Ч-е-т-ы-р-е
1 февраля 2026 г., 17:12
— Закатим вечеринку? Или завалимся к кому-то? — спросил Френсис по пути домой. Было уже темно, и в нем было несколько бокалов сидра, но он уверял, что те четыре градуса погоды не сделают. — Я думаю, нужен профессиональный патимейкер. Ману часто устраивает вечеринки, надо ему набрать.
— Слушай, я правда не уверен, что Лучо именно это имел в виду. Он написал «вечеринка как в кино», но это вовсе не означает шумный клуб и толкучку. Боже, да он сбежит оттуда быстрее, чем мы снимем куртки, ты как вообще себе это представляешь?
Томмазо возмущало то, что они ничего с Лучо не обсудили. Вообще-то из-за самого Лучо, но это было не важно. Френсис вел себя так, как будто у него уже был план, надежнее швейцарских часов, и осталось только его воплотить.
— Брось. Мы же будем с ним. И еще, он хотел захмелеть. Может, если мы напоим нашего Лючи, то все само собой пойдет. Можем начать дома, и с чего покрепче. Безотказно работает от социофобии.
— Для нас с тобой, может, и сработает, — пробубнил Тома себе под нос.
— И для него сработает! Томми, ну хватит делать из него принцессу на горошине. Это его список и его желания, а ты все пытаешься от кого-то его уберечь. Нашему мальчику уже тридцать, и он точно не тупой, чтобы не знать чего хотеть.
— Но это правда всё небезопасно для него.
— Мамочка, — подразнил Френсис.
На этом диалог заглох. Fiat подъезжал к дому Тома, и пора было выходить. Не хотелось оставлять Френсиса на такой ноте, и он сказал:
— Ладно. Мы сделаем это. Но будем рядом. И остановимся, как только он скажет.
— Ну, понятно. — Френсис подал ему руку и Тома пожал ее своей. — Но ты тоже давай, не паникуй раньше времени. Если бы мне хотелось прыгнуть с парашютом, но было бы страшно, я бы не хотел, чтобы мне помешали попробовать.
***
— Почему вы на другой машине? — снова вместо приветствия спросил Лучо, садясь в авто, на котором они приехали за ним в субботу. Это снова был fiat, но арендованный в сервисе каршеринга, красный, с узнаваемой надписью на боку. — Потому что ваш водитель тоже имеет право надраться как сволочь на хорошей тусовке, — шутливо сказал Френсис, улыбаясь во все свои зубы. Лучо устроился на заднем сидении, рядом с Томмазо, и тут же пристегнул ремень. Машина тронулась к месту назначения. — Привет, — улыбнулся ему Тома, стараясь звучать не слишком нервно, — Как ты, дорогой? Прекрасно выглядишь сегодня. Он любовался Лучо в любом виде, но сегодня друг, кажется, достал свои самые лучшие вещи со времен моделинга для Gucci: под пальто с отложным воротником виднелась цветастая рубашка, и джинсы-клёш с остроносыми туфлями. — Думал, что можно надеть по такому поводу, — с досадой в голосе сказал Лучо, расправляя полы пальто. — Пришлось позвонить маме. — Ого, тяжелая артиллерия пошла, — рассмеялся Френсис. — Это не оружие, Чиччо. Просто звонок маме, — спокойно объяснил Лучо, вызвав улыбку у Томмазо. — Она бывала на таких мероприятиях чаще, и знает, что можно надеть. Мама сказала что это будет хороший повод «выгулять» что-то, что я никогда не ношу. Я подумал, что это странное слово «выгулять». Прямо как собак. Будто я поведу пальто на шлейке. — Скучаю по тем временам, когда ты много наряжался, — с непонятной нежностью сказал Тома. Это было продолжением его мысли про Gucci, которую он забыл озвучить. — У тебя такая внешность, что можно носить что угодно, и будет выглядеть стильно. — Ты можешь смотреть на меня сейчас. Я ведь сейчас наряжен, — сказал Лучо. — И правда. Их машина выехала на трассу до города и Френсис прибавил газу. Лучо вжался в сиденье. — Здесь можно ехать девяносто. Мне кажется, мы едем слишком быстро. — Кое-кто хотел почувствовать адреналин! — рассмеялся Френсис, — уже передумал? Скорость, пустая дорога! Э-эх… Лючи, расслабься! Это же настоящее удовольствие! Больше Лучо ничего не комментировал, хотя Томмазо видел, что он держит руками сиденье и вжимает голову в плечи. Пару раз он даже прижмурился, но сбросить скорость не попросил. От этого было тревожно. Тома накрыл ладонь с тонкими пальцами своей рукой и попросил Френсиса: — Ну правда, не гони, Чиччо. Мы нарвемся на штрафы.***
Они запарковали Fiat за пару кварталов до точки на карте и пошли пешком, на ходу прикурив себе по сигарете. Местом назначения был загородный дом-вилла Мануэля, известного в Италии скандального репера-перформера, который после участия в Сан-Ремо в феврале переживал очередную волну звездной болезни с симптомом в виде постоянных роскошных вечеринок. Конечно же, они с Френсисом с ним довольно плотно общались, но Томмазо это скорее и отталкивало: он точно знал, что от этого типа можно ожидать. Но то ли настойчивость Френсиса, то ли усталость от собственной непроходящей нервозности в конечном итоге притупили его страхи за Лучо. Может быть, ему действительно хочется испытать всё это, макнуться в грязь с головой и, вдоволь испачкавшись, отмыться и продолжать жить свою обычную жизнь. Если это только на один вечер, то, может, не так уж всё и страшно. Вилла была как из голливудского фильма: большая трехэтажная постройка с открытыми балконами, террасой и голубым бассейном посреди двора. Когда они присоединились, вечеринка уже будто шла несколько часов: басы гремели на всю улицу — Тома подумал, что ни за что не хотел бы жить по соседству, — а многочисленные гости уже были изрядно пьяны и полураздеты, несмотря на прохладную погоду снаружи. Найти Ману среди этой пестрой компании оказалось не такой уж простой задачей. Они минут пятнадцать прошатались по территории дома, потом вошли внутрь и попали в горячий душный центр этой тусовки. Здесь одежды на людях было еще меньше, и в воздухе витал запах алкоголя и сладкого кальянного дыма. Стробоскопы создавали бегающие огни, и никого толком нельзя было рассмотреть. Тома как-то инстинктивно взял Лучо за руку и притянул к себе поближе, пока они оба двигались за Френсисом. — Музыка такая громкая, — сказал он Лучо прямо в ухо. — Как ты? Не хочешь уйти? — На вечеринках ведь должна быть громкая музыка. — Лучо облизнул губы, и уперся взглядом в нос Тома, будто был рад наконец-то на чем-то сфокусироваться. Это не было положительным или отрицательным ответом, но Томмазо кивнул ему, сам не зная, что этим имеет в виду. — Ману! — донесся голос Френсиса сверху, пока они еще поднимались. — Фрэ-э-энс! — неприятно растянул имя их друга другой голос. Когда они с Лучо поднялись, Тома увидел, что Френсис обнимается с хозяином дома. Точнее, не увидел, а догадался по голосам и размытым чертам татуировок у Мануэля на лице: на втором этаже было так накурено, что нельзя было увидеть ничего дальше пары метров от себя. — Ты знаешь Томми? И Лучо. Лучо Корси. — Френсис представил их хозяину, который уже опустился обратно на диван в окружении из девушек с пышными бюстами, на которых были только крошечные купальники бикини. — Да. Лучо. Занятный парень. — Томмазо прямо почувствовал, как Лучо поёжился от такой характеристики. — Иди что ли познакомимся поближе? — Он хлопнул одну из девушек по бедру и та с недовольным цоканьем отодвинулась. Это было приглашение. — Что ты пьешь? Я попрошу принести. Томмазо почувствовал, как Френсис разъединяет их с Лучо руки, а тот тревожно оглядывается, но подталкиваемый другом идет на диван. Френсис тут де взял Томмазо под рукой за пояс и прижал. — Нам с тобой тоже надо выпить, приятель, — сказал он ласково, крепко прижимая его к себе. — Отпусти ситуацию. Никто тут нашего Лучо не сожрет. — Да… Да. Может принесешь нам что-нибудь? — Тома постарался натянуть на лицо улыбку. Взгляд цепко держался за Лучо. — Не-ет. Идем поищем где тут у них бар. Вдруг я принесу что-нибудь не то, — рассмеялся Френсис и увлек его за собой.***
— Так что у тебя за программа такая? «Убей себя за один вечер?» — насмешливо спросил Ману, уже приобнимая Лучо, как старого друга, хотя они были знакомы минут десять. Чувствовать чужое объятие, которое он не просил, было неприятно, но мама сказала, что люди касаются друг друга на вечеринках, и ему не следует шарахаться от такого и пугать людей. Так что Лучо сидел смирно, собрав колени вместе, и перебирал собственные пальцы. — Это не программа. Просто мой список желаний. Я думал о том, что хочу знать, почему людям нравится делать какие-то вещи. И, может они понравятся мне тоже, если я попробую. — И что там? Секс, наркотики, рок-н-ролл? — Ману затянулся кальяном и лениво выдохнул пар. — То, что ты сказал, это крайние степени, то есть… — он запнулся, засомневавшись. — Может быть. У меня нет сейчас самого списка, я… — Давай-ка выпей вот это. — Он поставил перед Лучо короткий бокал с темной жидкостью, и тот машинально его коснулся, легко проворачивая вокруг своей оси трижды. — А то как-то беседа у нас не клеится. Это переводчик. Лучо понюхал содержимое бокала и сделал осторожный глоток. Горло обожгло —сожмурил глаза. Он пил алкоголь и раньше: они с парнями любили бывать в местах, где наливали хороший сидр или темное пиво, и красное сухое вино, особенно в глинтвейне, было потрясающим. В его бокале был чистый огонь, и Лучо показалось, что он моментально захмелел и вспотел. Он оставил бокал стал снимать свое пальто. — Во-от, это уже лучше. Элеттра, детка, помоги нашему гостю. Возьми это. Та девушка, что подвинулась, чтобы пустить Лучо на диван, взяла его одежду и на минуту скрылась в густом дыме, а когда вернулась, то села к Лучо куда ближе, и прижималась голым бедром к его, хотя и скрытому тканью брюк. Он поискал глазами Томмазо, но их с Френсисом не было среди тех, кто еще был за их столиком. Опять стало жарко, и он зачем-то покрутил тот же бокал и отпил еще, будто это могло утолить жажду. Горло предсказуемо обожгло, и в груди неприятно повернулась тревога. — Френсис говорил мне на счет того, что ты хотел кайфа. Голос Ману звучал как-то искаженно, как будто у Лучо заложило ухо. Из-за алкоголя или из-за басов? — Я потом исправил это на «опьянение». Это означало, что я хочу быть пьяным. То есть я уже пил алкоголь, но это… — Лучо показал на свой бокал. — Что там? Я могу попросить воды? — Конечно можешь. И еще можешь попросить что-то посильнее этого. Лучо хлопнул глазами, стараясь разобрать намек, но это ему никак не удавалось. К столу подошел Френсис. — Чиччо! — Привет, Лючи. Как вы тут? Тебе весело? — спросил он с хмельной улыбкой и чокнулся своим бокалом с тем, что стоял на столе перед Лучо. — Все прекрасно, Фрэнс. Мы чудесно справляемся с пунктом про «кайф», — рассмеялся Мануэль, и Лучо почему-то почувствовал что его грудь сжимается. Что это за чувство он распознать не мог, но судорожно искал ответ. — Но Лучо такой скованный. Может расскажешь нам про другие его желания? Ты же в курсе, да? — Ну, — начал Френсис, загибая пальцы, — там было про адреналин — мы уже сегодня хорошо прокатились по трассе. И… Дальше еще про секс? Что там было про секс, Лючи? — Я не просил такого. — Лучо часто дышал. — Если ты имеешь в виду «телесность»… — Да, точно. — Френсис ударил себя по лбу. — Но это разве не про то самое? У тебя вон какая цыпа сидит рядом, неужели ты с ней только за ручки подержаться хочешь? Лю-ючи. Та девушка, Элеттра, кажется, тут же вся повернулась к нему, и прижала его к дивану шикарным бюстом. — Так у тебя никогда не было девушки, малыш? — проворковала она со сладкой интонацией и отвела его волосы от шеи. — Чиччо! — попытался Лучо. — Всё-всё. Не мешаю веселиться! — сказал Френсис и, смеясь, растворился в дыму. — Ты ошиблась, я не малыш. Мне через неделю будет тридцать. И… мне следует сейчас уйти, пока что-нибудь не случилось. — Лучо завозился на месте, стараясь встать, но Элеттра ловко перекинула через его колени свою ногу и оседлала его. Лучо весь сжался и вытаращил глаза. Перед его лицом теперь маячила внушительная женская грудь, едва прикрытая тканью. — Ну-ну, какой пугливый. Что же ты никак не расслабишься? Ману, дай нам что-нибудь? Она выставила к Мануэлю ладошку, и на нее тут же приземлилась маленькая голубая таблетка. Девушка ловко разместила её на языке, подмигнула ему, и прежде чем он успел что-нибудь сделать, взяла его за лицо и прижалась губами к его губам. Тело паниковало от тактильного перегруза. Почему она это делает? Почему сидит на его коленях, держится руками? Почему толкает ему в рот свой язык? Он нелепо забарахтался, но тут же почувствовал, как кто-то — Ману? — взял обе его руки и пристроил девушке на голые ягодицы. Его затошнило из-за чужого языка, и из-за гадкого смеха вокруг. Во рту оказалась та таблетка, и ему показалось, что он сейчас отключится или расплачется. Или его стошнит прямо на эту девушку, но в теле был только ступор. Она больше не лезла языком в его рот, но теперь слюнявила его шею, расстегнув пуговицы на цветастой рубашке. — Хочешь, она отсосет тебе прямо здесь? — услышал он голос Ману как будто откуда-то сверху, как сквозь толщу воды. Также теперь звучала и музыка. Тело размякло и совсем перестало слушаться. Не ощущением, а слухом он понял, что на нем расстёгивают штаны. Перед глазами были радужные круги, как бывают от бензина на лужах. — Лучо! Кто-то звал его. Кто-то родной, но он не узнавал, кто. К нему прикасалась чужая рука. В тех самых местах. Так грязно и так запросто. — Лучо! Ману, что происходит?! Рука исчезла, как и вес женского тела с колен. Но почему-то дышать легче не стало. Он почувствовал на себе другие руки, которые поднимали его на ноги. Он необъяснимо стал сопротивляться. — Это я, Лючи. Боже. Ты в порядке? Посмотри на меня! Он открыл глаза — оказывается они были зажмурены все это время — и увидел Томмазо. Он тряс его за плечи и выглядел таким бледным, будто на нем была тонна пудры. — Твои зрачки. Лючи. Ты что-то принял? Как давно? — Всего лишь витаминка, не шуми, Томми, — сказал голос того парня с татуировками откуда-то сзади. — Ты с ума сошел, Ману! Потому были еще какие-то голоса, слова. Они куда-то шли с Томмазо, и хоть знал, что тот не полезет ему в штаны, старался всю дорогу отцепить от себя его пальцы. Но эти пальцы зачем-то полезли ему в рот, нажали на язык. Лучо вывернуло. Все было белое. И мокрое. Он пил из-под крана, кажется, целую вечность. — Всё будет в порядке. Я тебе обещаю, Лючи. Я отвезу тебя домой. — Мне не понравилась её грудь, — сказал Луче, едва ворочая языком. — Да-да, хорошо. Господи…
