НЕправильная

      Спустя два часа мы наконец-то двигались в сторону дома. Наш поход по магазинам растянулся: заглянули и в продуктовый за снеками, и в пивной за «разливняком», и даже... в цветочный. Зачем в цветочный? Ну, видите ли, к пиву полагается солёненькое. А вяленую рыбу пони как-то не дашь. Сухарики, фисташки и сырные косички она приняла благосклонно, но настояла на гвоздике. Видите ли, по вкусу они более-менее соленые. Пришлось купить пару штук. К моему глубочайшему облегчению, эта часть маршрута обошлась без скандалов, драк и необходимости применять магию для стирания памяти случайных прохожих.       – Ну, давай быстрее. – раздался рядом нетерпеливый голос. – Только и умеешь, что ногами волочить, как раненый тапир?       – Я, вообще-то, несу пакеты. – огрызнулся я, перекладывая тяжеленные сумки с бутылками и закусками. – С литрами пива и килограммами твоих припасов.       – Я тебе предлагала магией пару штук взять!       – Нет. У меня принципы.       – И что это за принципы такие дурацкие?       – Ну, во-первых, – я с трудом перевел дух, поднимаясь по склону, – нести все пакеты на себе. А самая главная часть ― не останавливаться и донести всё за один присест. Проверка на выносливость.       – Не понимаю я твоих приколов.       – Как я иногда твоих.       Вот впереди, как маяк спасения, показался наш дом.       – Ну, давай я хоть телепортирую твои пакеты до двери? – снова предложила она. – Это хоть будет считаться твоей победой?       – Нет. – я покачал головой, чувствуя, как ноют руки. – Это читерство. Не считается.       – Эх... Знаешь что... – вздохнула она. – Это я просто ахуеваю с твоих принципов, а не...       – Стой. – я внезапно остановился, и мой взгляд упал на помойку. Точнее, чуть левее от неё, где стоял... отличный деревянный комод. Коричневый, массивный, с резными ножками.       – Ты чего? – спросила Твайлайт, натыкаясь на меня.       – Видишь комод? – кивнул я в его сторону.       – Вижу. И что?       – Бля, не понимаю я людей, которые выкидывают такую мебель! Она же могла бы служить ещё годами! Вещь-то добротная!       В тот же миг комод озарился слабым сиреневым сиянием. С глухим скрежетом одна из верхних дверок оторвалась и с грохотом повисла на единственной уцелевшей петле, обнажив пустоту внутри.       – Так он сломан. – констатировала Твайлайт. – Всё, понятное дело.       – Да это хуйня! – махнул я рукой с пакетом, подходя ближе. – Дело-то на пять минут! Я и не такое чинил. Дверцу на место, петли новые... Он ещё послужит!       – Я не поняла. – раздался голос Твайлайт, пока я с одержимостью антиквара осматривал комод. – Ты хочешь этот хлам к себе домой?       – А почему нет? Поставим в зале, там как раз свободный угол есть. Да и тебе же нужно где-то свои вещи хранить. Новая футболка, например.       – Я думала, положу их с твоими.       – Нет уж! – я покачал головой. – После твоего прошлого рейда по моим шкафам с поиском «подходящих трусов» мне хватило. Всё, я решил. Берём этот комод.       – Эх... Как скажешь...       – Что это ещё за «как скажешь»? – я выпрямился. – Бери его.       – В смысле?       – В прямом! – я показал на свои руки. – У меня тут пакеты, да ещё и этот комод, наверное, килограмм тридцать весит, если не все сорок!       – А как же твои принципы? – ехидно спросила она. – «Донести всё за один присест»?       – Это про пакеты! Да блять, Твайлайт, не придирайся! Мне скоро эти ручки пальцы отрежет! Телепортируй его уже, ради всего святого!       – Ну, как скажешь. – с невозмутимым видом ответила она.       В ту же секунду комод окутала яркая фиолетовая вспышка, и он бесследно исчез.       – Порядок.       – Надеюсь, ты его прямиком в нашу комнату отправила, а не в спальню к соседям. – пробормотал я, с облегчением перекладывая пакеты и возобновляя путь.       – Ты сомневаешься в моих способностях?       – Нет, просто... – я не успел договорить.       Подходя к подъезду, дверь передо мной сама собой распахнулась. На пороге стоял дед Ваня.       – Николай, добрый день. – поздоровался он, пропуская меня.       – Добрый и вам. – кивнул я. – А вы почему не на работе? Что-то случилось?       – Да вот, понимаешь, давление с утра подскочило. – покачал головой старик. – Думал, само пройдёт ― а нет. Вот направляюсь в поликлинику, к своему терапевту.       – Понятно... Держитесь там.       – А я погляжу, у тебя сегодня гулянка намечается? – дед Ваня одобрительно посмотрел на мои забитые пакеты. – Набрал всего, душа развернулась!       – Что-то типа того. Свой, маленький праздник. Для одного.       – Э-хе-хе... – дед Ваня вздохнул, и его взгляд стал немного грустным. – Жаль мне тебя, Коль.       – Чего это?       – Да вот... Парень ты хороший, работящий, смышлёный... А живёшь один-одинёшенек. Непорядок.       – Ой, ну пожалуйста, дед Вань, только вы не начинайте. Меня этой ерундой ещё родители донимают.       – Ну, понятное дело. Но ты их тоже пойми. Они ж хотят увидеть, как ты счастлив... Может, внуков своих дождаться...       – Да я и так счастлив! – поспешно заявил я. – И потом, понимаете... Сейчас девушки странные пошли. Нормальных просто не сыщешь.       – Это уж точно! – дед Ваня с жаром поддержал меня. – Что сейчас с молодёжью творится... Разукрасятся, наколят себя, чёрт знает что, а вот повзрослеть-то не могут. Ответственности никакой!       – Да-да! Я о том же.       – Эх…Ну ладно, заговорился я с тобой. Не задерживаю.       – Удачи вам в поликлинике! – крикнул я ему вслед.       Он помахал мне рукой и медленно зашагал к автобусной остановке. Я же поспешил внутрь подъезда, чувствуя странную смесь облегчения и лёгкой горечи от этой беседы.       – Значит... – раздался её голос, когда мы поднимались по лестнице, и в нём послышалась непривычная нота задумчивости. – Ты меня за девушку не считаешь?       – Ну, ты же прекрасно поняла, о чём я. – вздохнул я, переставляя тяжеленные пакеты. – Я не могу взять и в лоб объявить соседу, что у меня дома живёт девушка-пони, которая матерится и пьёт моё пиво...Да и мы, если начистоту, вообще не встречаемся.       – Да? – она фыркнула. – Обычно, когда двое живут под одной крышей неделю, это как раз и называется «быть вместе». По меркам некоторых, мы уже почти стажёры семейной жизни.       – Ты у меня живешь почти что по блату! Из-за магии, из-за твоих дурацких историй... Из интереса.       – Ах, вот оно что... – её голос стал тише. – Значит, если я вдруг стану тебе неинтересна... ты меня на свалку выкинешь? Прямо как тот комод?       – Вот умеешь же ты всё извратить и вывернуть наизнанку! – простонал я, чувствуя, как нарастает раздражение.       – В этом я, пожалуй, сильна... – согласилась она, и в её тоне снова проскользнула какая-то странная, несвойственная ей уязвимость. – Хм...       – Что такое? Я слышу... огорчённую нотку.       – Нет... просто... его слова... про детей...       – О, нет. Даже не мечтай. У нас это, во-первых, биологически невозможно, а во-вторых... даже не думай.       – А вот тут ты промазал в своих догадках. – сказала она. – Я просто... подумала насчёт того раннего замужества, на котором моя мамаша всегда настаивала... Может... Может, она тоже хотела быть...бабушкой? Нянчить внуков... Водить их в парк...       – Ну... – я пожал плечами. – Может быть. Всякое бывает.       – Да нет, не может быть. – она тут же передумала. – Или в ней действительно проснулось что-то материнское, настоящее... а может, она просто хотела сделать из дочки свою преемницу, такую же светскую львицу...       – Ну вот это уже полный бред.       – Я знаю. – вздохнула она. – Это я так... что первое в голову пришло.       – Я так и понял.       – Так на счёт нашего ребёнка...       – Никаких «наших»! – окончательно заявил я, останавливаясь у своей двери. – Твай, откроешь, или мне тут с этими пакетами заснуть?       Она вышла из невидимости прямо в коридоре. Её рог блеснул, ключи сами вылетели из моего кармана и вставились в замочную скважину. Дверь щёлкнула и открылась. Она гордо прошагала внутрь, а я поплёлся следом.       – Да и я очень сомневаюсь. – добавил я, ставя пакеты на пол в прихожей, – что ты прям так уж хочешь заводить детей.       – Ну а вдруг я захотела? – она обернулась, подбоченясь.       – Вдруг да не вдруг. Ты больше думаешь о том, как бы выпить, как надо мной поиздеваться и как себя... удовлетворить.       – Удовлетворение, – парировала она с научным видом. – является неотъемлемой частью процесса заведения потомства. Без этого у животных вообще не было бы смысла этим заниматься. Это базовый инстинкт.       – Тоже мне, биолог нашёлся. – проворчал я, начиная разгружать пакеты. Этот разговор явно зашёл в тупик, из которого не было цивилизованного выхода.