НЕправильная

      Всё кончено. Окончательно и бесповоротно.       Я потерял ту, что ворвалась в мою жизнь как ураган и стала в ней единственным смыслом. Тот лучик абсурдного света в моих серых буднях погас, не оставив и следа.       Дни слились в одно сплошное пятно горя. Я тосковал, запивая боль пивом и чем покрепче, пытаясь затопить в алкоголе и ярость, и тоску. Мир снова стал чёрно-белым, безжизненным. Я откатился далеко назад, в ту пустоту, что была до неё и даже глубже.       Ничто не радовало. Ни походы в бар, где друзья не знали моего горя, ни прогулки по улицам, где она ворчала на «великолепные архитектурные решения». Всё казалось плоской, унылой декорацией.       Всё, что у меня осталось — это комната, хранящая её запах, магическое пространство на пустыре, браслет из её мягкой шерсти на запястье... и память. Горькая, острая, как стекло. И ещё — тот самый пакет в шкафу, с охапкой отрезанных когда-то фиолетовых волос. Всё это доказательство того, что она была реальна.       Квартира снова опустела. Стала склепом. Даже свет из окна казался невзрачным. Воспоминания, которые поначалу должны были согревать, лишь раздирали душу, приводя к приступам ярости и бессильной тоски.       Мы победили. Но стоила ли эта победа такой цены? Да. Стоила. Ради неё я бы отдал всё. Но осознание цены не делало боль менее острой.       А что теперь там, по ту сторону? Смогла ли Твайлайт довершить начатое, свергнуть тирана? Или Селестия оказалась всемогущей, и наша яростная атака была для неё лишь досадной царапиной? Но если так, то почему за всё это время никто не открыл портал снова? Ни Твайлайт, ни принцесса. Эта мысль сводила с ума.       Сидя за столом, я ловил себя на чудовищной логике: а что, если наше счастье с Твайлайт было возможным лишь благодаря Селестии? Благодаря её больной, развратной натуре, её маниакальному эксперименту? Получается, оно держалось на фундаменте из гнили и порока? От этих слов мутило.       Но горе, как ни парадоксально, имеет свойство истощаться. Я перестал упиваться до беспамятства. Постепенно, через силу, вернулся к рутине: работа, магазин, дом, пиво, кино, кровать. Всё то же самое. Но к этому списку добавились новые, необычные пункты.       Я стал больше гулять. Особенно ночью. Чаще всего я приходил на наш пустырь, в то самое место, где под искусственными звёздами она танцевала для меня в алом платье. Я включал на телефоне музыку или саундтрек к «Железному человеку», просто сидя, вспоминая каждую её ухмылку, каждый саркастичный комментарий.       Её комод я накрыл плотной плёнкой, как саваном. Боялся прикасаться к вещам, словно прикосновение могли стереть и без того угасающие следы её присутствия.       А ещё я, к своему удивлению, взялся за вязание. Тот опыт с браслетом разбудил во мне что-то. Получалось криво, пальцы не слушались, но с опытом пришла сноровка. И когда я почувствовал уверенность, я достал тот самый пакет из шкафа.       Я нашёл в интернете схему. И начал вязать. Не браслет. А её. Маленькую, ростом с ладонь, Твайлайт Спаркл. Провозился несколько дней, распуская и перевязывая. Получилось... сносно. Кривовато, но узнаваемо.       Теперь эта маленькая, фиолетовая лошадка стоит на кухне, на полке рядом с холодильником. Рядом с банкой её любимого пива. Как страж. Как молчаливый памятник тому, что даже в самой безнадёжной тьме можно найти силы, чтобы сплести из обрывков прошлого хоть каплю утешения.       Да, и ещё она подсадила меня на этот чёртов фильм. Я пересматривал его снова и снова, вглядываясь в кадры, вчитываясь в реплики, пытаясь найти тот самый, сокровенный смысл, который она там для себя отыскала. И он был. Но не тот, что лежал на поверхности — про искупление и ответственность. А другой, более глубокий и циничный, который она, со своим опытом, разглядела среди взрывов и пафосных монологов — про то, как из груды металлолома и ошибок можно собрать нечто, способное лететь.       Так и текли дни. Недели. Месяцы. Портал не появлялся, а чувства не уходили, они лишь притупились, превратившись в фоновую боль. Иногда мне казалось, что я вот-вот открою дверь и услышу её звонкий голос: «Коля, я вернулась, гони пиво, мудила!». Но квартира встречала меня лишь гулкой, безжизненной тишиной.       Казалось, эту пустоту ничто не сможет заполнить. Пока в мою жизнь не ворвалась новая встреча.       Однажды зимним вечером, бродя по улицам и по привычке прокручивая в голове воспоминания о нашей битве, я присел на холодную скамейку, чтобы передохнуть. Воздух был морозным, колючим.       И тут рядом со мной, бесшумно, как призрак, приземлился рыжий кот. Лохматый, уличный боец с ободранными ушами и умными, золотистыми глазами. Я глянул на него — вроде ничейный. Подумал, сам уйдёт. Но он не уходил. Сидел и смотрел на меня таким нагло-жалостливым взглядом, что было ясно — этот проходимец знает все слабости человеческой души.       Пришлось сдаться. Протянул руку, погладил его по лохматой голове. В ответ раздалось громкое, довольное мурлыканье, словно заработал маленький, пушистый моторчик. И как-то странно, на душе стало немного спокойнее. Теплее. Этот маленький бродяга дал мне то, чего не могли дать ни пиво, ни работа, ни бесцельные блуждания — простое, безмолвное успокоение.       И да, вы правильно поняли. Я взял его с собой. Не смог бросить своего нового, усатого-полосатого терапевта.       И вот мою опустевшую квартиру наводнило другое хвостатое создание. Поменьше, конечно, не магическое, но хлопот, поверьте, с ним было ничуть не меньше, чем с Твайлайт. Сначала пришлось устроить ему банный день, что вылилось в небольшую битву с когтями и брызгами шампуня. Потом — наладить питание, раздобыть миски, наполнитель, игрушки. Сделал прививки.       Он носился по квартире, опрокидывая всё на своём пути, и требовательно мяукал у двери, желая на улицу. И, к моему изумлению, с третьего этажа этот хвостатый канатоходец ловко спускался по водосточной трубе, но далеко не уходил, всегда оставаясь в поле зрения. Он принял новый дом. Принял своего нового, несколько непутевого хозяина... Если, конечно, можно назвать хозяином того, с кем он регулярно вступал в споры за право владения подоконником или местом на диване. Но для первого раза — это было более чем нормально.       И жизнь, против всех ожиданий, снова заиграла красками. Пусть и не такими ослепительными, но своими. Каждый день стал маленьким открытием. Радость от того, что открываешь дверь, а тебя уже ждут — пусть и не просящее пиво, но с требовательным «мяу».       Иногда мне казалось, будто я просто променял одну капризницу на другого. Но я был уверен: Твайлайт желала бы мне именно этого — найти кусочек счастья, даже если его источник мурлычет и линяет на диван.       Кота я назвал... ну, вы уже догадались, да?       «Тони».       Теперь по моей квартире гордо расхаживает гений, миллиардер, плейбой и филантроп кошачьего мира... Мда. Похоже, мне и правда стоит сократить дозу «Железного человека», а то я уже и коту диагнозы ставлю.       Так серая повседневность сменилась на жизнь. Не идеальную, не сказочную, но настоящую. И, глядя в умные жёлтые глаза Тони, я ловил себя на мысли, что в сердце, под слоем новой, странной, но прочной привязанности, всё ещё теплится тот самый огонёк. Надежда, что однажды дверь откроется, и на пороге появится она — чуть более потрёпанная, чуть более циничная, с банкой пива в магии и своей знаменитой ухмылкой.