Иные правила

Университет шумел больше обычного. Натаниэль заметил это не сразу. Он вообще редко обращал внимание на такие вещи — людские голоса, шаги, смех, обрывки разговоров. Обычно всё это существовало где-то на периферии, как фоновый шум, который не требовал реакции. Сегодня же этот шум давил. Он словно накрывал с головой, не давая сосредоточиться. Он сидел в аудитории у окна, с краю, как привык. Перед ним лежал блокнот, открытый на пустой странице. Ручка была в пальцах, но он не писал. Взгляд скользил по стеклу, по двору внизу, по людям, которые куда-то спешили, махали руками, останавливались, снова шли. Лекция шла уже минут двадцать. Натаниэль знал — если потребуется, он сможет пересказать почти всё слово в слово. Он слушал. Просто мысли были не там. Телефон завибрировал. Он вздрогнул сильнее, чем ожидал от себя, и тут же разозлился на эту реакцию. Достал телефон, даже не глядя на экран, словно уже знал, что там будет. Сообщение от Жана. Ты сегодня как? Вопрос был простой. Слишком простой. Натаниэль смотрел на экран дольше, чем следовало. Он не любил такие вопросы. Они требовали честности или лжи, а ни то ни другое не казалось подходящим. Он набрал ответ, стёр, набрал снова. Нормально. Отправил — и сразу понял, что этого недостаточно. Ответ пришёл почти мгновенно. Это «нормально» или «нормально, но ты не хочешь об этом говорить»? Натаниэль медленно выдохнул. Уголок рта дёрнулся — не улыбка, скорее признание поражения. Второе. На этот раз Жан не ответил сразу. Прошло полминуты. Минута. Натаниэль поймал себя на том, что считает время, и снова разозлился — теперь уже по-настоящему. Телефон завибрировал снова. Я сегодня в студии до позднего вечера. Если захочешь — приходи. Он прочитал сообщение дважды. Потом ещё раз. В нём не было давления. Не было просьбы. Не было «нам надо поговорить». Просто факт. Возможность. Посмотрим. Он убрал телефон, словно этим мог поставить точку. Лекция закончилась. Люди стали собираться, шум поднялся ещё выше. Кто-то толкнул его плечом, пробегая мимо, кто-то извинился на ходу. Натаниэль встал последним, закинул рюкзак на плечо и вышел в коридор. Он не собирался в студию. По крайней мере, так он себе сказал.

***

Он оказался там через два часа. Это решение не оформлялось в голове как осознанный выбор. Скорее, он просто шёл, а ноги сами вели его в нужном направлении. Париж к вечеру становился другим — мягче, теплее, несмотря на прохладный воздух. Свет фонарей ложился на мостовую, отражался в окнах, в воде, в глазах прохожих. Студия находилась в старом здании, с высокими потолками и узкими лестницами. Натаниэль поднялся на нужный этаж, остановился перед дверью и замер. Он мог развернуться. Уйти. Сказать себе, что передумал. Он постучал. — Открыто, — раздался голос изнутри. Жан стоял у стола, перепачканный глиной, в старой рубашке с закатанными рукавами. Он поднял голову и на мгновение замер — ровно настолько, чтобы Натаниэль это заметил. — Ты всё-таки пришёл. Это не было упрёком. И удивлением тоже — скорее, тихим фактом. — Я был рядом, — сказал Натаниэль. — Решил заглянуть. — Я рад, — ответил Жан просто. Он не подошёл сразу. Сначала вытер руки о полотенце, отложил инструменты. Только потом сделал шаг вперёд. — Как ты? — спросил он уже иначе. Тише. Натаниэль пожал плечами. — Я же написал. — Я не всегда верю сообщениям. — А людям? Жан посмотрел на него внимательно, без улыбки. — Иногда. Молчание повисло между ними — плотное, но не неловкое. Натаниэль огляделся. Студия была почти пустой, только несколько незаконченных работ, запах глины и чего-то металлического. — Здесь спокойно, — сказал он. — Я поэтому и остаюсь допоздна. Натаниэль кивнул. Он сделал шаг ближе, потом ещё один. Расстояние между ними стало меньше, чем требовалось для обычного разговора, но ни один из них не отступил. — Ты сегодня выглядишь напряжённым, — сказал Жан. — Ты всегда это замечаешь. — Ты не особо это скрываешь. — Я не умею. Жан усмехнулся. — Зато умеешь делать вид, что всё под контролем. Натаниэль посмотрел ему в глаза. Серые, внимательные, слишком проницательные. — А ты умеешь не задавать лишних вопросов? — Когда нужно. — Сейчас нужно. Жан не стал спорить. Он просто протянул руку — неуверенно, медленно, давая время отступить. Его пальцы коснулись запястья Натаниэля — легко, почти невесомо. Натаниэль не отдёрнул руку. Он почувствовал, как внутри что-то сдвинулось. Не резко. Не болезненно. Скорее — как если долго держать дыхание и наконец позволить себе выдохнуть. — Ты можешь остаться, — сказал Жан. — Ничего не делать. Просто быть здесь. Натаниэль кивнул. — Я не обещаю быть удобным. — Я не за этим звал. Он остался. И впервые за долгое время это решение не казалось ошибкой.