Отличный план [Aut of plan]

      2-0-2-3       Новенький белый Fiat Френсиса подпрыгнул на кочке и свернул налево туда, где за низким забором виднелся дом Лучо. Томмазо уже привычно почувствовал тепло в груди. В этом месте у него было ощущение, что они пересекают границу невидимого волшебного мира, где действуют какие-то другие законы, и устанавливает их один единственный человек. Тот, который не смог справиться с законами мира обычного.       — Когда уже тут сделают дорогу, — проворчал Френсис, зажав в зубах сигарету. — Третью тачку угроблю на этой гравийке. Есть же нормальный человеческий асфальт. И я слышал, что он не такой уж дорогой!        — Чиччо. — Тома покачал головой.       Его друг Френсис, имевший «домашнее» имя Чиччо на протяжении последних лет пяти, что они были знакомы, иногда просто развлекался тем, чтобы побухтеть о чем-то. Томмазо его не осуждал. Каждый, в конце концов, расслабляется как умеет.       — Откроешь ворота?       Тома вылез и оттащил хлипкую калитку, безошибочно зная, как все сделать, чтобы не сломать. Ограждение дома Лучо было больше похоже на то, что бывает на ферме, но никаких животных, кроме собак, Лучо не держал. Правда, была одна теплица, где рос базилик — справа фиолетовый, а слева зеленый.       — Лючи! — позвал Френсис ласково, когда машина была запаркована, и они оба добрались до крыльца. — Лючи, дорогой, вылезай из скорлупы, мы привезли тебе суши и бутылку сидра.       — Ты взял суши? — напряженно спросил Томмазо. — Я думал, мы договаривались на пасту. Ты же знаешь, у Лучо с едой…       — Ну перестань, Томми, — Френсис рассмеялся и еще раз хорошенько постучал в дверь, — что я, виноват, что именно у японского ресторана сегодня были хорошие скидки? Да и Лучо одинаково докопался бы к пасте, уж мне-то поверь.       Докопался бы, это Тома знал и так, но также как и Чиччо за бубнеж, Лучо никогда за это не осуждал. И все же он был не рад этой новости про японскую еду. Это точно Лучо не понравится.       Дверь скрипнула, открываясь, и на пороге появился Лучо.       — Вы опять приехали раньше, — сказал он без улыбки и наклонил голову так, будто из-за этого на самом деле не собирался их впускать. — Я понимаю, что очень сложно рассчитать время, и нужно делать запас для пробок и дождя. Но из-за этого вам придется пить плохо заваренный чай и ждать, пока я приведу в порядок диван.       — Мы тоже очень рады тебя видеть, старик, — насмешливо фыркнул Френсис, шагнул к нему и приобнял, хлопнув по плечу, а потом немного его подвинул, чтобы пройти.       — Но я! — Лучо завертел головой, тут же теряясь, — Я не…! Диван еще не готов!       Томмазо шагнул следом, чуть более деликатно протянув ему ладонь. Лучо тут же за нее схватился. Обычно это помогало, чтобы его успокоить на мелких жизненных кочках.       — Прости нас, Лючи. Просто ужасно по тебе соскучились. — Томмазо говорил от них обоих, но имел в виду, конечно, только себя. — Ты в порядке? Может, помочь тебе с чем-то? С диваном?       Лучо сопел. За много лет общения с ним, Томмазо уже прекрасно знал, что в этот момент друг смиряется с новыми правилами, и на это требовалось время.       — Все хорошо. Ты должен сам, да? Иди. Мы пока выложим еду на кухне. И принесем все в комнату.       Он потихоньку освободил руку и прошел в кухню. Френсис напевал себе под нос какую-то песню и доставал посуду из шкафчиков, чтобы положить каждому его порцию. В комнате в это время Лучо собрал все подушки с дивана на кресло, и теперь по одной расставлял их в каком-то одному ему известном порядке.       — Не будь таким, пожалуйста, — шикнул Тома на Френсиса, — ты каждый раз как будто забываешь быть осторожным.       — Брось, мы это обсуждали тысячу раз. Он именно что хочет, чтобы мы общались с ним как с обычным человеком. А ты со своими сюсюканиями весь эффект откатываешь назад. — Он поднес к лицу роллы с чем-то зеленым внутри. — Это вообще съедобно? Выглядит как проволока.       — Да, это водоросль. Чука. Положи мне, если не будешь. И… — Тома взял бокалы, из которых точно знал, что Лучо пьет, и открыл сидр, — не клади ему такие. Действительно похоже на проволоку.       В стеклянном заварнике плавали чаинки, а рядом стоял заведенный таймер: им было положено завариваться еще десять минут. Томмазо улыбнулся. Этот таймер он подарил Лучо, когда тот запаниковал, не понимая, как определить готовность чая, чтобы он уже заварился, но еще был горячим.       Они взяли тарелки и отправились в комнату. Лучо все еще был занят диванными подушками. Одна из его собак, Эра, крутилась возле кресла.       — Нет, девочка, тебе нельзя на диван, и мы это обсуждали много раз. Я купил для вас с Энэем подстилки, чтобы вы не оставляли свою шерсть на этих чудесных подушках, — вполголоса говорил Лучо, и это вызвало у Тома улыбку. Вряд ли собаки правда могли понять мироустройства этого дома, однако Эра послушно улеглась рядом с диваном, не нарушая установленных границ. Только это произошло, Френсис опустил тарелки и бокалы на стеклянный столик у дивана, и это было довольно громко. И собака, и Лучо обернулись на это с волнительными взглядами.       — Все готово, Лючи? — Френсис обошел столик и показал на место, где обычно сидел. — Можно уже? Или нам подождать до Рождества?       — До рождества еще восемьдесят пять дней. Так долго ждать ну нужно. Я закончу через минуту. Или, может быть, даже меньше, — сказал Лучо без тени шутки, еще раз поправил свои подушки и согласно кивнул садиться. Вся компания потратила еще пару минут, чтобы устроиться на диване, в том же порядке, что и последние несколько лет: Лучо справа, затем Томмазо в центре и слева Френсис. Гости взяли свои тарелки, пока Лучо был занят включением телевизора.       — Мы взяли твой любимый сидр, — сказал Тома, прожевав первый ролл, — Он из того бара в центре, помнишь?       — Там где пахло железом и деревянной бочкой. — Лучо улыбнулся и кивнул, фокусируя внимание на своем напитке. Он несколько раз прикоснулся к нему, чуть проворачивая, и только потом взял в руку. Но все еще не отпил ни глотка. — В моем стакане выглядит не так вкусно, как там. Они там не предложили вам бокалы с собой?       Френсис рассмеялся и прихлебнул сидра из своего бокала.       — Обожаю тебя, Лючи, — сказал он весело, — Как ты вообще это себе представляешь? Типа… Нам две бутылки сидра и три бокала. Мы их вернем в следующий раз, мы как раз будем у вас в субботу!       Он опять расхохотался, и даже Томми улыбнулся, но Лучо выглядел удивленным.       — Ты спрашиваешь меня, но вот и сам все описал совершенно точно. Я бы так и спросил. Только на счет субботы мы пока ни о чем не договаривались, — с расстановкой заметил он, — мы поедем в тот бар?       — Нет, Лючи. — Томмазо повернулся, чтобы смотреть на друга. — Или поедем, если хочешь. Но Чиччо просто шутит. А ты почему ничего не ешь? Это суши. Японские.       — Да, я знаю про суши.       Он опять дышал так, как будто соглашался с реальностью. Взял тарелку и вилку — Тома даже не пытался заставить его есть палочками — и стал аккуратно разделять роллы и суши на отдельные составляющие. На тарелке появилась горка с рыбными кусочками, рис, влажные полоски нори, творожный сыр, который плохо отсоединялся от всего остального. Тома вздохнул и сунул в рот еще один кругляш с рыбой. Если бы он столько лет не видел, как Лучо делает абсолютно то же самое с любой едой, он бы правда беспокоился и посильнее поругался на Френсиса за то, что они сейчас ели не пасту. Но Лучо просто занимался своей обычной подготовкой еды к употреблению, и на его лице не было ни намека на тревожность.       — Мы хотели поговорить с тобой, Лючи. — Томмазо взял пульт и немного убавил звук телевизора, чтобы не перекрикивать программу про путешествия. — Не про следующие выходные, а через одни. Будет пятнадцатое октября. Помнишь, что будет?       — Будет воскресенье, — сказал Лучо, и Тома показалось, что их обычно весьма прямолинейный друг намеренно отвечает не то, что думает.              — Твой день рождения! — помог Френсис с полным ртом риса. — Ты же помнишь? Мы должны повеселиться! В жизни только раз бывает тридцатник!       — Любой возраст бывает только один раз. Но я заметил, что ты так говоришь только про даты, которые оканчиваются на пять или ноль. — Лучо говорил все это, увлеченно разбирая роллы. — И злишься, когда я говорю, что цифры важны.       — Никто на тебя не злится, Лючи. — Френсис закатил глаза. — Просто так принято. Ну, праздновать круглые даты. Если не хочешь праздновать, так хоть намекни, что тебе подарить. А то у нас с Тома что-то плохо с угадыванием.       — Да уж, — неловко рассмеялся Томмазо, — Чиччо каждый раз пытается сделать тебе сюрприз, забывая чем эти сюрпризы оказываются на деле.       — Я хочу как лучше! — Френсис посмотрел на Лучо. — Но я уже понял, что ни моим ремнем для гитары, ни лейкой для сада ты не пользуешься, а ту куртку с кастомным принтом не носишь. Так что в этот раз мы спрашиваем прямо.       Лучо как раз закончил с сортировкой продуктов в тарелке, и положил в рот маленький рисовый комочек и сделал неуверенное жевательное движение.       — Я очень ценю то, что вы двое у меня есть, — сказал он после этого, — И мне правда дороги эти вещи. Мне просто требуется немного больше времени, чтобы как-то внедрить их в мою жизнь. Моя старая лейка все еще очень удобная. А куртка… Ну, вы знаете на счет одежды. С ней нужно породниться, чтобы носить. И мой гитарный ремень…       — Все хорошо, Лючи. — Томмазо опять подставил ему руку, но Лучо её не взял. — Не волнуйся. Никто тебя не обвиняет. Скоро правда твой день рождения, и, может, ты чего-то хочешь? Ты можешь нам сказать. Если это можно найти, то мы постараемся.       — Вообще-то…       Лучо начал говорить, но в кухне зазвенел таймер и он быстро поднялся, извинился и вышел. Спустя пару минут, он принес разнос с чайником и чашками и опустил его на столик. У него во рту была какая-то бумажка. Томмазо только успел ее заметить, как Лучо достал ее из своих стиснутых губ и протянул им двоим. Она оказалась в руках у Френсиса.       — Вечеринка «как в кино», — прочитал он вслух и нахмурил брови, — романтическая телесность, опьянение, адреналин или азарт, импульсивность. Это… это что еще такое, Лючи?       Томмазо забрал у него бумажку — простой желтый стикер с написанными пронумерованными пунктами от руки. Пункт «Опьянение» стоял рядом с зачеркнутым словом «кайф». Лучо сел на свое место и сложил руки на коленях, как прилежный ученик.       — Это список того, что я хотел бы ощутить. Я обо всем этом слышал или видел. Но я не знаю, почему люди выглядят такими счастливыми, когда делают эти вещи. — Он коротко поднял взгляд на друзей, но тут же опустил его назад, и сразу же занял руки бокалом с сидром. — Мне будет тридцать. Может быть, я уже и не смогу порадоваться такому. В кино всем этим занимаются подростки. Но будет грустно думать, что я даже не попытался.       Томмазо смотрел на аккуратные строчки. Даже та, что имела исправление, все равно была очаровательно выверенной. Кажется, Лучо и правда думал об этом много, и, может быть, этот стикер был не первым, а уже «чистовым» списком.       — И что же? Ты хочешь, чтобы мы тебе помогли с этим списком? Как… подарок на день рождения? — спросил он Лучо со странным чувством внутри.       — Да. Но это не вещь, я понимаю. Это сложно, — Лучо поставил бокал, так и не отпив. — На день рождения ведь люди должны получать, что они хотят? Даже если это не вещь?       — Не так уж сложно отвести тебя на вечеринку с азартными играми, напоить и познакомить с какой-нибудь на всё согласной девчонкой, — рассмеялся Френсис, — что там еще по списку? Импульсивность? Ну, так и быть, не скажем тебе, во сколько за тобой заедем, идет?       Лучо открыл рот, но так и не смог ничего сказать, а только хлопал глазами.       — Чиччо шутит. — Томмазо взял его ладонь сам и погладил. Повернулся к Френсису и послал ему уничтожающий взгляд. — Да ведь?       — Ну а что, тут не это написано? Всё так и происходит обычно.       — Мы могли бы обсудить каждый пункт… — Томмазо повернулся к Лучо.       — Может быть, Чиччо прав, — тихо сказал Лучо и, — Томмазо видел, как он «надевает на лицо» улыбку, — кивнул. — У вас больше опыта в таком, а я ничего об этом не знаю. И я готов довериться.       Томмазо смотрел на него и не верил. Может быть, он и говорит, что готов, но он вряд ли вообще понимает, на что соглашается. Его бедный доверчивый Лучо. Но он будет рядом, и постарается, чтобы все не покатилось к чертям