НЕправильная

      Глухой, оглушительный рёв станка наконец стих, сменившись пронзительным, благословенным звонком, оповещающим об окончании смены. Я выключил подачу масла, отвёл резец и потянулся, чувствуя, как ноет каждый мускул в спине. Длинная стальная заготовка, которую я точил последние четыре часа, лежала готовая, холодная и точная. Ещё один день, ещё одна деталь.       В раздевалке царила привычная оживлённая суета. Пахло потом, махоркой и чем-то металлическим. Мужики, закопчённые и усталые, с грохотом швыряли в шкафчики инструменты, натягивали куртки и перебрасывались короткими, грубоватыми фразами.       – О, Колян, слушай сюда! – мой напарник Серёга, широкоплечий детина с татуировкой якоря на предплечье, хлопнул меня по плечу. – Мы в среду, после смены, в «Задвижку» собираемся. У нас как раз выходные совпадают. Погнали с нами? По одной, а?       Я замялся, отряхивая рабочую спецовку.       – Эм... Знаешь, я, пожалуй, откажусь в этот раз.       Серёга приподнял густые брови, изображая преувеличенное удивление.       – Правда? Обычно ты первый был, кому слово «бар» говори. Что, дела какие? Или денег жалко?       – Ну... – я уставился на полки шкафчика, лихорадочно придумывая правдоподобную отмазку. – Вроде того. Да и, знаешь... Хочется просто отдохнуть, а не с бухлишком.       – Да брось, ты же у нас не из тех, кто каждый день бухает, чтобы от него отдыхать. – прищурился Серёга. – Хотя, постой... – он пристально вгляделся в моё лицо, и я почувствовал, как начинаю краснеть.       – Ч... чего уставился?       И вдруг его лицо озарилось широкой, понимающей ухмылкой.       – Девушку, что ли, нашёл, а? – он подмигнул мне самым неприличным образом. – Вот оно чё, Коля! Решил пацанов променять на тёплые объятия? Всё, траур объявляю! Мы теряем ещё одного бойца! Переходит в стан одурманенных!       – Да брось ты выдумывать! – я сгоряча толкнул его в плечо, стараясь скрыть смущение. – Какая девушка? Ну... ё-моё... хех...       – Ладно, не хочешь ― как хочешь. – Серёга развёл руками, но хитрющий огонёк в его глазах не погас. – А жаль. В этот раз даже Ваня обещал выйти. И Саня из пятого цеха.       – Саня? – я невольно оживился. – Ты серьёзно? Саня «Баян»? Тот самый? Он же последний раз в баре был, когда ещё советские цены были! Он согласился?       – Ага! Обещал кучу историй про новый начальника ихнего рассказать. Говорит, тот такой придурок, что аж смешно.       Внутри меня всё дрогнуло. С одной стороны ― тёплый, шумный бар, привычные лица, дурацкие байки и холодное пиво. С другой — моя квартира, где меня ждёт... циничная, матерящаяся пони с новым вызывающим каре и банкой «Крушовице». И данное ей слово, что как только придет зарплата, мы отметим это «как следует».       – Я... я подумаю. – сдавленно выдавил я.       – А вот это правильно! – Серёга одобрительно хлопнул меня по спине, чуть не сбив с ног. – Думай! Решайся! А мы тебя ждать будем! – С этими словами он, насвистывая, направился к выходу, оставив меня одного в раздевалке с тяжёлым сердцем и ещё более тяжёлым выбором.       

***

      Всю дорогу домой ― по улице, в магазине, поднимаясь по лестнице ― я пытался принять решение. Что для меня важнее? Долгожданная встреча с ребятами с завода, о которой я чуть не забыл из-за всего этого безумия? Или вечер с волшебной пони, которая ворвалась в мою жизнь всего неделю назад, но уже успела перевернуть её с ног на голову?       С одной стороны, логика подсказывала: Твайлайт никуда не денется. Выпить с ней можно и завтра, и послезавтра. Эти же парни... мы каждый день бок о бок в цеху, прошли через адские авралы, тушили пожар от короткого замыкания вместе, вытаскивали того же Серёгу, когда он чуть под пресс не попал... Бросить их ― словно предать свою же шкуру.       Одно я понял точно: нужно с ней поговорить... Хотя... С какой стати? Это моя жизнь, моя игра. Она здесь гостья, пусть и необычная. Она не моя собственность, и я не её.       В общем, я решил, что она справится. Одна ночь ― не конец света.       С этой не самой уверенной мыслью я вставил ключ в замок и повернул его.       Но едва я распахнул дверь, как мои уши атаковали звуки. Отчётливые, страстные женские стоны. Я резко захлопнул дверь, прислонившись к косяку.       – Мне... мне показалось?       Медленно, как сапёр на минном поле, я снова приоткрыл дверь на сантиметр. Нет. На моё несчастье, мне не показалось. Это были те самые, не оставляющие сомнений звуки занятий любовью.       – Эх... – с облегчением выдохнул я. – Одно хорошо – это не её стоны...       Я осторожно проскользнул внутрь, защёлкнув дверь, будто отсекая последний рубеж к нормальной жизни. И тут до меня донеслись... хлюпающие звуки и возбуждённые возгласы пони, доносящиеся из комнаты:       – Да... да... давай! О, да! Глубже!       – Твою ж мать, Твайлайт... – прошипел я про себя, замирая в прихожей. – И как мне, блять, теперь быть?       Самым логичным, конечно, было бы просто громко кашлянуть, дать знать, что хозяин вернулся. Но она, судя по всему, настолько ушла в процесс, что забыла обо всём на свете.       Для начала я решил... просто посмотреть. На цыпочках, затаив дыхание, я проскользнул вглубь коридора и заглянул за угол.       И вот что предстало моим глазам. Ноутбук, стоящий на подлокотнике дивана, был развёрнут экраном прямо на меня. И на этом экране... да, люди занимались тем самым. Я бы ещё понял, если бы она смотрела на спаривающихся лошадей ― логично же. Но люди? Как это вообще может её возбуждать?       Ах, да... Брони... Проехали.       Сам же виновник торжества сидела ко мне спиной, закутавшись в одеяло, и уставилась в экран, совершая ритмичные движения копытом под одеялом.       – Ну? Вы там ещё долго будете? – вдруг раздался её голос, обращённый к видео. – Сорок минут прошло, а я уже три раза кончила.       – ГХМ! – я громко прочистил горло, не в силах больше это терпеть.       Эффект был мгновенным. Твайлайт взвизгнула, подпрыгнула на месте и, запутавшись в одеяле, с грохотом свалилась с дивана на пол. Через секунду из-за дивана показалась её взъерошенная морда с горящими от ярости глазами.       – ИЗВРАЩЕНЕЦ! – она, не целясь, швырнула в меня подушку. – Это у тебя, что, фетиш такой ― подглядывать, как бедная, одинокая пони вынуждена сама себя удовлетворять?!       – Ты давай эти спектакли без меня устраивай. – парировал я, ловя подушку. – Я тебя хоть немного, но знаю. Всё это наиграно.       – Ну, знаешь ли... – она с неохотой поднялась и устроилась на диване, пытаясь сохранить остатки достоинства. – Может, и наиграно... Но всё равно неприятно, когда за тобой подглядывают!       – Тут уж да, я извиняюсь. Хотя, ПОСТОЙ! Какого хрена ты вообще это делаешь на моём диване? На моей, блять, половине?!       – Да ладно тебе. Я же аккуратно. Ничего не протекло.       – Да, «аккуратно»! Только вот когда я сегодня вечером буду ложиться спать, я буду вспоминать, как ты тут своими копытцами баловалась... ДА БЛЯТЬ, ВЫКЛЮЧИ ЭТО НАКОНЕЦ!       Твайлайт с театральным вздохом повернулась к ноутбуку и звуки с видео замерли.       – И ещё... копытом ты это делаешь. – я с отчаянием провёл рукой по лицу. – У меня теперь на клавиатуре след от копыта будет. И в истории браузера... я даже смотреть не хочу.       – Ой, бедолага ты мой. – Твайлайт с наигранной жалостью покачала головой. – Постеснялся бы хоть немного своих слов.       – То есть?       Она магией подхватила ноутбук, и клавиши под невидимым нажатием начали быстро стучать. Слава богу, хоть не копытом. Через мгновение она повернула экран ко мне.       Моим глазам предстала... целая галерея откровенных артов с пони. Очень детализированных.       – И я такая. – Твайлайт изобразила шок, прижимая копыто к груди, – «О БОЖЕ! ЗДЕСЬ СТОЛЬКО ПОРНО! ТУТ БУКВАЛЬНО ВСЁ ОТКРЫТО! ТЫСЯЧИ РОЛИКОВ, ТЫСЯЧИ КАРТИНОК!»       – А, научилась в отсылки. – сухо констатировал я, отводя взгляд от экрана.       – Да, есть немного. – самодовольно призналась она. – Так я о чём это я... Ах да! Значит, так... Ты меня тут одну скучающую оставил... А у вас, между прочим. – она ткнула копытом в экран. – есть просто куча материала, с помощью которого можно... развлечься самому с собой. И ты мне даже в этом отказываешь? Это же жестоко!       – Я тебе не запрещаю это делать в принципе! Просто делай это... ну, я не знаю... ХОТЯ БЫ В ВАННОЙ, ЧТО ЛИ?       – В ванной не очень удобно. – надулась она. – Скользко. Да и ноутбук в ванную не потащишь ― вода, пар... Испортится твоя драгоценная игрушка.       – Моя позиция неизменна.       – Да ладно тебе! Я же и вправду аккуратная! Вот, смотри. – она сдернула одеяло. – Никаких следов! Ни капельки на твоей драгоценной постели!       – Ну и слава богу.       – Какой же ты бука... – она театрально поникла, но через секунду на её морде вновь расцвела та самая, хищная и довольная ухмылка. – Я поняла! Ты просто устал...На нервах... И я тут, понимаешь ли... Некуда выплеснуть накопившуюся... энергию. Может, помочь?       – О, НЕТ. Обо всём я с тобой готов говорить, но только не об этом. Ни за что.       – Ну давай... – она подползла ближе, её глаза блестели азартом охотника. – Скажи честно... Где ты обычно... переводишь дух? Сбрасываешь напряжение?       – Нет.       – Ну давай же... – она подмигнула. – Я даже, специально для тебя, не стала говорить прямо: «Где ты, Коля, дрочишь?»       – Ты только что это и сказала!       – Ну тогда чего уж таить-то? – она развела копытами. – Мы же почти друзья.       – Не-ет... Это уже слишком. Это святое.       Я развернулся и бодрым шагом направился на кухню, пытаясь скрыть охватившее меня смущение. Но Твайлайт не унималась.       – Ну я же до тебя докопаюсь! – донёсся её голос из комнаты. – Я сломаю твою оборону! Ты ещё послушаешь парочку моих историй, и сам всё мне выложишь, как на духу!       – Мечтай больше. – бросил я через плечо, включая чайник с таким нажимом, будто он был виноват во всём.       – Ладно, давай по-другому, – не сдавалась она, и я услышал, как она подошла к дверному проёму. – Кто из нас тебе симпатичнее? А? Может, эта белоснежная пафосная Рэрити? Или сильная, работящая Эпплджек? Стесняшка Флаттершай? Стройняшка Дэш? Или эта... гиперактивная психопатка Пинки Пай? Или может... – она сделала многозначительную паузу, – ...кто-то поближе?       – Не-е-ет. – буркнул я, уставившись на закипающий чайник.       – Ага! Я угадала!       Я с силой нажал на кнопку чайника, хотя он ещё не успел выключиться.       – Чего ты вообще добиваешься всей этой пантомимой? – спросил я, поворачиваясь к ней.       – Я хочу знать правду! Разве я не имею права знать, что ты, по твоим же словам, «запал» именно на меня?       – Никто на тебя не «падал»! Усвой это раз и навсегда!       – Ой, а покраснел-то как! – она хихикнула. – Ну давай же, не сопротивляйся... Я тут вся перед тобой... – она начала медленно, хищно вертеться вокруг своей оси, демонстрируя новый короткий задиристый каре. – Я вся, блять, горю от любопытства!       – Знаешь... – я смерил её усталым взглядом. – Я пока не настолько тронулся умом, чтобы... ну, ты поняла. Совершать межвидовые преступления.       – Эх... – она с притворным разочарованием вздохнула и послала мне через всё кухню воздушный поцелуй, уходя обратно на диван. – Что ж... Буду с нетерпением ждать того дня, когда ты всё-таки сойдёшь с ума окончательно.       – Иногда. – признался я, наливая кипяток в кружку, – я ещё как-то могу перетерпеть твои невообразимые выходки... А иногда, честно, хоть стой, хоть падай. Не знаю, что делать.       – Хи-хи.       – Слушай. – вдруг вспомнил я о своём нерешённом вопросе, прервав натянутое молчание.       Твайлайт снова выглянула из комнаты, на её морде – намёк на оживление.       – Передумал?       – Нет... – я вздохнул. – Дело в другом... В общем, я завтра вечером пойду в бар. С друзьями с завода.       Её уши слегка поникли.       – Как? А как же наше «отметим пивом, когда зарплата придёт»?       – Должна прийти, да. Просто... я с этими ребятами почти с первого дня работаю. Мы давно знакомы. Я не могу просто так взять и отвергнуть их, понимаешь?       Пони опустила голову, её короткая грива закрыла часть лица.       – Да... – тихо сказала она. – Я всё понимаю...       Её тон был таким неестественно спокойным, что у меня засосало под ложечкой. Я попытался загладить вину.       – Но мы обязательно выпьем на следующий же день! Я куплю того разливного, что ты хотела... сухариков возьму, орешков...       – Да, хорошо-хорошо. – она махнула копытом, но в её голосе не было ни капли прежнего энтузиазма. Он был ровным, почти безжизненным.       – Ты что... обиделась? – я вышел из кухни, пытаясь поймать её взгляд.       – Нет, что ты. – она подняла на меня глаза и натянула явно фальшивую, до слёз знакомую по сериалу улыбку. – Я всё понимаю. Друзья... это и вправду важно. Я не пропаду.       Мне решительно перестало нравиться, как развивается ситуация. Где-то в глубине души ёкнуло — я явно задел её за живое.       – Знаешь... я, наверное...       – Нет. – она перебила меня, и в её голосе впервые прозвучала твёрдая, неоспоримая решимость. – Ты должен идти. Тебе нужно отдохнуть. В том числе... и от меня. А я пока... придумаю тут кое-что интересное для тебя.       – Чего это ты вдруг так?       – А что «так»? – она пожала плечами, её взгляд был прямым и ясным. – Ты ещё спрашиваешь? Я же вижу, как ты устаёшь. И отчасти... да, и из-за меня тоже. Я тут сижу целыми днями, схожу с ума от безделья и тебя же ещё и донимаю своими дурацкими расспросами и выходками.       – Может, тогда тебе сходить на улицу? Развеяться. Ты же можешь стать невидимой.       – Да, могу. – согласилась она, но её взгляд снова ускользнул в окно, за которым медленно садилось солнце. – Только вот... не хочу. Пока не хочу.       В её голосе слышалась такая неподдельная, глубокая усталость от всего мира, что у меня сжалось сердце.       – Ну... – я не нашёл, что сказать. – Если ты так уверена...       – Да. – она повернулась ко мне, и на её морде снова расцвела улыбка. На этот раз она казалась... не такой яркой, но зато настоящей. Смиренной и какой-то... печальной. – Я уверена.       И в этот момент я понял, что мой выбор в пользу бара с друзьями дался мне гораздо тяжелее, чем я мог предположить.