но и другие деревенские, ну ты эт, пошли давай. Егирович бочку яблочного вина решил открыть и своего лучшего сидра! — Да ну? Брешешь! — Неа, сам лично тащил, чуть на корочек своих любимых не накатил! — Ой ну куры у тебя наравне с женой стоят. — Нет, женушка выше. — А теперь скажи ей это лично. — Что сказать? — Ой пойдем уже дурень курейный. Был просто огромный костер, да затратно, сгорает очень много дерева, но и тут повезло. Наме́дни вынесло несколько деревьев, видимо вымылись с берега реки, вот их и использовали. Девушки плели венки, все танцевали, пили. Это не было чем-то языческим и еритическим, просто народ отдыхал, как в таверне, но на улице. Кто умел играл на инструментах, были гусли, бубны, старики играли на ложках, молодые парни пастухи ловко орудовали на дудочках, какая-то кудесница играла на окарине. Один из сторожил деревни достал свою гармонь. Один из заядлых пьяниц гнул длинную пилу, что издавала странные звуки. Хор из голосов сливался в один, низкие и высокие, некоторые куплеты пели только девушки, некоторые мужчины. Счастье лилось как пиво в кружки. Светлое, пенящиеся, искрящиеся. Эннона сразу впустили в большой круг, подначивая начать танцевать, и он танцевал. Ритмичные хлопки ударялись в такт сердца, голоса пели в унисон, огонь горель ярко. Щеки красные. Голос начинал садиться, а горло немного першило, но ситуацию спасало то самое яблочное вино, проходясь приятно-приторной сладостью по всем стенкам горла. Дети, пока матери не видят, попивали брагу, что давали им старики, ухмыляясь и вспоминая себя в молодости. Уже было темно, малышей увели спать, и ритм песен сменился на более протяжный. Те кто не мог танцевать сидели на лавках или на земле, а те кто еще полон сил водили хороводы у костра. Тут один мужчина выкатил небольшую бочку, на что все сразу обратили внимание, Эннон, немного упившися, рассеяным взглядом смотрел на все вокруг, ему казалось мир прекрасен и полон любви и даже этот момент щемил сердце. Он подозвал к себе одну из девиц и открыв бочку наполнил чарку пивом. Пригубив немного он отдал ее девушке, та тоже пригубила и позвала своих подруг, трое подбежали и так же пригубили. Потом мужчина вышел ближе к костру и запел:

Заздравную чару

До края, до края нальём,

Застольную песню,

Играя, споём.

Все сразу отвлеклись на него, улыбаясь, понимая что близиться время расходиться по домам. А чарка тем временем переходила из рук в руки, девушки контролировали процесс, дабы никто из упившихся не выпил слишком много, а лишь пригубил.

Заздравную чару

До края нальём,

Застольную песню,

Играя, споём.

Любой нам подтянет,

Любой подпоёт,

И песня, словно чарка,

По кругу пойдёт.

Заздравную чару

До края, до края нальём,

Застольную песню,

Играя, споём.

Тут подошла очередь Эннона, получив медную чарку в руки, в нос ударил запах солода и пшеницы, метал был теплым из-за частых переходов и огня, но само пиво было холодным. Сделав небольшой глоток, по горлу прошлась живительная прохлада, что сопровождалась приятными покалываниями. Стерев остатки пены в с бороды, Эннон вернул чарку девушкам, чтобы те передали ее дальше.

Застольная песня,

Звени веселей.

Сегодня мы вместе

Средь милых друзей.

И говор весёлый

Звучит вкруг стола,

И лица так сияют,

И радость светла.

Теперь со спокойной душой можно было и идти домой. Улицы не были освещены, всё-таки это дорогое удовольствие, фонари горели только рядом с домом Старосты, ратушей и церковью. Ночьная тишь потихоньку отрезвляла, слышались стрекотание сверчков, что таились в траве немного освещая тьму. Эннон шел сильно шатаясь, но что-то удерживало его от окончательного падения, возвращая в вертикальное положение. Так он и дошел до своего дома, открыв дверь, которую он после не закрыл, сразу направился к кровати и рухнул на нее, на что та скрипнула, он даже не снял ботинки, на утро точно будет болеть голова и он снова пообщеает себе что не будет столько пить, но это уже завтра. А пока сон важнее.

⋅•⋅⊰∙∘∙⊱⋅•⋅⋆˖☽◯☾˖⋆⋅•⋅⊰∙∘∙⊱⋅•⋅

Утро начиналось не как обычно, кузнеца разбудил не Буцефал, с утренние лучи, что пробивались из неприкрытого окна. Голова болела, хотелось пить, желательно чего-нибудь прохладного. Садясь на край кровати, ноги что-то уронили, это были сапоги, держась за раскалывающуюся голову, Эннон пытался вспомнить, когда он снял сапоги и снял ремень, что мирно покоился на спинке кровати, в также развязал ворот рубахи, хотя его он скорее всего развязал еще у костра. — Да, гулянья тут что надо… Идя босыми ногами по деревянному полу, что поскрипывал при каждом шаге, Эннон открыл дверь и впал в ступор. Непонимая, это к нему белочка пришла или на его кухне действительно стоит Рунбора. Потупив еще несколько секунд, пытаясь проморгаться, он и не заметил как к ксон подошел к нему. — Проснулся наконец, а вы тут очень весело гуляете деревней, я аж удивился, — не до конца понимая, что тут вообще происходит, Эннон ответил не сразу. — Гос~ гхм, Рунбора, что вы-ты тут делаешь? — один из трех котелков явно не варил, а точно варил тот, что стоял на огне. — Пришел за тобой. Ты же хотел посмотреть мои мечи, да и я сказал, что отведу тебя в нашу деревню, — ксон, пока говорил, усадил кузнеца за стол, а сам принялся накладывать еду в миску, — Я немного похозяйничал тут, надеюсь ты не против, — миска оказалась перед Энноном, что ещё обрабатывал всю поступившую информацию и структурировал вчерашний день. — Непротив, а как ты у меня дома оказался? — Ты совсем ничего не помнишь, что вечор было? — Н-нет, — Эннон начал немного переживать, он же не на творил или не сказал ничего такого? — Ну, я закончил дела у Барона и отправился обратно в деревню, а когда пришел вы тут веселились. Поспрашивая местных, я нашел тебя, ты сидел на траве в зюзю пьяный, а тебе еще и из чарки дали хлебнуть. Ну я и повел тебя домой, благо запомнил где твоя кузня была, но ты и сам знал куда идешь, только падал почти все время, — тут крестоносец немного всхохотнул и продолжил свой рассказ, — Домой пришел и сразу на кровать завалился, даже не разулся. — Ой, позор то какой… — Эннон держался за голову, склонившись над миской похлёбки, которую он вчера и приготовил, — Я же ничего такого не делал? — Тут наступила небольшая пауза. — Нет, не переживай, я же сказал, что ты сразу спать пошел. — Ну хорошо ежели так, но Рунбора, где ты спал? — А тут, на лавке. — Извини! Надо было меньше пить. Был бы более трезвый постелил бы тебе постель! — голос был еще немного хриплый, поэтому кузнец прокашлялся и принялся есть. — Да ничего такого, не извиняйся, спал в местах и похуже. Ты давай ешь, трезвей и после обеда пойдем. — А ты завтракал? — Я тут, нашел яйца, хлеб и сделал тартинку, ну и отварчика заварил. Травы у тебя имелись. — Понятно, — очередная ложка отправилась в рот. Через приоткрытое окно слышался детский смех и проникал свежий воздух, неся цветочный и смолистый аромат. Боковым зрением Эннон заметил движение и не успел он среагировать, как в него влетел Буцефал, копошась в растрепанных волосах, перелетая на бороду, воробей спустился на край тарелки и принялся есть. За ним следом прилетели Невер и Белояра, а так же еще несколько птиц, что остались на подоконнике, не решаясь залетать внутрь. — Ого, вот это у тебя голубятня, — Рунбора немного прищурил свои расслабленные глаза, ставя кружку на стол. — Ага, как начал жить здесь дак много кто залетает, — кузнец встал и направился к шкафам, оттуда он достал небольшой мешок, открыв его внутри оказалось зерно, первую горсть он положил на стол, на которую сразу напали. Вторая оказалась на подоконнике, как только Эннон отошел прилетевшие птицы тоже начали есть, — Невер и Белояра пришли со мной из города, а вот Буцефал здешний, — будто понимая, что говорят о нем, воробей посмотрел на мужчину и громко чирикнул, а после продолжил свою трапезу. — Ясно. У тебя много дел? — Нет, только огород полить и можно идти. — Хорошо, я могу помочь. — Нет, не нужно, отдыхай. Эннон вернулся в комнату, почему-то было ужасно неловко, или он еще не до конца трезвый, но ему показалось, что Рунбора как-то по особенному на него смотрел. Ударив себя по щекам, он начал собираться. Сначал он распустил волосы, что растрепались за ночь, расчесывая их гребнем он почему-то вспомнил о руках ксона. Помотав головой, кузнец сбил все волосы и пришлось снова расчесываться, понимая что косичку он сегодня не заплетет, Эннон просто завязал волосы в хвост. Лента непривычно щекотала шею. Затянув ремень и надев жилетку с мехом внутри он наконец-то вышел. Рунбора так же сидел за столом и пил отвар, как только кузнец вышел он посмотрел на него и улыбнулся. Эннон лишь быстрым шагом вышел, так же улыбаясь ксону. Оказавшись на улице, кузнец взял ведро и направился к колодцу. Босые ноги буквально летели по траве в направлении колодца. Оказавшись у него Эннон стал набирать воду, как только ведро было поднято, он умылся водой, вот теперь он точно проснулся, зачерпнув еще немного воды в ладони и выпив ее он выдохнул. Освежился так сказать. Идя обратно он немного успокоился, уже поливая свои скромные грядки, мысли пришли в порядок. Чего он так смущался, это все алкоголь, мешал трезво мыслить. Полив грядки он уже шел к дому как увидел Рунбору, что стоял в проходе. Мечи покоились рядом со скамьёй, тускло поблескивая в тени. — Ну что, пойдем, — глаза будто и правда светились, но внимание привлёк крест на лбу, Рунбора больше не прятал его, да и самому Эннону было уже как-то спокойнее. — Ага, только сапоги надену, — и кузнец снова зашел в дом, иля в спальню, где стояли сапоги, надев их он направился к выходу, где его ждал Рунбора, — Вот теперь пойдем! Минуя ограду деревни, двое шли по знакомой дороге, на этот раз все трое птиц отправились с ними. Ворон и голубка смирно сидели на плечах, а воробей вил гнездо в волосах, заново их путая. Дойдя до развилки, они повернули в другую сторону, Эннон знал, что там заброшенный дом бывшего лесника, но никогда там не был. На пути попадалось все больше грибов которые можно было бы собрать, да и сама природа начала ощущаться иначе. Будто спокойнее, тише. Ветер нежно ласкал траву и листья деревьев. Они шли в тишине, но сердце кузнеца стучало от предвкушения. Наконец-то он сможет поработать в кузне, снова взять в руки тяжелый молот, как он был рад. Но внезапно это радость пропала, его будто окатили холодной водой и кузнец остановился. Что сразу заметил ксон. — Ты чего остановился? — эта легкая улыбка и добрые глаза щемили в груди, шрам снова заболел, а рука начала сильнее дрожать. — Я не уверен что смогу… Смогу починить твои мечи… — Почему, если ты боишься, то не стоит тебя, никто ругать не будет. — Нет! Не в этом дело… — Эннон смотрел в землю сжимая правую руку в кулак, — Я не боюсь, я не смогу сделать все так как хочу, имею ли я на это право? — Эннон протянул свою трясущуюся руку, что из-за переживаний началась сильнее трястись, можно было заметить сразу. — Что с твоей рукой? — ксон подошел к нему в взял его руку, на что та была сразу отдернута и прижата к груди. — Меня изгнали из города… подставили… и заклеймили… — тут он немного оголил свою грудь, показывая ожог что давно зажил и был лишь бледным напоминанием, — Имею ли я право чинить мечи воина Божьего? Такой как я? — Взгляд выражал печаль, еще немного и потекли бы слезы но на лице была нежная улыбка. Рунбора перестал улыбаться, с серьезным лицом он подошел ближе к кузнецу и провел пальцами по зажившему шраму. Кузнец вздрогнул. Всё-таки ксон был гораздо теплее его, особенно руки. — Ты не преступник. — было сказано сухо но с твердой умеренностью в своих словах, — Я это точно знаю. А с рукой мы можем помочь, — слова вселяли уверенность, хотелось безоговорочно им верить. Рунбора улыбнулся прикрыв свои синие глаза, открыв их он увидел что Эннон плачет, ксонтнемного растерялся. — Спасибо… Спасибо тебе, Рунбора, — смех и слезы слились воедино, пытаясь хоть как-то их остановить кузнец тер лицо, продолжая смеяться. Внезапно его обняли, прижимаясь лбом к лбу. Было неожиданно, но поддавшись моменту, Эннон обнял в ответ, слезы перестали течь, оставляя после себя мокрые дорожки, оседая каплями в бороде. Птицы затихли, смирно сидя на своих местах. Простояв так некоторое время они разорвали объятия. — Не нужно меня благодарить, но я рад что ты сказал мне, — Рунбора вытер влагу с лица кузнеца, нежно улыбаясь. Но поняв что он делает, смущенно убрал руку и начал смотреть в сторону. Кузнец тоже немного был смущен но начал смеяться. — Ладно, нам ведь нужно идти, — Эннон сам вытер оставшиеся слезы со своего лица и поправил ворот рубахи. — Да, пойдем. Тут немного осталось до дома Капитана. — Всё-таки крестоносец там живёт, подожди Капитан? Тот самый, «Красноглазый Айвен»?! — Да, брат наш. Он захотел в этот раз быть снаружи деревни, так сказать «сторожить вход» — Понятно… — теперь было немного не по себе, он встретится с самим Капитаном крестоносцев! Как тут не волноваться. Слышался шум реки, они подходили к реке, уже виднелся мост. Зайдя на него, тот тихо поскрипывал, взглянув воду, чтобы была очень прозрачной, взгляд сразу замечал рыбу и как ее там было много! Сразу захотелось половить но кузнец пришел по делу. Сразу после моста виднелся дом: «А прошлый лесничий был богатым наверно, вон какой дом отстроил!» подумал про себя Эннон. Они миновали небольшой коледц и по всему видимому туалет. На скамейке сидел мужчина, выглядел моложе самого кузнеца, но раз тут был Капитан, то скорее всего это он и есть. Длинные черные волосы, до плеч, красная повязка на лбу, одет в простую рубаху и вязанный кафтан, сидя на скамье, он курил трубку, пуская клубы дыма. Заметив идущих, черноволосый вытряхнул табак, постучав трубкой об край скамьи, а после положил ее в карман и встал. Двое уже подошли и Рунбора опустился на одно колено, немного растерянный Эннон повторил за ним. — Приветствую тебя, брат мой. — И тебе не хворать, давно тебя не было и привел кого-то, — кузнец буквально чувствовал как его оценивали взглядом, — Встаньте, чего на коленях стоять то? Пойдемте в дом, там и поговорим, — двое встали с колен, Рунбора посмотрел на Эннона с улыбкой, как бы успокаивая и говоря что все будет хорошо. Переняв уверенность ксона, трое вошли в дом.

⋅───⊱༺ ♰ ༻⊰───⋅