НЕправильная

      – Так, парни... этот момент мы ждали о-о-очень давно! – Сережа, уже изрядно повеселевший, поднял свою кружку и обвёл взглядом нашу тесную компанию. – И, ей-богу, если эти бухгалтеры опять перенесут...       Но не успел он договорить, как по всему бару, словно по команде, раздался хор сигналов уведомлений. Сначала у него из кармана, потом у Вани, у Антона... Я достал свой потрёпанный смартфон и взглянул на экран:       «ViSa7304 20:32 Зачисление зарплаты 75431,84р. Баланс: 84029,23р»       – ЗАРПЛАТА, ПАРНИ! УРА-А-А! – проревел Сережа, и семь кружек с пивом дружно стукнулись над центром стола.       Мы сидели в нашем привычном баре «Задвижка». Душно, шумно, пахло пивом и жареным луком. Но здесь были свои – настоящая банда заводчан. Сережу вы знаете ― мой напарник, станочник с руками размером с лом. Рядом Ваня ― старший слесарь, молчаливый, но кремень. Антон ― фрезеровщик, вечно с хитринкой в глазах. Денис из ОТК, всегда аккуратный, даже после смены. Даниил ― крановщик, здоровяк с тихим голосом. И Александр ― старший технолог с другого цеха, наш местный философ и балагур.       Все разом заговорили, делясь новостями. Денис рассказывал, как съездил на выходных в Москву ― «народу, как саранчи!». Ваня хвастался новой деталью для своей старенькой иномарки. Даниил, мрачнея, поведал, как у него на днях чуть не сорвалась многотонная заготовка с крюка прямо над новичком ― «так, мурашки по коже до сих пор».       Сережа, как всегда, увлёкся воспоминаниями о службе на флоте. А Александр, попивая тёмное пиво, с умным видом его поддакивал и ловил момент, чтобы ввернуть свою историю.       – Кстати, о ЧП. – Александр поставил кружку, и по его лицу поползла довольная улыбка. – На прошлой неделе у нас в цехе приключился перл. Привезли нам новый, хваленый немецкий станок с ЧПУ. Весь в проводах, с кучей датчиков. Монтажники его собрали, запускают. А он ― ни в какую. Двигатель гудит, а шпиндель не крутится. Все уже головы сломали. Наш электрик, Петрович, полдня с мультиметром по нему ползал, матерится, пот с него ручьём. Уже и к немцам звонить собрались, панику наводить.       Он сделал паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием.       – И тут заходит к нам уборщица, тётя Люда. Смотрит на эту возню, на Петровича, который уже чуть ли не внутрь станка влез, и такая спокойно говорит: «А вы, милок, вилку-то в розетку воткнул?» Все замерли. Петрович, красный как рак, выползает из-под станка, смотрит... А там, сзади, действительно, сетевой кабель болтается, не подключен. Он его тык в розетку – и тут же всё завращалось, загудело, как надо.       В баре на секунду воцарилась тишина, а потом взорвался хохот. Сережа хохотал так, что чуть не подавился пивом, Ваня молча трясся от смеха, ударяя кулаком по столу.       – Представляете картину? – Александр развёл руками, сияя. – Полцеха, инженеры, технологи, электрик с высшим образованием... И всех ставит в тупик банальщина, которую заметила женщина с тряпкой и шваброй! Вот вам и немецкие технологии! С тех пор Петровича у нас только «Вилкиным» и зовут!       Под общий смех я отхлёбывал своё пиво, и мысленно я был здесь, с этими парнями, с этой простой, мужской атмосферой. Но где-то на задворках сознания сидел крошечный, колючий комочек ― воспоминание о потухшем взгляде и натянутой улыбке фиолетовой пони, которую я оставил одну в пустой квартире.       – Эй, Колян, чего замолк? – Сережа ткнул меня локтем в бок, прерывая мои мрачные размышления. – Давай, присоединяйся! Или ты уже всю зарплату мысленно потратил? Поведай, чего у тебя там приключилось за это время?       − Да, есть у меня новость ― открылся, значит, портал в моей однушке, и оттуда вылезла волшебная пони, которая матерится, как сапожник, пьёт моё пиво и жалуется, что я, видите ли, запрещаю ей дрочить на моём диване. – пронеслось у меня в голове со скоростью света.       Нет. Чёрта с два. Этого я не скажу никогда. Передо мной сидят мужики, серьёзные, с мозолистыми руками, которые гвозди гнут. Если я ляпну такое, меня либо поднимут на смех и прозовут «Фантазёром», либо... либо действительно заинтересуются. А это уже страшнее. Представь, если они захотят посмотреть? А Твайлайт... она, конечно, не растеряется. Закошмарит их своими саркастичными комментариями, может, даже кружку пива магией на голову кому-нибудь опрокинет... Но чем это всё закончится? Скандалом? Вызовом полиции? Психиатра?       – Коля, ты что, уже из игры выбыл? – снова позвал Сережа. – Мы только начали!       – Нет, что ты. – я вздрогнул и сделал большой глоток пива, чтобы выиграть время. – Всё нормально... Правда.       – А по лицу не скажешь. – подметил Денис, прищурившись. – Напряжённый какой-то.       – Ты это... Говори, если что. – негромко, но весомо высказался Ваня. – Мы поддержим. Вместе как-то веселее.       И вот он, момент истины. Вываливать правду или нести околесицу?       И чего я, в сущности, боюсь? Твайлайт ― не беспомощный котёнок, она сама за себя постоит. Магией пригрозит ― все рты позакрывают. Но что потом? Стану я местным чудаком, у которого «живёт говорящая лошадка»? К моей двери потянутся любопытные? Нужно ли это ей? Хватит ли у неё сил постоянно быть начеку? И нужно ли это мне ― стать изгоем, «тем парнем с пони»?       – Да не... правда... – я снова отхлебнул пива, чувствуя, как горит лицо. – Я в последнее время... ну, живу скучно. Вы же знаете. Работа-дом. А тут ещё план подняли, сволочи. Просто выматываюсь конкретно.       – Это ты правду гонишь. – Сережа с пониманием хмыкнул. – Ну, вот куда им, спрашивается, столько этих шестерёнок и валов? Конвейер не успевает!       И тут, к моему огромному облегчению, Александр снова подхватил нить разговора, переключив всеобщее внимание на себя.       – А вот вспомнил ещё один случай! – он стукнул ладонью по столу. – Году так в прошлом, к нам практикантов пригнали...       И все снова ушли в свои истории, в смех, в звон кружек. А я... я просто сидел и глушил пиво, чувствуя себя чужаком на собственном празднике жизни. Веселье товарищей било через край, но до меня доносилось лишь как приглушённый шум, словно я сидел за толстым стеклом.       – Знаете, парни. – я наконец поднялся, отодвинув стул. – Вы уж извините, но чего-то ни разговор не идёт, ни пиво не лезет. Не хочу своим кислым видом вам настроение портить... Я, наверное, пойду.       – Коля, ты чего, заболел что ли? – нахмурился Сережа.       – Не-ет, – я потёр виски. – Правда. Просто очень устал... Думаю, мне нужно просто поспать. Давайте, я пойду.       – Ну ладно... – Сережа развёл руками, но в глазах читалось лёгкое непонимание. – Отдыхай, братан. Высыпайся.       Я направился к вешалке, натянул куртку и вышел на улицу, оставив за спиной гул бара и тёплый круг друзей.       На улице было прохладно. Я остановился, сделал глубокий вдох. Весенний воздух обжигал лёгкие, но не мог прочистить голову.       И вот я медленно побрёл, куда глаза глядят.       Ну вот что со мной не так? Чего это я вёл себя как последний интроверт? Из-за Твайлайт? Да пошла она... со своими дурацкими историями и чёрным юмором. Все взяла мне, да испортила настроение. Представить бы, если её и вправду кто-то нашёл, схватил... Повязал бы...смогла бы она так шутить?       Я внезапно остановился. Постоял так с минуту, глядя в никуда... И снова зашагал.       Да что я несу? Никто эту пони не поймает. Она жахнет магией, и все... А они... они применят силу. Ракеты, танки... Или нет? Почему я сразу думаю о худшем? Это же в книгах и фильмах всегда так ― инопланетян хватают и мучают. А в жизни? Может, всё иначе? Ведь случилось же так, что она попала именно ко мне. Тоже казалось невозможным. А вдруг, если она появится на людях, на неё даже внимания не обратят? Конечно, это бред, особенно зная фанатов... Но, а вдруг? Вдруг всё обойдётся, как со мной?       Я снова замер на месте.       Удивительная вещь... Произошло это именно со мной. Именно с фанатом MLP. Именно с тем, кто годами восхищался этими существами, и больше всего ― Твайлайт Спаркл.       Я снова пошёл, ускорив шаг.       Было ли это... чистой случайностью? Или... или так и должно было случиться? Я ― её единственный шанс на нормальное существование в этом мире? Или она ― мой единственный шанс вырваться из серой рутины?       Я поднял голову и взглянул на небо. Среди ночного смога и редких облаков на секунду блеснула и погасла одна-единственная яркая звёздочка.       – Может... может, я себе всё надумываю? – пробормотал я. – Может, это не судьба, а просто стечение обстоятельств... Хм... Представляюсь себе каким-то... избранным, что ли...       Но поток моих высокопарных размышлений прервался резкой, оглушительной болью. Я с размаху врезался лбом в фонарный столб, который, как на зло, оказался прямо на моём пути.       – АЙ! Твою ж мать... – я отшатнулся, потирая ушибленный лоб и смотря на железного исполина с ненавистью. – Совсем уже, блять, задумался...       – Вы в порядке? – раздался мягкий женский голос где-то сбоку.       Я повернул голову, всё ещё потирая лоб, и увидел девушку. Лет моих, в простенькой серой куртке, джинсах, с яркой красной шапкой на тёмных волосах. И в руках у неё был большой, пышный букет цветов.       – Да... я в порядке. – пробормотал я, окончательно поднимаясь на ноги и отряхивая пыль с колен. – Просто... не рассчитал.       – Вы выглядели таким задумчивым... – заметила она, и в её глазах читалось лёгкое беспокойство.       – Хм... – я неуверенно улыбнулся. – Это было так заметно?       – Ну... – она сама смущённо улыбнулась. – Вы так задумчиво смотрели на небо, что не заметили столба. Обычно так не делают.       – Мда... – я глянул на неё, потом на букет. – А я погляжу, у вас, похоже, было свидание.       Она посмотрела на цветы, и её улыбка стала чуть грустной.       – Да... Что-то типа того.       – «Типа того»? – уточнил я. – Обычно это либо свидание, либо нет. Оно... не удалось?       – Нет-нет! – она покачала головой, и её волосы колыхнулись из-под шапки. – На самом деле, всё было чудесно. И цветы, и ресторан, и прогулка по парку... Всё было прекрасно. Очень мило.       – Тогда... в чём же тогда «но»?       Она вздохнула, перебирая стебли в руках.       – Не знаю... Может, я уже по нему скучаю, хотя прошло меньше часа? А может... хе-хе... Знаете, ведь я не очень люблю эустомы.       – Эу... что?       – Цветы такие. – пояснила она. – Эустомы. Они, конечно, красивые... но мне больше нравятся, вот, альстромерии. У них лепестки такие... как маленькие зонтики.       – А-а-а... – я кивнул, хотя представления не имел, как они выглядят. – К сожалению, я не очень разбираюсь.       – ...А как вы думаете, – она посмотрела на меня с внезапной серьёзностью. – это очень странно? Расстраиваться, если весь вечер был замечательный.       – Ну... – я задумался. – Не знаю... А я вот сегодня бросил девушку дома одну, променяв её на давних друзей с работы... А я её, между прочим, всего неделю знаю.       – И... что вы чувствуете об этом?       – Хм... – я посмотрел куда-то в сторону, в огни города. – Странное чувство. Что я сделал что-то не так. Что оставил того, кто, возможно, действительно нуждался во мне, ради... привычного комфорта.       – Тогда... – она мягко улыбнулась. – может, вам стоит вернуться к ней? Вы ведь... явно шли по улице не просто так, верно?       Её слова попали прямо в цель. Я стоял здесь, тупил со столбом и разговаривал с незнакомкой, потому что не мог принять простое решение.       – Хм... да... – я кивнул, и камень с души будто свалился. – Я шёл не просто так. Я... Я действительно должен идти. Спасибо вам.       Я уже сделал шаг в сторону дома, но вдруг остановился и обернулся.       – Простите за странный вопрос... эм…как вас…?       − Ой, меня Василисой зовут.       − Николай... Василиса, очень необычная просьба. Вам ведь эти цветы не очень-то и нравятся?       – Ну... – она снова взглянула на букет. – Даже несмотря на мой вкус... они всё равно прекрасны. Жалко, если пропадут.       – Тогда... – я сделал шаг назад, чувствуя, как краснею. – Могу ли я попросить вас... отдать мне ваш букет?       

***

      Отворив дверь, я зашёл в квартиру. Было тихо, но не спально — из зала лился свет. И вот из гостиной появилась Твайлайт.       – О, наш запойный гуляка вернулся. – прокомментировала она, скрестив копыта на груди. – Я уж думала, тебя до утра не будет... И откуда цветы? Ухаживать решил?       – Твайлайт... – я глубоко вздохнул, всё ещё держа в руках букет. – Я... я хочу извиниться.       – За что? – она подняла бровь с привычным скепсисом.       − За всё… За то, что оставил тебя одну, когда должен был быть рядом. Ты ведь в этом чужом мире ищешь хоть какое-то успокоение... и, кажется, находишь его в наших с тобой беседах.       Выражение на морде Твайлайт изменилось. Сарказм куда-то ушёл, уступив место лёгкому недоумению и... настороженности?       – Я... я много думал ― что изменилось с твоим появлением в моей жизни? Прибавилось ли хлопот? Да. Но стало... светлее. Я до сих пор не могу привыкнуть к твоим шуткам, но... я почему-то даже не представляю, что будет, если ты вдруг исчезнешь.       Твайлайт медленно подошла ближе, встала на задние копыта, чтобы быть с моим лицом на одном уровне, и пристально посмотрела мне в глаза. Её взгляд был изучающим.       – Хм... – протянула она. – Вроде бы не пьяный, не накуренный... Откуда такие внезапные откровения, а?       – Я...       – Ой, Коля, давай без этих дурацких сантиментов. – она вдруг снова надела маску цинизма, спустившись на все четыре копыта. – Складывается впечатление, что я сейчас должна броситься тебе на шею, расплакаться от умиления, а потом мы страстно поцелуемся и, не дай бог, доползём до постельной сцены…хотя я бы была не против...       Я просто стоял и молча смотрел на неё, не находясь сил ни на возражения, ни на злость.       – Что... – она удивлённо моргнула. – Даже не возмутишься? Ничего не скажешь?       – Думаю, сегодня я это переживу. – тихо ответил я. – Только на сегодня.       – О, может, тогда и впрямь попробуем, раз ты в таком настроении? – она снова подмигнула.       – Кроме этого.       – Жаль...       Она магией подхватила букет из моих рук, медленно поднесла к морде, понюхала... и откусила верхушку одного из цветков.       – М-м-м... Неплохо. Но я, если честно, больше люблю пионы. В них есть... основательность.       С этими словами она поплыла с букетом в комнату. Я с лёгкой, странной улыбкой начал разуваться. И как только снял второй ботинок, прямо перед моим лицом возник... браслет. Свитый из тонких, переливающихся фиолетовых, синих и розовых волокон, с аккуратным металлическим замочком.       – Это...       – Браслет. Из тех самых волос, что ты так хотел сохранить. – она говорила, глядя куда-то в сторону и водя копытом по полу. – Ты же... вроде как хотел что-то такое... Ну, чего уставился? Надевай уже.       Я взял браслет. Он был на удивление мягким и тёплым. Я без труда застегнул его на левом запястье.       – Спасибо. – сказал я искренне. – Он... очень красивый. И приятный на ощупь.       – Я старалась. – она пожала плечами, но я заметил, как кончики её ушей дёрнулись от удовольствия.       – Слушай, а откуда ты взяла металл для застёжки? – поинтересовался я, разглядывая аккуратный замок.       Твайлайт вдруг заёрзала на месте.       – Ну... знаешь... Ты ведь не против, что я... немного попортила пару твоих ложек?       – ПАРУ ЛОЖЕК? – у меня отвисла челюсть.       – Ну, с первого раза не получалось! – оправдалась она. – Такое я впервые делала!       – Эх... – я провёл рукой по лицу. – И что, мне теперь новые покупать?       – Не нужно! – она тут же оживилась. – Я всё восстановила! Они как новые, только... чуть-чуть легче.       Я посмотрел на неё, потом на браслет, и не смог сдержать смеха.       – И спрашивается, зачем ты меня так напугала?       Твайлайт посмотрела на меня, и её глаза снова сверкнули озорными огоньками.       – Потому что я просто обожаю, как ты нервничаешь. Это самое искреннее твоё выражение лица.