Иные правила

Они так и не включили фильм. Жан несколько минут листал каталог, останавливаясь то на одном названии, то на другом, но каждый раз спрашивал: — Этот? И каждый раз Натаниэль только пожимал плечами. В конце концов ноутбук так и остался лежать на журнальном столике с погасшим экраном. — Кажется, это уже становится традицией, — сказал Жан, закрывая крышку. — Какая именно? — Мы постоянно собираемся что-нибудь посмотреть. Натаниэль поднял бровь. — И? — Ни разу ничего не досмотрели. — Может быть, фильмы просто плохие. — Или мы постоянно отвлекаемся. — Это тоже версия. Жан тихо усмехнулся. — Хотя нет. Один фильм мы всё-таки досмотрели. — Правда? — Нет. Натаниэль фыркнул. — Ненавижу тебя. — Не очень убедительно. — Я стараюсь. — Недостаточно. Несколько секунд оба молчали. За окном снова начал моросить дождь. Капли лениво стекали по стеклу, превращая огни соседних домов в длинные золотистые полосы. В квартире было тепло. Настолько тепло, что Натаниэль наконец перестал чувствовать холод после улицы. Он поджал одну ногу под себя и устроился удобнее на диване. Только спустя несколько секунд понял, что сделал это совершенно машинально. Когда-то он сидел здесь прямо, почти не касаясь спинки дивана, словно в гостях. Теперь устраивался так, как ему было удобно. И это пугало.

***

— Ты сегодня тихий. Голос Жана прозвучал спокойно. Не настороженно. Просто спокойно. Натаниэль перевёл на него взгляд. — Я всегда тихий. — Нет. — Нет? Жан покачал головой. — Обычно ты говоришь что-нибудь язвительное каждые две минуты. — Разве? — Иногда чаще. — Значит, тебе повезло. — Не уверен. Натаниэль усмехнулся. Совсем немного. Жан заметил. Как замечал почти всё. Именно это начинало раздражать. Не потому, что было неприятно. Потому что становилось невозможно прятаться. — О чём думаешь? Натаниэль машинально ответил: — Ни о чём. Жан молча посмотрел на него. Потом кивнул. — Хорошо. И отвернулся к окну. Никаких уточнений. Никаких попыток разговорить. Никакого: «Ты уверен?» Это было настолько неожиданно, что Натаниэль сам нарушил молчание. — Ты ведь не поверил. — Нет. — Тогда почему ничего не спросил? Жан немного подумал, прежде чем ответить. — Потому что если ты захочешь рассказать, расскажешь сам. — А если нет? — Тогда нет. Ответ прозвучал так просто, словно речь шла о выборе фильма, а не о человеке, который последние две недели исчезал без объяснений. Натаниэль опустил взгляд. — Это ужасная тактика. — Почему? — Потому что из-за неё начинает хотеться говорить. Жан тихо рассмеялся. — Возможно, не такая уж ужасная.

***

Позже они перебрались на кухню. Жан поставил чайник и открыл холодильник. — У меня есть пирог. — Ты испёк пирог? — Нет. — Тогда кто? — Соседка снизу. — Она знает, что ты существуешь? — Иногда мы пересекаемся на лестнице. — Неожиданное развитие сюжета. Жан достал тарелку. — Не ревнуй. — К пирогу? — К соседке. Натаниэль посмотрел на него. Потом медленно произнёс: — Я сейчас уйду. — Не уйдёшь. — Почему? — Потому что хочешь попробовать пирог. Натаниэль хотел ответить что-нибудь едкое. Но вместо этого рассмеялся. По-настоящему. Так, что даже пришлось на секунду отвернуться. Жан ничего не сказал. Просто поставил перед ним тарелку. — Он правда вкусный. — Если нет, я обвиню тебя. — Справедливо. Некоторое время они ели молча. Тишина больше не казалась тяжёлой. Она просто была. Как дождь за окном. Как чайник, который время от времени тихо щёлкал. Как часы на стене. Натаниэль поймал себя на мысли, что именно этого ему не хватало последние недели. Не разговоров. Не прикосновений. Вот этой обычности.

***

Когда кружки почти опустели, Жан неожиданно спросил: — Можно один вопрос? — Попробуй. — Почему ты перестал приходить? Натаниэль медленно поставил кружку на стол. Вот и всё. Он знал, что этот вопрос прозвучит. Просто не думал, что так спокойно. — Я не перестал. — Хорошо. Жан кивнул. — Почему ты стал приходить реже? — Это уже два вопроса. — Возможно. Натаниэль некоторое время молчал. Потом провёл большим пальцем по краю кружки. — Ты когда-нибудь замечал, что хорошие вещи заканчиваются неожиданно? Жан нахмурился. — Иногда. — Со мной так было всегда. Он говорил медленно. Будто каждое слово приходилось вытаскивать из себя почти силой. — Поэтому в какой-то момент начинаешь ждать этого заранее. Жан ничего не сказал. И Натаниэль продолжил. — Если постоянно помнить, что всё закончится, потом не так больно. — И ты решил подготовиться заранее? — Наверное. Жан долго смотрел на него. — Ты действительно думал, что так будет легче? Натаниэль усмехнулся. Без веселья. — Нет. — Тогда зачем? Он закрыл глаза. Ответ был настолько очевидным, что произнести его оказалось почти невозможно. — Потому что я испугался. Эти три слова прозвучали удивительно тихо. Жан не перебил. Не двинулся. Просто ждал. — Раньше всё было просто, мы виделись разговаривали, я приходил сюда. А потом… Он замолчал. — Потом я понял, что начинаю воспринимать это как что-то постоянное. И вот тогда стало страшно. Жан медленно выдохнул. — Натаниэль. — Что? — Я не обещал тебе навсегда. Натаниэль поднял голову. — Знаю. — Но и не собирался исчезать. Эти слова прозвучали так спокойно, что Натаниэль почувствовал, как внутри что-то болезненно сжимается. Он ждал любых других слов. Обиды. Упрёка. Вопросов. Но только не этого. — Ты злишься? Жан покачал головой. — Немного. Натаниэль удивлённо посмотрел на него. — Правда? — Конечно. — Почему ты тогда не сказал? — Жан пожал плечами. — Потому что мне было важнее понять, вернёшься ты или нет. — А если бы не вернулся? Жан улыбнулся. Совсем чуть-чуть. — Тогда это был бы твой выбор.

***

Они вернулись в гостиную уже далеко за полночь. Дождь наконец закончился. Квартира погрузилась в ту особенную ночную тишину, которая бывает только тогда, когда весь дом уже спит. Жан сел на диван. Натаниэль устроился рядом. Ближе, чем обычно. Настолько близко, что их плечи почти соприкасались. Никто из них не отодвинулся. Некоторое время они просто сидели. Без разговора. Без необходимости что-то говорить. Натаниэль смотрел в окно. Потом неожиданно сказал: — Знаешь, что самое смешное? — Что? — Всё это время я думал, что защищаю себя. — А оказалось? Он усмехнулся. — Что я только делал себе хуже. Жан повернул голову. — Можно теперь моя очередь сказать очевидную вещь? — Попробуй. — В следующий раз не исчезай молча. Натаниэль ответил не сразу. Потом кивнул. — Постараюсь. — Хорошо. — Но обещать не буду. — Это уже честнее. Натаниэль улыбнулся. На этот раз не пряча улыбку. Жан заметил. И ничего не сказал. Он вообще редко говорил что-то в такие моменты. Наверное, именно поэтому рядом с ним было так спокойно. Часы на стене пробили час ночи. Натаниэль взглянул на телефон, потом на окно. До общежития было почти сорок минут. Метро уже не ходило. Можно было вызвать такси. Можно было уйти пешком. Можно было придумать десяток причин, почему ему пора. Вместо этого он снял очки, положил их на журнальный столик и откинулся на спинку дивана. — Я останусь, — сказал он тихо. Жан посмотрел на него. — Хорошо. Никакого удивления. Никакой победной улыбки. Только одно спокойное слово. И почему-то именно оно убедило Натаниэля сильнее любых признаний. Потому что впервые за долгое время он остался не потому, что было поздно. И не потому, что так получилось. А потому что сам этого хотел.